воскресенье, 25 апреля 2021 г.

Отошел ко Господу митрофорный протоиерей Владимир Поммер

20 апреля на 67-м году после тяжелой болезни отошел ко Господу настоятель храма во имя Всех святых города Екатеринбурга митрофорный протоиерей Владимир Поммер.

24 апреля, в Лазареву субботу, после Божественной литургии, митрополит Екатеринбурский и Верхотурский Евгений, совершил чин отпевания отца Владимира. После, состоялась церемония прощания. Похоронили отца Владимира рядом с храмом Всех святых на Михайловском кладбище.

Родился отец Владимир в Свердловске. После службы в армии работал наладчиком оборудования в издательстве “Уральский рабочий”. В 1978 году в городе Иваново был рукоположен во диакона, а спустя месяц — во пресвитера. Спустя три года после служения в Свято-Преображенском соборе Иваново отец Владимир вернулся на родную уральскую землю. Служил в Красноуфимске, Свердловске. С 1990 года отец Владимир стал служить настоятелем храма Всех святых на Михайловском кладбище Екатеринбурга. Поднимал здание храма после разрухи, оставленной комбинатом коммунального хозяйства города, которое тогда занимало здание. В 2011 году общим собранием духовенства был выбран братским духовником Екатеринбургской епархии.

Царство небесное, вечный покой!








четверг, 11 марта 2021 г.

Памяти УДТК: 78 лет со дня формирования УДТК

Памяти УДТК: 78 лет со дня формирования УДТК:   



11 мая 2021 Памяти УДТК 
————— ★ ————— 
11 марта — День народного подвига по формированию Уральского добровольческого танкового корпуса в го...

четверг, 18 февраля 2021 г.

Виды Екатеринбурга. Конец XIX в.

 
Вид на Лютеранскую кирху свв. апп. Петра и Павла, 1885 г.



Покровский проспект. Вид на Большой и Малый Златоусты, 1884 г.


Уктусская улица. Вид в сторону Покровского проспекта, 1883 г.



Городской пруд. Вид на гимназическую набережную, 1882 г.



Богоявленский кафедральный собор, 1881 г.


Источник: https://photo.rgo.ru

суббота, 6 февраля 2021 г.

«Обжорка» возле богадельни

Плещева Г.И., выпускница историко-архивного отделения УрГУ (1975), главный хранитель фондов Государственного архива Свердловской области.

Статья опубликована в приложении к журналу «Родина», «Былое», № 77, 1998 года

«Обжорка» обжорный ряд на Зелёном рынке. Вид в сторону
Мытного двора. Примерно конец XIX — начало XX вв.

Классическая фраза: «Кушать подано», кочующая по хрестоматийным произведениям, редко находила дальнейшее развитие в репликах сценических героев, но ум любопытствующий естественно задает вопрос: «А что, собственно, было на столах наших предков?»

Подавали разное, в зависимости от чина и достатка. Народное питание тяготело к сытости. Вот, например, меню екатеринбургского заводского госпиталя 20-х годов XIX века: ежедневный суп, состоявший из 1 фунта (409 г) «свежего говяжьего мяса, 1/4 фунта круп, хлеба к нему — 2 фунта в сутки». Все содержание больного стоило 20 коп. в день. Еду готовили на кухне с неизменной русской печью, «чугунным котлом, железными ковшами, уполовником, ножом, кочергой». Чаш хлебных — три, для просеивания муки использовалось сито. Не обходилась стряпуха без «решета, ушата, квашни, покрывала на квашню суконного». Хлеб в печь сажали деревянной лопатой.

Крестьяне в подзаводских деревнях питались разнообразнее мастеровых: на масленую — блины из пшеничной, гречневой, гороховой муки, толстые, тонкие, из пресного и кислого теста. Ребятишек баловали сырчиками — мерзлыми комьями творога, сдобренного сметаной, сахаром, пряностями. После Великого поста позволяли себе щирлу (или чирлу) — на смазанной маслом сковороде жарили тонкие ломтики хлеба и заливали яйцом. Бабы стряпали пироги с самыми разными начинками, варили в масле мелкое печенье, хворост, колобки.

В марте, подъев припасы, открывали овощные ямы, чтобы пропитаться до нового урожая. И в этом же месяце стряпали «жаворонков» с глазками из клюквы и брусники. Скудна на витамины весна, но как только появлялась трава, уральский народ использовал в пищу молодые ростки полевого хвоща, дикий чеснок — черемшу. Отваривали и ели с солью стебли пикана, щавель, который называли кислеткой. А там уже и грибы с ягодами пошли, и на огородах кое-что вызревало, можно было не только семью пропитать, но и в Екатеринбург свезти.

Город наш ел много. Поскольку огороды и скотина имелись не у всех, часть горожан устремлялась на продуктовые рынки. Было их два: Хлебный и Зеленый. Первый располагался на месте нынешнего Дендрологического парка по ул. 8 Марта, а второй — от этой же улицы вдоль Покровского проспекта (ул. Малышева) до моста через реку Исеть. В базарные дни наезжали крестьяне из-под Шадринска, Камышлова, Невьянска с возами продуктов. Заполняли Уктусскую улицу (ул. 8 Марта) до Главного проспекта (пр. Ленина), а иногда выезжали за Горное управление, к мужской гимназии. По всей улице был навоз, клоки сена. Торговали с возов, из деревянных лабазов, с лотков и столов, а иногда прямо на земле, на камнях. Лабазы заполнялись мукой, пшеницей, горохом, пшеном, мясом, рыбой. Пуд муки первого сорта в конце XIX века шел за 1 руб. 20 коп., пуд первосортного мяса — за 2 руб. 20 коп., цена сотни яиц — 1 руб. 30 коп. Можно было купить поросенка за 45 коп., пуд скоромного масла за 8 руб. и пиленого сахара — за 6 руб. 20 коп. Напомним, что поденная зарплата рабочего, в зависимости от квалификации, колебалась от 80 копеек до полутора рублей.

Миновав Зеленый рынок с его морковью, огурцами, редиской и «зеленой мелочью» — луком, петрушкой и сельдереем, покупатель обычно попадал в обжорный ряд, или «обжорку», как его величали в народе. У моста, на берегу Исети, стояла богадельня с часовенкой. Около нее-то и помещалась «обжорка». На длинных дощатых столах под кривыми-косыми навесами торговали бабы домашними изделиями: хлебом, пирогами, шаньгами. Возле каждой торговки — железная печь, на которой варились «мокрые пирожки» — пельмени, кипели щи, прела каша. На столах стояли большие медные самовары, кринки с молоком.

Пироги торговки держали в кадочках. Спросит прохожий стряпни перекусить — вытащат теплую выпечку. А тут отторговавшийся крестьянин заглянет или мастеровой со стройки. Купят сайку за пятачок да миску щей за гривенник — вот и обед.

У городских властей с базарами были большие проблемы. Доктор Г. Линдезен неоднократно указывал на необходимость «устроить на рынках города, где имеются обжорные ряды со съестными припасами, общие отхожие места и помойные ямы, за отсутствием которых помои и остатки, коими торгуют в обжорных рядах, выливаются и выбрасываются в ближайшие открытые канавы или прямо на площади, рыночный люд за естественной надобностью ходит за задние стены лавок, торговых помещений и домов.»

Отовариться продуктами можно было в многочисленных «бакалейных и колониальных магазинах и ренсковых погребах». Парную телятину, баранину и свинину, «накрытую в санитарных целях чистым пологом», рубили по указанию кухарок в мясных лавках. В рыбных предлагали стерлядь, красулю и королевского карпа из реки Уфы, белорыбицу из Белой, ряпушку из озера Касли. На Урале не только потребляли, но и заботились о пополнении рыбных запасов. Промысловая рыба разводилась на Никольском рыбном заводе (Уфимское отделение), в рыбоводном хозяйстве Белогорского монастыря (Осинский уезд), а энтузиаст Уральского общества любителей естествознания И.В. Кучин даже написал исследование об «искусственном оплодотворении белорыбицы».

Не было в городе и дефицита молочных продуктов. Ферма госпожи Ястребовой, устроенная на озере Шарташ, снабжала екатеринбуржцев своим товаром и дополнительно предлагала хозяйственным горожанам племенных бычков и телочек. С ней соперничала «пастеровская фирма СВ. Коровиной», имевшая павильон на Плотнике, открытый с разрешения врачебного отдела. Человек, заботящийся о своем пищеварении, всегда мог выпить здесь «биологически чисто приготовленного по указанию профессора И.И. Мечникова» кефира или простокваши, а в летнее время даже кумыса «собственного приготовления из настоящего кобыльего молока» (15 копеек бутылка). Напиток приготовлялся специально приглашенным кумысником под наблюдением санитарного врача.

Если уж речь пошла о молочном, нельзя не упомянуть о продукции сыроварни Карла Ивановича Симона. Расположенная в городском выгоне, сыроварня начала выпускать в 1886 г. русские и французские сыры, затем приступила к «работе масла и сыров по швейцарскому образцу». В год вырабатывалось до 1500 пудов масла, сбывавшегося в Пермской губернии и отчасти в Сибири. Масло скоромное было любимо не только на родине. Некоторых патриотов раздражало, что к «портам Балтийского моря мчат масленые поезда», а из Любавы к нам на Урал возвращается взамен натурального коровьего масла искусственное растительное масло «коковар». Из этого «коковара», наряду с минеральными маслами и «жараваром», нередко готовили фальсифицированное топленое масло.

Подделывались также пряники, конфеты, даже обыкновенные пироги: вместо фруктовой начинки окрашивались каменноугольными красками, консервы овощей — солями меди. Усиленно фальсифицировалась икра. Почти в половине образцов кваса, лимонада и фруктовой воды вместо сахара констатирован сахарин. И уж совсем кошмар — «в Юрьеве из шести колбас одна всегда из лошадиного мяса, в Москве — одна из восьми, в Петербурге — из одиннадцати». Но это все ближе к столицам.

Наша уральская еда была вкусней и здоровее. Какие же распоряжения делали екатеринбургские барыни своим кухаркам относительно обеда? На первое мог быть приготовлен суп-жульен, суп с ушками, со снитками, клецками, куриный, гороховый или борщ польский, малороссийский, с карасями. Нередко подавался на стол дымящийся рассольник из гусиных потрохов или головизны. На второе — почки под соусом, жареная баранина, язык с хреном, телячьи ножки, печенка. Если к обеду был приглашен гость — вносили гуся с капустой, поросенка с кашей, утку с яблоками. А были еще пироги с вязигой, вареники с черникой, ризотто, ламаньцы с медом, струцель с маком. Особо отважные готовили экзотическое блюдо «пилав из баранины», для которого непременно требовались «20 зерен английского перца и 1 четверть фунта свежего растопленного чухонского масла». Все эти блюда можно было заказать в многочисленных трактирах, чайных, кухмистерских: в «России» Семенова, «Арарате» Сакорева, «Урале» Красавина. Кафе «Ларанж» (угол Главного и Вознесенского пр.) предлагало «завтраки, обеды и ужины свежие, вкусные и недорого». Здесь могли перекусить несемейные чиновники и гости города. В ресторанах, которые посещали господа с достатком выше среднего, кухня была более французской. Тут уже не борщ с карасями, а «суп-крем де жибие, нельма-режанс, филе монпасье, жаркое из индейки, пирожное — желе а ля рашель, гарнированное мороженым». Выпить заказывали «лафит» (1 руб. 40 коп. бутылка), «Жульен» (1 руб.), но и графинчиком водки (45 коп.) не брезговали.

Если голод донимал не сильно, а просто хотелось какого-то разнообразия в пище, екатеринбуржцы заходили в одну из кондитерских, например Татьяны Евгеньевны Скавронской, что на Главном проспекте, или «прусско-подданного» кондитера Бруно Франциевича Беме, большого мастера по «тортам, свадебным фигурам, мазуркам и кексам». А какой выбор шоколада, пастилы, фруктового желе и мармелада, чайных печений и коврижек, выпущенных кондитерской фабрикой наследников Софьи Иосифовны Афониной! И вот закажет какой-нибудь господин фунт пряников (30 коп.), чашечку какао амстердамской фирмы «Ф. Корфф и К°» (20 коп.), кусок торта «от Беме» и тихо наслаждается жизнью. В Екатеринбурге умели и любили поесть, как, собственно, и везде в России.

Текст с сайта 

воскресенье, 3 января 2021 г.

Первый начальник 7-й Уральской дивизии горных стрелков

 | Гражданская война

Генерал-лейтенант и Георгиевский кавалер Владимир Васильевич Голицын был одним из известных военных деятелей Белого движения на востоке России. В августе-ноябре 1918 г. он сформировал в Екатеринбурге 7 Уральскую дивизию горных стрелков и успешно ею командовал в больших сражениях за Кушву и Кунгур. 24 декабря генерал В.В. Голицын был назначен командиром 3 Уральского корпуса горных стрелков. Во главе соединения он участвовал во взятии Уфы, преследовал красные войска до района Бугуруслана и отходил под их ударами за реку Белую. С июля 1919 г. генерал В.В. Голицын руководил формированием добровольческих частей при штабе Верховного главнокомандующего.



В Российской императорской армии

Обратимся к сохранившимся документам, тем более что они уже давно рассекречены и доступны для исследователей.
В фонде 40 215 Российского государственного военного архива хранится краткая записка о службе генерал-лейтенанта Владимира Васильевича Голицына, из которой видно, что будущий офицер родился 9 июля 1878 г. в Волынской губернии и происходил из потомственных дворян Рязанской и Тверской губерний. Владимир окончил Полоцкий кадетский корпус и Александровское военное училище по 1 разряду. 13 августа 1897 г. он был произведен в подпоручики по армейской пехоте и назначен в лейб-гвардии Санкт-Петербургский полк. В 1900 г. подпоручик участвовал в делах и походах Китайской кампании и остался на Дальнем Востоке, скорее всего, в пограничной страже. 13 августа 1901 г. он был произведен в поручики и менее чем через год в апреле 1902 г. в штаб-ротмистры.
В этом же году он женился на дочери почетного гражданина Тулы Матильде Семеновне Соловьевой. 1 ноября 1903 г. у них родился первый сын Василий, 14 июля 1905 г. — сын Владимир, 2 августа 1908 г. — дочь Нина.
В 1904-1905 гг. штаб-ротмистр участвовал в русско-японской войне и в 1906 г. произведен в ротмистры, имея к тому времени ордена Св.Станислава 3 степ, с мечами и бантом, Св.Анны 4 степ, с надписью «За храбрость», Св.Анны 3 степ, с мечами и бантом, Св.Станислава 2 степ, с мечами и Св.Анны 2 степ, с мечами.
Таким образом, перед нами двадцативосьмилетний боевой офицер, участник двух кампаний, имеющий пять боевых орденов и два ранения. Боевые тревоги остались позади, и на Дальнем Востоке пограничная стража несет службу мирного времени. Без академического образования продвижение в штаб-офицеры идет с трудом, и Владимир Васильевич восемь лет остается ротмистром 3 Заамурского пограничного полка. К этому времени относится оказавшее впоследствии немалое влияние на судьбу В.В. Голицына знакомство с генералом Л.Г. Корниловым — будущим Верховным главнокомандующим.
18 декабря 1914 г. в приказе по 16 Сибирскому стрелковому полку говорилось о переводе в полк согласно рапорту капитана В.В.Голицына. Часть, входившая в состав 4 Сибирской стрелковой дивизии II Сибирского корпуса, занимала позиции по реке Равке у фольварка Могелы в Польше. Шли кровопролитные бои. Наши потери были необычайно велики.
5 апреля 1915г. последовал Высочайший указ о его производстве в подполковники за боевые отличия со старшинством с 29 декабря 1914 г.
Апрель и май 1915 г. на фронте по левому берегу Вислы прошли спокойно. Царило затишье, прерываемое поисками разведчиков, обстрелами и выпуском немецких ядовитых газов. В июне главнокомандующий Северо-Западным фронтом генерал М.В. Алексеев, предвидя критический период, заблаговременно создал сильные резервы, выведя с фронта несколько корпусов, в том числе и II Сибирский. Уже находясь в тылу, подполковник В.В. Голицын получил мечи и бант к имевшемуся у него Св.Владимиру 4 степ.
В начале 1916 г. II Сибирский корпус был переброшен на Северный фронт и включен в резерв 1 армии, а затем переведен в резерв 5 армии и расположился в районе Якобштадта. Шла позиционная война.
7 февраля 1917 г. полковник В.В. Голицын вступил во временное командование 15 Сибирским стрелковым полком. Но руководить им ему долго не пришлось.

Вместе с генералом Л.Г. Корниловым

22 марта 1917 г. полковник был откомандирован в Петроград в распоряжение главнокомандующего Петроградским военным округом генерала Л.Г. Корнилова. Более чем на год жизненный путь В.В. Голицына оказался тесно связанным с драматической судьбой одного из вождей Белого движения. В Петрограде Владимир Васильевич был назначен начальником 3 гвардейской резервной пехотной бригады. В апреле в связи с конфликтом с Петроградским советом генерал Л.Г. Корнилов подал военному министру рапорт об освобождении от поста главнокомандующего округом и через неделю убыл на Юго-Западный фронт, получив в командование 8 армию.
25 апреля В.В. Голицын был произведен в генерал-майоры с увольнением от службы по состоянию здоровья. Но со службы он не ушел, а фактически остался в чине полковника в штабе генерала Л.Г. Корнилова, занимая должность генерала для поручений. О том, что В.В. Голицын был все это время с Л.Г. Корниловым в 8 армии, штабе Юго-Западного фронта и в Ставке Верховного главнокомандующего, вспоминали многие знавшие его люди.
В краткой биографии В.В. Голицына в «Голосе сибиряка» говорилось, что он находился в Могилеве и Быхове, всячески стараясь облегчить положение быховских узников. Владимир Васильевич ездил в Москву и на Дон, доставлял деньги, платье и прочее. Им же был составлен план ухода и привезены средства к побегу из Быхова.
19 ноября последние узники были освобождены по распоряжению главковерха генерала Н.Н. Духонина и покинули Быхов. Генералы А.И. Деникин, А.С. Лукомский, С.Л. Марков и И.П. Романовский изменили свой облик и разъехались в разные стороны. В ночь на 20 ноября вместе с Текинским полком ушел на юг генерал Л.Г. Корнилов.
Дальше мы видим В.В. Голицына в штабе Добровольческой армии.
Точно неизвестно, проделал ли полковник В.В. Голицын 1 Кубанский Ледяной поход.
«Голос Сибиряка» писал, что он был назначен начальником военно-политического центра Нижней Волги. Но работа там не задалась, и 23 апреля 1918 г. Владимир Васильевич уехал в Москву, а оттуда в Сибирь.

На Урале и в Сибири

Владимир Васильевич убыл из Добровольческой армии 5 мая 1918 г. и перебрался в Сибирь. Согласно указанию военного министра Временного Сибирского правительства генерал-майора А.Н.Гришина-Алмазова в Екатеринбурге должна была формироваться 2 Уральская (с 19 августа — 7 Уральская) дивизия горных стрелков. 30 июля командующим будущей дивизией был назначен генерал-майор В.В. Голицын.
В Российской императорской армии полковник при определенной выслуге лет, наличии георгиевских наград и т.п. уходил со службы генерал-майором. Но если он вновь возвращался на службу, то его принимали полковником. Летом 1918 г. Российской императорской армии уже не существовало. Видимо, В.В. Голицын счел для себя возможным сохранить свой генеральский чин, данный ему во время увольнения от службы, при поступлении в другую, Сибирскую армию. Загадочный поступок.
Вернемся к дивизии горных стрелков, приказ о начале формирования которой вышел 6 августа 1918 г. Уже 7-8 августа 1 офицерская рота полковника С.М. Торейкина выдвинулась на фронт, в район асбестовских рудников. Дивизия создавалась в необычных условиях: полки формировались и одновременно дрались на фронте, высылая туда боеготовые группы, роты и батальоны. Остро не хватало оружия, обмундирования и амуниции. Но высокий дух добровольчества преодолевал все препятствия. Основой дивизии стали молодые офицеры и учащаяся молодежь Екатеринбурга, потом подошли добровольцы из сел и заводов Екатеринбургского уезда. Позднее для укомплектования дивизии приходилось проводить мобилизации в тех уездах, в которых велись боевые действия. Конечно, среди мобилизованных имелись и башкиры, но костяк дивизии состоял из екатеринбургских добровольцев.
У генерала В.В. Голицына были хорошие помощники: начальники штаба полковник Р.К. Бангерский, а с октября 1918 г. — подполковник Э. Рютель, командиры полков — полковники С.М. Торейкин, А.Е. Иванов, М.С. Тарасевич, С.А. Кононов (позднее его сменил полковник М.Н. Некрасов). Их общими усилиями за три месяца дивизия была создана и «считалась выдающейся на Уральском фронте».
28 ноября — 2 декабря в условиях суровой уральской зимы горные стрелки нанесли серьезное поражение частям 29 стрелковой дивизии красных и взяли узлы обороны — дер.Государева Лая и Нижне-Баранчинский завод. Затем 7 Уральская была переброшена на кунгурское направление, где начала наступление в полосе севернее Пермской железной дороги. 21 декабря горные стрелки прорвались в район севернее Кунгура и, несмотря на упорное сопротивление полков 30 стрелковой дивизии красных, взяли Кунгур. Генерал-майор В.В. Голицын был награжден орденом Св.Георгия 4 степ, и произведен в генерал-лейтенанты. Все командиры полков С.М. Торейкин, А.Е. Иванов, М.С. Тарасевич и М.Н. Некрасов получили чин генерал-майора.
Тем не менее, командующий Екатеринбургской группой (с 24 декабря Сибирской армией) генерал Р. Гайда остался недоволен действиями В.В. Голицына. Описывая в своих мемуарах Пермскую операцию, он отметил, что «наступление было проведено точно согласно плану, один генерал Голицын сломал его, ибо приобрел легкую славу, взяв город Кунгур, и не исполнил своей задачи, чем дал кунгурским большевикам время к отходу на Каму».
Планируя на весну 1919 г. наступление к Волге, адмирал А.В. Колчак усиливал Уфимско-Самарское направление. Там была создана Западная армия, в которую включили 3 Уральский корпус горных стрелков. Командиром корпуса 24 декабря назначили генерал-лейтенанта В.В.Голицына. 10 января 1919 г. он прибыл в 3 Уральский корпус и в феврале начал подготовку к Уфимской операции.
В марте-апреле корпус разгромил противостоявшие красные войска под Уфой, выдержал их сильный контрудар и преследовал за Бугуруслан. Здесь корпус застигло контрнаступление Южной группы войск Восточного фронта красных и вместе со всей Западной армией горные стрелки отошли за реку Белую.
Летом 1919 г. 3 Уральский корпус был переформирован в Уральскую группу, а генерал-лейтенант В.В. Голицын ушел со своего поста вследствие несогласий с новым командующим Западной армией генерал-лейтенантом К.В. Сахаровым.
В июле Владимира Васильевича назначили инспектором добровольческих формирований при Ставке Верховного главнокомандующего. В приказах его имя встречается до конца ноября 1919 г.
В годы Великой войны В.В. Голицын лишь несколько месяцев командовал батальоном в боевой обстановке. В 1918-1919 гг. он чаще всего не вмешивался в оперативное руководство боями. Обычно это осуществляли его начальники штаба, сначала полковник Р.К. Бангерский, затем полковник Э. Рютель, ушедший вместе с ним в штаб 3 корпуса. Видимо, проницательный Р.Гайда был прав, когда считал Голицына посредственным военачальником. Организаторская и военно-административная работа удавалась Владимиру Васильевичу гораздо лучше боевой, о чем говорят сформирование им 7 Уральской дивизии и 3 Уральского корпуса горных стрелков, а также его работа по созданию добровольческих частей.

Эпилог

Его дальнейшая судьба неизвестна.
В.В. Голицын, участвовавший в первых фашистских организациях среди харбинского студенчества — старший сын генерала Василий Владимирович. Он окончил 2 Московский кадетский корпус, в 1917 г. ушел добровольцем на Великую войну, был вместе с отцом в Добровольческой армии и на Урале. Василий окончил в Харбине Юридический факультет, жил и работал в Маньчжурии.
Там же в Харбине окончил Политехнический институт и получил диплом инженера путей сообщения и гражданского строителя младший сын генерала Владимир Владимирович. Позднее он уехал в Австралию, прожил там долгую жизнь и скончался 4 июля 1987 г.
Возможно, это та единственная ниточка, которая может помочь нам до конца выяснить судьбу генерал-лейтенанта Владимира Васильевича Голицына.


Опубликовано в сокращении. Полный текст:
Первый начальник 7 Уральской дивизии горных стрелков
Кручинин А. М.
Альманах «Белая армия. Белое дело» № 10 – 2002 г.



PS

Катерина Кручинина:

По воспоминаниям внучки Владимира Васильевича Голицына Нонны Райан (дочь младшего сына Владимира Владимировича), проживающей в Австралии - генерал Голицын погиб в Сибирском Ледяном походе.

Нонна Владимировна написала книгу:
«Россия – Харбин – Австралия»
Русский путь. Москва 2005 г.



Семья Голицыных. Слева неправо:
Владимир Васильевич, Матильда Семеновна, Нина, Василий, Владимир. 1915 г.
(фото из книги)




Источник: https://my.mail.ru 




четверг, 31 декабря 2020 г.

Эвакуация из Екатеринбурга. 1919 г.

Фрагмент мемуаров Владимира Петровича Аничкова (из книги «Екатеринбург — Владивосток» (1917–1922)

«Несмотря на ранний час, на улицах было большое движение, повсюду шли подводы, нагруженные домашним скарбом. Всё это были люди, потерявшие надежду найти место на поездах и решившие ехать в Тюмень на лошадях. Многие шли пешком с котомками за плечами. Армия не дралась, а уходила на обозах, и трёхдневная беспорядочная эвакуация ещё сильнее действовала на психику. А кто бежал? Из кого состояли эти десятки тысяч беженцев, идущих пешком по шоссе? “Буржуи”? Нет! Их был небольшой процент. Бежал народ, не сочувствовавший красным
На перекрёстке я случайно разговорился с одной бедно одетой, уже немолодой крестьянской девкой.
Она стояла неподалеку и, робко подойдя ко мне, спросила:
— Далёко ли можно идти по шоссе?
— Куда?
— Да вот от красных. Говорят, что недалёк уже конец света и дальше идти нельзя.
— Да ты сама-то откуда? — спрашиваю я.
— Мы-то с Польши.
— Как же ты попала на Урал?
— А как немцы подходили к нашей деревне, матка с батькой благословили меня и приказали уходить, я и пришла к вам на Урал.
— Как, пешком?!
— А то как же!.. Тут больше года работала на Верх-Исетском заводе, да вот они опять сюда идут.
— Кто, немцы?
— Не, красные… Говорят, они похуже немцев будут».

Эвакуация в Екатеринбурге. 1919 г.

Русская дворянка-беженка на пути из Екатеринбурга в Омск. 1919 г.

Американский консул, русский дворянин и его семья и сотрудники поезда
Американского Красного Креста после эвакуации из Екатеринбурга в Омск. 1919 г.

Авария на железной дороге вблизи Екатеринбурга. 1918-1919 г.

Авария на железной дороге вблизи Екатеринбурга. 1918-1919 г.

Фотографии:
Государственный музей-заповедник «Владивостокская крепость»
Госкаталог