Как отмечают немецкое Рождество в Екатеринбурге

Генеральный консул Германии в Екатеринбурге Матиас Крузе про традиции католического Рождества, а также о том, как повлиял коронавирус на его празднование

Источник

11 февраля Екатеринбургская епархия отмечает 135 лет со дня образования

Екатеринбургская епархия ведет свою историю с 1885 года. В этот год Екатеринбургское викариатство Высочайшим указом императора Александра III было отделено от Пермской епархии и приобрело статус самостоятельной епархии. В ее состав вошли все уезды, находящиеся за Уральскими горами, а именно Екатеринбургский, Верхотурский, Ирбитский, Камышловский и Шадринский. Викарный епископ Нафанаил (Леандров) стал первым Екатеринбургским архиереем. Это был первый случай в России, когда в одной губернии имелись две самостоятельные епархии.

В новообразованной епархии насчитывалось 408 приходов с 428 храмами и 446 часовнями. В епархии служили 692 священнослужителя: 522 священника и 170 диаконов. Действовали четыре монастыря.

В 1986 году из состава Екатеринбургской епархии были выделены приходы Курганской области. В 2011 году Екатеринбургская епархия была преобразована в митрополию. Сегодня в составе Екатеринбургской митрополии пять епархий: Екатеринбургская, Нижнетагильская, Каменская, Серовская и Алапаевская.

 

Основные вехи истории Екатеринбургской митрополии

Средний Урал в составе Тобольской и Пермской епархий (XVII – 1885)

Конец XVI — начало XVII века — освоение и появление первых храмов и монастырей на восточном склоне Уральских гор (основание г. Верхотурье и Верхотурского монастыря).

1620 — открытие Тобольской епархии, в которую и вошла территория современной Екатеринбургской митрополии.

1694 — обретение мощей святого праведнего Симеона Верхотурского.

1704 — перенесение мощей из Меркушино в Верхотурский Николаевский монастырь.

1723 — строительство Екатеринбурга и закладка Екатерининской церкви.

1799 — территория Среднего Урала входит в состав открытой Пермской епархии.

1833 — открытие Екатеринбургского викариатства.

1836 — открытие Екатеринбургского мужского духовного училища.

Самостоятельная Екатеринбургская епархия (1885–1917)

1885 — 29 января (11 февраля) открытие самостоятельной Екатеринбургской епархии. В состав новой кафедры были переданы из Пермской все зауральские уезды: Екатеринбургский, Верхотурский, Ирбитский, Камышловский и Шадринский.

1916 — открытие Екатеринбургской духовной семинарии.

Екатеринбургская епархия в период активных гонений на Православную Церковь (1917–1943)

1918 — мученическая кончина святой Царской семьи и гонения на православное духовенство в годы гражданской войны.

1920-е – 1930-е — закрытие храмов и массовые репрессии против епископата, духовенства и мирян епархии.

Екатеринбургская епархия в период активных гонений на Православную Церковь (1917–1943)

1943 — восстановление деятельности Екатеринбургской кафедры. Ее границы включали территорию Свердловской и Курганской областей.

1961 — «хрущевские» гонения, закрытие второго храма Екатеринбурга Всех святых на Михайловском кладбище и других храмов епархии.

Возрождение церковной жизни на современном этапе жизни Православной Церкви на востоке Среднего Урала (с 1988)
1988 — празднование 1000-летия Крещения Руси в Екатеринбурге. Начала церковного возрождения.

1992 — закладка Храма Памятника на крови и возвращение мощей праведного Симеона Верхотурского в Верхотурский монастырь.

1994 — открытие Екатеринбургского духовного училища (впоследствии — семинарии), открытие самостоятельной Курганской епархии (с 2015 — митрополия).

2000 — прославление святых Царственных страстотерпцев, Святейший Патриарх Московский и всея Руси Алексий II, первым из патриархов, посетил Екатеринбургскую епархию и побывал в монастырях Верхотурья и Алапаевска, в Нижнем Тагиле, освятил Свято-Троицкий кафедральный собор в Екатеринбурге, благословил устроение мужского монастыря Царственных Страстотерпцев на Ганиной Яме.

2003 — освящение верхнего алтаря Храма-Памятника на Крови.

2010 — Святейший Патриарх Московский и всея Руси Кирилл посетил епархию, освятив нижний придел Храма-на-Крови. Он побывал в монастырях Новомучеников Российских Алапаевска и Царственных страстотерпцев в урочище Ганина Яма, в Ново-Тихвинском в Екатеринбурге. Святейший Патриарх встретился с молодежью УрФО и с рабочими на предприятии УГМК в Верхней Пышме. Установлен праздник собора Екатеринбургских святых.

2011 — Правящим архиереем епархии назначен митрополит Кирилл (Наконечный). На территории области создано две новые епархии — Нижнетагильская и Каменская, объединенные в октябре 2011 года с Екатеринбургской в Екатеринбургскую митрополию.

2013 — Святейший Патриарх Кирилл вновь посетил епархию, побывав в монастыре Царственных страстотерпцев на Ганиной Яме, где заложил храм, в Храме-на-крови, храме «Большой Златоуст». Центральным событием визита стало освящение отреставрированного Александро-Невского монастырского собора в Екатеринбурге.

2015 — Екатеринбург посетили Блаженнейший Папа и Патриарх Александрийский и всей Африки Феодор II и Блаженнейший Патриарх Иерусалимский Феофил III.

2016 — прославлен доктор Евгений Боткин, принявшего мученическую кончину вместе с Царственными страстотерпцами.

2018 — празднование 150-летия со дня рождения святого страстотерпца царя Николая и 100-летия мученической кончины святых Царственных страстотерпцев. 13 июля 2018 г., для участия в торжествах в Екатеринбург прибыл Патриарх Московский и всея Руси Кирилл. На следующий день, 14 июля, в Духовно-просветительском центре «Царский» состоялось первое в истории Екатеринбургской епархии и всего Урала, заседание Священного Синода Русской Православной Церкви. 15 июля, Предстоятель Русской Церкви совершил в городе Алапаевске чин великого освящения храма в честь Феодоровской иконы Божией Матери в монастыре Новомучеников и исповедников Церкви Русской, а затем возглавил Божественную литургию в новоосвященном храме в сослужении постоянных членов Священного Синода и Преосвященных Екатеринбургской митрополии. В ночь c 16 на 17 июля 2018 г., в сотую годовщину расстрела Царской семьи, Святейший Патриарх Московский и всея Руси Кирилл в сослужении 37 архипастырей совершил Божественную литургию на площади перед Храмом-памятником на Крови во имя Всех святых, в земле Российской просиявших. По окончании Божественной литургии Святейший Патриарх Кирилл возглавил традиционный Царский крестный ход от места мученической кончины святых Царственных страстотерпцев и их верных слуг до монастыря святых Царственных страстотерпцев в урочище Ганина Яма. Маршрут длинной 21 км прошли около 100 тыс. человек.

Решением Священного Синода от 28 декабря 2018 г. (журнал №111) из состава Каменской и Екатеринбургской епархий выделена Алапаевская епархия.

Источник: http://www.ekaterinburg-eparhia.ru/news/2020/02/11/22722/

Лютеранская церковь в Екатеринбурге. XVIII-XIX вв

Музей УОЛЕ

Первая община в Екатеринбурге появилась в 1723 г. В нее входила вся лютеранская часть населения Пермской губернии, в составе которой был Екатеринбург, Тагил, Пермь, Кушва, Богословск. Первые поселенцы были инженерами, ремесленниками, специалистами горного дела, военными из стран Европы. Во времена правления Анны Иоановны (1730–1740) на городской площади была выстроена деревянная церковь. Т.к. в 1741–1743 гг. проходила Русско-шведская война, то бОльшая часть прихода состояла также из военнопленных Шведов и сражавшихся за Швецию финнов. В 1791 г. деревянная церковь была разрушена и на ее месте был возведен православный храм. С 1801 по 1822 гг. богослужения проходили в здании горного управления и затем в частном доме (после обвала здания горного управления). До постройки новой церкви с 1835 г. богослужения проходили в казенном доме, где предварительно был освещен молитвенный зал.

***

Для Лютеранской церкви было пригодно любое здание, в том числе небольшой жилой дом или конторское помещение и в течении 50 лет, с 1823 г. Лютеранская церковь в Екатеринбурге располагалась в небольшом домике на территории Монетного двора, под одной крышей с лабораторией…

Фото: 23. Корпусъ, въ коемъ помѣщаются ​Лютеранская церковь, чертежная, заводское ​училище, библіотека, архивъ и ​припасный магазинъ.

Использованы материалы:

1. http://luthkirche-jekaterinburg.ru/история/история-общины-с-1723г

2. Цитата из книги С. И. Ворошилина храмы Екатеринбурга. Лютеранская церковь, стр. 93.

3. http://www.etomesto.ru/karta4823/

Христианские жизнь, смерть и погребение Анатолия Михайловича Верховского.

25 апреля 2014 года, на 71-м году жизни, отошёл ко Господу верный служитель Церкви Анатолий Михайлович Верховский. Плоды его трудов известны всему миру.

Это екатеринбургский Храм-Памятник на Крови во имя всех Святых Земли Русской просиявших и монастырь во имя святых Царственных Страстотерпцев на Ганиной Яме. Анатолий Михайлович Верховский был верным чадом Русской Церкви. Он отошёл ко Господу вскоре после Причастия Святых Христовых Таин, на Светлой седмице. Христианская кончина, непостыдная и мирная, стала логическим завершением его подвижнического земного пути. Отпевание и погребение усопшего возглавил митрополит Екатеринбургский и Верхотурский Кирилл.

Мёртвые говорят живым

| Кладбища Екатеринбурга

Символика надгробий старого Екатеринбурга

Александр Филимонов

Еще совсем недавно старые кладбища Екатеринбурга представали посетителям безобразными свалками мусора. В годы строительства коммунизма предполагалось, что неухоженные, безобразные надгробия свидетельствуют об усиленной атеистической работе среди местного населения, и городские власти не очень-то торопились с наведением порядка на кладбищах. В ХХ веке были уничтожены наиболее выдающиеся как в плане истории, так и архитектуры комплексы старых екатеринбургских некрополей (“городов мертвых”): Успенское кладбище, располагавшееся в ограде Ново-Тихвинского женского монастыря, Лютеранско-католическое и старое Еврейское кладбища, Рязановское старообрядческое кладбище. Можно сказать, что более-менее нетронутым с конца ХIХ века вплоть до наших дней сохранился комплекс Мусульманского кладбища, где и теперь можно увидеть изукрашенные вязью арабских букв мраморные надгробные плиты конца ХIХ — начала ХХ веков. На некоторые из них сторожа Мусульманского кладбища указывают как на надгробия когда-то широко известных в городе татарских купцов Агафуровых.

С уничтожением Успенского кладбища мы потеряли возможность посетить места захоронений таких выдающихся екатеринбуржцев, как врач А.А. Миславский, архитектор М.П. Малахов, географ, экономист и историк Н.К. Чумпин. Не меньшей потерей для нас, людей, живущих в конце ХХ века, является уничтожение других исторических кладбищ города. Чем для наших современников могут быть интересны частично сохранившиеся до наших дней старинные некрополи, располагающиеся на территории Ивановского и Михайловского кладбищ? Кроме надгробия первооткрывателя россыпного золота на Урале Льва Брусницина, чей прах покоится на Ивановском кладбище невдалеке от Центральной аллеи, можно назвать еще несколько сохранившихся до наших дней надгробных памятников людям, сыгравшим более-менее заметную роль в истории Екатеринбурга конца ХIХ — начала ХХ веков. Среди таковых фотограф Николай Терехов и купец Арсений Телегин, Городской голова Василий Кривцов и епископ Григорий Яцковский, в двадцатые годы ХХ века избранный митрополитом и ставший главою церкви, не признавшей время митрополита Сергия (будущего патриарха) местоблюстителем Патриаршего престола. В то же время, старинные надгробия людей, не сыгравших никакой видной роли в истории города, могут очень много рассказать нам, живым, о том, как екатеринбуржцы конца ХIХ — начала ХХ веков воспринимали неотвратимость своего смертного часа и горечь утраты близких людей. Они свидетельствуют нам, как сто лет назад жителям нашего города виделся смысл их земного существования. Пока мы не уничтожили до конца старинный некрополь, располагающийся на территории нашего города, для нас, живущих, сохраняется возможность учиться у наших предшественников мудрости жизни.

Посетителю старинных кладбищ бросается в глаза высокий художественный уровень надгробий конца ХIХ века. Многие из них (надгробия купцов Телегиных и Ермолаевых, коннозаводчика Федулова и супруги чиновника Императорской гранильной фабрики Турышева) привлекают внимание посетителей кладбища тщательной проработкой деталей (изящный растительный и геометрический орнамент, изображение кистей и складок тканей, маленькие личики серафимов и святых). Некоторые надгробия (например, кованый крест над могилой екатеринбурженки Анны Исаковой на Михайловском кладбище) являются ярким примером искусства уральских кузнецов. Создается впечатление, что многие надгробия создавались не столько для того, чтобы служить напоминанием о жившем когда-то человеке его близким родственникам и потомкам, но и чтобы привлекать своим внешним видом внимание совершенно посторонних людей. Для мещан Екатеринбурга конца ХIХ века не было характерно выставлять богатство и обеспеченность в той же степени, как это было свойственно эпохе “Золотого века” Екатеринбурга. Главным материалом для надгробий, устанавливавшихся во второй половине ХIХ века на Ивановском и Михайловском кладбищах, оставался мраморизированный известняк — камень, часто встречающийся в окрестностях города. Весьма редко здесь можно встретить другие, более качественные сорта мрамора, а о применении в отделке надгробий таких пород, как родонит, яшма или малахит, что, по воспоминаниям старожилов, было характерно, например, для Рязановского старообрядческого кладбища, — трудно даже подумать. Главным для тех, кто заказывал надгробия и их создавал, оставалось подчеркнуть святость и особую символическую значимость места, где покоятся бренные останки человека. Человеку, ушедшему из жизни, предстоит возвращение к жизни на земле — вот то, что старинные надгробия пытаются своим видом сказать посетителям некрополей конца ХIХ — начала ХХ веков.

Значительная часть старинных надгробий представляет собою обелиски, отстроенные в виде маленьких часовенок или церквушек. Обелиски иного рода представляют собою гранитные кубы, сверху перекрытые двухскатной крышей и являют идею “последнего пристанища”, дома, в котором бренные останки человека сохраняются до времен Воскрешения из мертвых. Довольно часто крыша над местом положения в землю бренных останков человека напоминает крышку древнегреческого или древнеримского саркофагов. В античном мире смерть представлялась бесповоротной. Человек, душа которого уходила в Царство теней, умирал раз и навсегда. Вера в будущее возвращение мертвых к жизни на земле утверждает себя у народов Европы с распространением Христианства. Над подобиями саркофагов древних греков на старых некрополях Екатеринбурга некогда возвышались каменные кресты – символ победы жизни над смертью и тлением.

В чисто смысловом плане крест, как символ вечной жизни, резко контрастирует в этих надгробиях со своим основанием. На этом контрасте построена главная идея этих надгробных памятников: близким родственникам умершего кажется, что смерть навсегда похитила из этого мира родного им человека, но Вечная жизнь — жизнь на Небесах — незримо торжествует над тлением.

Среди старинных надгробий, воплощающих идею “последнего пристанища”, в наши дни каким-то особым, внутренним светом и умиротворением выделяется памятник над могилой Павлы Герасимовны Ермолаевой на Ивановском кладбище. Он выполнен из мраморизированного известняка в форме маленького русского резного терема, под крышей которого мы видим изображение Недремлющего Ока Господня с расходящимися от него треугольником лучами света. Чуть ниже мы замечаем выемку, в которой должна была находиться икона Богородицы с младенцем. Икона не сохранилась, но на задней стенке ниши, где она располагалась, мы видим, что мастер, создавший это надгробие, черной тушью нанес контуры изображения Девы Марии. Весь обелиск в целом является воплощением в камне слов “Почила в Бозе” (“Упокоилась в Боге”).

На Ивановском и Михайловском кладбищах Екатеринбурга сохранились также весьма старинные обелиски в форме круглой в сечении колонны, которую обвивает виноградная лоза с кистями спелых ягод, тянущаяся вверх против часовой стрелки. Колонну на этих обелисках венчает маленький свод, выполненный в форме облачка. Над облачками, по воспоминаниям старых людей, водружали фигуры Ангелов. Если движение по часовой стрелке можно считать образом времени жизни человека на земле, то движение против часовой стрелки следует рассматривать образом Восхождения души умершего человека на Небо. Другое, вероятно более позднее, изображение Восхождения после смерти души на Небо — полоска (ленточка) дыма, вьющаяся вверх от пламени повернутого вниз, к земле, факела.

Одним из самых впечатляющих старинных надгробий в нашем городе является обелиск над могилой тюменского купца Князева. Основу композиции этого памятника составляет обрушившаяся в верхней части колонна, символизирующая собою человека, почившего в полном расцвете сил. К колонне прислонен крест о четырех концах таким образом, что его горизонтальная планка подымается с Юга на Север. Она, таким образом, повторяет поворот нижней планки восьмиконечного Православного креста. Если большая горизонтальная планка креста символизирует Небо, то нижняя, косая планка восьмиконечного креста являет собою образ жизни человека на земле. Всю идею монумента над могилой купца Князева можно прочитать как сообщение о том, что человек, прах которого покоится под этим памятником, в своей земной жизни воплотил идеал жизни христианина и удостоился жизни на Небесах.

Находящиеся тут же, в ограде могилы купца Князева, дешевенькие, наспех склепанные из металлических труб восьмиконечные кресты, установленные над умершими в годы советской власти, выделяются разнообразием подходов в плане “куда какую палочку поворачивать”. Здесь у восьмиконечных крестов мы видим то косую среднюю планку (“покосившиеся небеса”), то нижнюю планку не подымающуюся, а, наоборот, опускающуюся с Юга на Север (знак того, что человек шел по жизни неправедным путем). Все это — следы забвения традиционной духовной культуры в нашем недавнем прошлом. Люди просто не знали основных символов Православной веры и сооружали кресты над могилами умерших родственников, руководствуясь своими очень смутными представлениями о том, как должен выглядеть восьмиконечный крест.

Часто старинные надгробия могут представлять весьма интересную информацию о людях, захороненных под ними. Примером может служить изящный обелиск над могилой Прокопия Кривокорытова, выполненный в форме старинной русской церквушки — подобия одной из башенок храма Св.Василия Блаженного на Красной площади в Москве. Из надписей на обелиске мы узнаем, что он поставлен над могилой отца детьми покойного. Из справочника конца ХIХ века выявляется, что Прокопий Крывокорытов был водовозом. В нашем представлении водовоз — бедненький мужичонка, у которого едва-едва хватает средств прокормить кобылу, на которой он возит воду, а вот, поди-ж ты, после его смерти дети ставят над могилой отца монумент покрасивей и понарядней, чем памятник над гробом покоящегося рядом коллежского асессора!

Почти у самого алтаря храма Всех Святых на Михайловском кладбище могила Екатеринбургского Первой гильдии купца Якова Андреева. Там, где указана дата его смерти, мы читаем и год (1888), и месяц (февраль), а вот на месте числа видим аккуратненькую выемку. Создается впечатление, что этот обелиск был изготовлен накануне смерти Якова Андреева, когда ни у него самого, ни у его близких не было никакого сомнения ни в том, в каком году и даже месяце этому человеку надлежало уйти в мир иной, неизвестно было только, в какой день это произойдет. Такая подробность свидетельствует, насколько мужественно люди тогда встречали свой смертный час.

Говоря о старинных надгробиях–обелисках, сохранившихся в нашем городе, никак нельзя обойти молчанием широкое распространение надгробий в форме высеченного из камня спиленного сверху ствола дерева. Часто этот ствол является постаментом для креста, иногда каменного, иногда металлического. Появление в России “моды” на такие надгробия увязывается с проникновением в страну учения масонов. Специалисты по русской архитектуре малых форм такое надгробие (если речь идет о конце ХVIII — первой половине ХIХ века) так и называют масонским, предполагая принадлежность людей, покоящихся под ними, к одной из лож. Надгробия такого типа встречаются на Михайловском и Ивановском кладбищах Екатеринбурга весьма часто. На Михайловском кладбище (на дороге, ведущей к югу от храма Всех Святых) несколько лет назад можно было даже видеть монумент, относящийся к концу двадцатых годов ХХ века, выполненный, судя по всему, с использованием старой, дореволюционной заготовки, где в верхней части каменного пня на месте основания для креста была высечена пятиконечная звезда.

Автор статьи очень сильно сомневается насчет повального увлечения идеями масонов в среде екатеринбургских обывателей второй половины ХIХ века. То, что принято называть “масонским надгробием”, является, также, воплощением представлений о конце земной жизни (срубленный ствол дерева) как начале жизни праведного человека на Небесах (крест о четырех концах).

Вплоть до наших дней в Екатеринбурге сохранились два исключительно ярких и выразительных по своей драматичности надгробия, в основе композиции которых находится обрубленное сверху дерево. Это — надгробие Турышевых — родственников служащего Императорской Гранильной фабрики в Екатеринбурге (Ивановское кладбище) и могила жены и детей известного екатеринбургского ювелира Липина (Михайловское кладбище). Крест на могиле Турышевых, выполненный из мраморизированного известняка в форме двух, скрепленных посередине лентой деревянных перекладин, как бы прорастает из середины пня, цепко ухватившегося за землю своими корнями. На обрубленный древесный ствол сзади накинуто покрывало. Памятник напоминает нам, живым, что, подобно тому, как каждый год с таянием снежных пелен жизнь на поверхности земли начинается заново, наступит время, когда земные покровы спадут и мертвые восстанут. Каждый раз, когда я сам оказываюсь рядом с могилой Турышевых, меня поражает противостояние каменного дерева – символа Надежды на Воскресение из мертвых стоящей рядом с ним засохшей сосне. Мертвый ствол сосны, изъеденный жуками-короедами, превратился в подобие колонны в древнеегипетском храме, от основания до самого верха покрытой таинственными древними письменами. Рядом с ним — другое дерев — воплощенная в камне Весть о Воскрешении из мертвых — реальное свидетельство того, что Вера человека сильнее законов природы.

У могилы Липиных испытываешь острое ощущение трагедии человека, в течение сравнительно короткого отрезка времени пережившего смерть детей и супруги. Огромный мраморный крест о четырех концах, точно большая белая птица, раскинул свои крылья над каменным пнем, установленным над могилой А.Н.Липиной. К подножию креста, будто детеныши, “сбежались” маленькие мраморные гробики, водруженные над могилками детей, а вокруг большого пня “столпились” маленькие пенечки, на которых можно прочесть имена детей Липиных. Смерть необходима, чтобы дать место новой жизни. Для того, у кого на глазах умирают его близкие — это малое утешение. Но это — напоминание о необходимости мужественного принятия ударов судьбы. И чтобы люди помнили о том, что умерший уступает место живому, между пенечками-обрубочками на могиле Липиной были высечены тянущиеся вверх веточки с живыми листочками. Весьма часто на старинных уральских православных кладбищах мы встречаем изображение шестиконечных звезд. Никакого отношения к еврейству люди, захороненные под такого рода монументами, не имели.

Некогда над этими шестиконечными звездами возвышались кресты, до наших дней не сохранившиеся. И, иронией судеб, иудеями, захороненными, непонятно почему, на православном кладбище, в конце ХХ века предстают и бывший Гласный городской думы от сословия мещан Иван Филиппович Седомский с супругою Марией Дмитриевной и Петр Кожевников — владелец иконописной мастерской на Златоустовском проспекте (ныне — улица Розы Люксембург). Между тем, шестиконечная звезда, довольно четко обозначавшая в ту эпоху принадлежность к иудейству, являла собою символический образ “земной юдоли” — бренного мира, в котором, согласно его законам, все движется к своему неотвратимому концу. И если когда-то над этим знаком возвышался крест, то потом время превратило эти монументы в своего рода исторический парадокс. Знаменательно, однако, то, что екатеринбуржским православным мещанам не было зазорно, пусть в виде “отрицания отрицания”, метить себя знаком, обозначающим принадлежность к иудейской вере, а, значит, и обозначать на могилах своих родственников внутреннюю, глубинную связь христианства с иудаизмом.

Особо следует отметить мраморное надгробие, располагающееся на небольшом всхолмье к югу от Ивановской церкви. Оно представляет собою высеченное из камня изображение гроба, с которого спадает плат.

Данное надгробие установлено на семейном участке коннозаводчиков Федуловых, но то, что в наше время с него сорваны таблички с именем захороненного под ним человека, мешает четко констатировать, кому оно принадлежит. В Екатеринбурге сохранилось только одно старинное надгробие такого типа, но на старинных фотографиях имеется изображение такого же надгробия на Лютеранско-католическом кладбище, несколько однотипных надгробий сохранилось вплоть до наших дней на Невьянском городском кладбище. Следует отметить “натуралистичность” надгробия Федулова, детальность не только в изображении плата (проработка изображения изгибов ткани, бахромы и свисающих с плата кистей), но и в изображении самого гроба (заклепок на нем, ручек и т.д.). Такая натуралистичность создает впечатление, что перед нами не каменный монумент, а реальный гроб, оставленный на постаменте не захороненным. Современный человек, неожиданно выйдя к этому надгробию, чувствует себя так, будто перед ним разверзлась могильная яма. Нетрудно, однако, понять главную идею надгробия Федулова, в свете которой этот памятник начинает представляться совершенно по-другому. Памятник намекает на те времена в будущем, когда земля (здесь она символически передана в образе наброшенного на гроб плата) “отдаст свои гроба”, и люди воскреснут для новой жизни. Человек, живший в конце ХIХ — начале ХХ века, стоя у таких памятников, размышлял о том, что такое жизнь и какие формы она может принимать. Мне у надгробия Федулова вспоминается философская притча, сочиненная талантливым русским мыслителем начала ХХ века Василием Розановым, который земную жизнь человека, его смерть и воскресение из мертвых сравнивал с перерождением гусеницы в куколку и куколки в бабочку. Согласно такому предвидению гроб соответствует куколке. Предчувствуя это в глубине своей души, верующие люди стараются не тревожить прах усопших, подобно тому, как любое неосторожное прикосновение к куколке насекомого может повредить процессу ее перерождения в бабочку.

Старинные памятники, подобные надгробию коннозаводчика Федулова повсеместно встречаются по всей России. То, что у людей, их созерцавших, рождались мысли, подобные только что пересказанной философской притче, указывает на особое отношение наших предков к останкам своих усопших и к местам их захоронения. Сто лет назад между живыми людьми и “городами усопших” вряд ли пролегала полоса полного отчуждения и отстранения — та самая, которую не так давно мы пытались создать вокруг старых и даже новых некрополей. Скорее всего, (и именно на это указывает символика старинных надгробий) к миру мертвых наши предки относились не со страхом, а с особого рода трепетом. Трепетом перед местом, где отнюдь не вечно торжествует в своем господстве над жизнью смерть, тление и разрушение, а очень медленно, невидимо для нас, ныне живущих, происходит подготовка к Возрождению из мертвых, зачинается качественно новая жизнь.

Нам, поколениям людей, долго отрицавшим существование тонкого, непроявленного в материи плана нашей жизнедеятельности, трудно при посещении старых кладбищ уловить эти настроения и понять, как и что мертвые говорят живым.

Источник

«Бабка Боска Катербуржска»

Евгений Бирюков
Статья опубликована в газете "Главный проспект", год ?. 

Как-то мне пришлось побывать в церкви Святых Иоакима и Анны, она в Курской области. Священник тамошний освящал наш съезд российских... фотохудожников (парадокс, первые светописные изображения церковь третировала, как…. небогоугодные). Тогда же узнал, что упомянутые Иоаким и Анна — дедушка и бабушка Иисуса Христа по материнской линии. В святую команду они попали явно по-родственному. Про отцовскую семью плотника Иосифа — подробности не сохранились. Последний был как бы и ни при чем: Мария понесла, даже не лишившись девственности. Для современной медицины это всего лишь казус, а для тех лет — грех большой. Лишь позднее христианство возвело "непорочное зачатие" в ранг божий и создало культ. Матери Божьей, или Матки Боски (так по-польски, где она самая почитаемая святая). Бабке Боске (рискую так выразиться) тоже приписали чудо: всю жизнь была бесплодной, а потом вдруг родила, в 75 лет. Впрочем, все это я мог узнать и в Екатеринбурге: оказывается, польский костел, что когда-то стоял у нас на стыке улиц Вознесенской и Покровской (Карла Либкнехта и Малышева, остатки его еще долго маячили в послевоенное время), был освящен в честь зачатия той самой Анны.

Лютеранская церковь, г.Екатеринбург

Поляков в городе было заметно. Бывшие ссыльные (после восстаний 1832 и 1863 годов) со временем они здесь прижились, завели семьи, особняки, дошла очередь и до костела: римско-католическая ветвь христианства (поляки принадлежат к ней) в России была признанной, как и ее соперники протестанты-лютеране (преимущественно немцы). Тем более, что у последних уже стояла кирха во имя Святого Петра, на углу Главного проспекта и Солдатской улицы (или Ленина-Красноармейская, на том месте -дом с магазином "Подарки"). И внешне и внутренне это было довольно скромное заведение (что и требовало их вероисповедание) Поляки облюбовали место через дорогу, на близлежащей площади (где сейчас Оперный театр) и обещали здание "...в изящном готическом стиле для красы города". Отцы-управители все-таки решили расселить иноверцев и отвели другое место.
В 1880 году строительство началось, в 1884-м закончилось. Средства собирали сообща, но всего насчитали…1000 рублей. Остальные 19 тысяч добавил Альфонс Фомич Поклевский-Козелл. Он, король винной продукции Урала, уже известен был как большой меценат: за собственный счет построил "латинскую" (католические книги — на латыни) церковь в Омске, там тоже было польское гнездо. Получилось и в Екатеринбурге, Преподнес храму большой напрестольный серебряный крест. Был избран церковным старостой. Освящение первого на Урале римско-католического костела началось 4 октября 1884 года в 10 часов утра. На торжестве были представители греко-российского (православного) вероисповедания, протестанты и лютеране, англиканской церкви и "лица Моисеева закона". Так писал корреспондент "Екатеринбургской недели" и делал вывод о "братстве всех верующих в единого Бога". На каждом из трех алтарей (кроме Анны уважили еще Марию и Иоанна Крестителя) было отслужено по обедне (было и три ксёндза). На хорах (вверху) пели под аккомпанемент фисгармонии любители — г-жи Котелянская и Кронеберг и г-да Давыдов и Федоров. Присутствующие, естественно, оценили и великолепие икон в честь Матки Боски, "бабки" ее и старшего "брата Христова" по вере. Корреспондент отметил также холодный каменный пол, но уточнил, что "готовят ковер во всю церковь". В планах: "всю церковную ограду засадить деревьями, а именно боярышником, тополями и сиренью и сделать вокруг храма дорогу для гуляющих,... и доставить известное удобство для детей граждан, где в летние дни найдут чистую тенистую аллею для прогулок".

Польский костёл г.Екатеринбург, 1885 г.

Костел быстро стал популярным. Особенно с появлением органа: он притягивал любителей духовной музыки, первыми исполнителями стали: Станислав Хыб и Феофил Красовский. Организовалось Общество пособия бедным прихожанам. Опять же под патронажем Поклевского-Козелл, уже сына, Викентия. Этот истый католик передал костелу даже один из своих домов (Гоголевская, 9), в нем поселился ксёндз Иосиф Францевич Вериго, преподаватель Закона Божьего. А прямо напротив костела (Вознесенский проспект, 1) построил свое фотоателье Флориан Лехмайер, дворянин, бывший-студент Варшавского университета (согласно визитной карточке). Но еще известно, что он как раз из ссыльных повстанцев 1863 года. В 1895 году вышло разрешение вернуться опальным поселенцам к себе на родину, но многим было уже не до этого: свое последнее пристанище они нашли на католическом кладбище в Екатеринбурге. Были свои "некрополи" и у других иноверцев.
1897 году по переписи населения Российской империи (первой всеобщей) в Екатеринбурге числилось 39745 православных, 1790 старообрядцев, 323 католика, 384 протестанта, 303 иудея, 678 магометан (всего 43239 человек населения).

Соответственно были и кладбища не только православные, но и старообрядческие. В 1807 году значится уже и "немецкое" — по дороге к Березовскому заводу, у охранного кордон-поста. В конце 1850-х годов там же появилось еврейское: был принят закон в пользу вольной оседлости в городах Урала еврейских купцов и ремесленников. До этого — "ни проездом, ни жительством". В 1860-е годы между ними вклинилось польское. Здесь надгробия были особенно красивы: мадонны, фигуры Иисуса, большие мраморные кресты. Один был в центре и возвышался как символ всего кладбища.
В 1915 году в связи с войной с Германией из Екатеринбурга выдворяли неблагонадежных прусских подданных, аукнулось и на мертвых: некоторые могилы лишились ухода. После гражданской войны именитых покойников проверили на... сокрытие ценностей. Вскоре воинствующие безбожники стали валить кресты (потом к этой акции привлекали и просто очередных "дружинников", по разнарядке).. Многие фамилии на надгробиях я разбирал уже с трудом: директор; гранильной фабрики Вейц, пивзаводчик Филитц, типограф Вурм, фабрикант Перетц, краевед Клер, фотограф. Ляхмайер... Кое-что я заснял тогда для выставки "Попранная красота".
В 1961 году было объявлено о консервации этого мемориала (на 25 лет, по закону), но уже в конце 70-х годов все оказалось снесено с лица земли: спланировали сквер перед огромным новым жилым домом (Асбестовский переулок, 7). А мог бы быть замечательный исторический экскурсионный объект, сейчас бы и потомки из-за границы поехали. Надо хотя бы место увековечить памятным крестом.
Та же участь постигла и иноверческие храмы. Их закрыли в конце 20-х годов. Костел лишили креста и шпиля. В 30-е годы сюда подселился Дом санитарного просвещения, в 40-е -складское помещение (во время войны даже хранилась часть музейных сокровищ Эрмитажа), в 50-е — автовокзал. Потом просился городской шахматный клуб...
Но вдруг сюда стали примерять памятник комиссару Ивану Малышеву (улица все-таки стала его имени) и "готические" стены снесли до фундамента. Получилась площадь перед "Центральной" гостиницей. Но "комиссара" поставили все-таки в другом месте, а здесь посеяли траву, посадили цветы, провели даже дорожки Сейчас нынешние екатеринбургские католики (их около 200) снова ставят вопрос о костеле. Говорят, и место уже выделено: на берегу Исети, у дендрария.
P.S. У меня, в общем-то, православного, по крайней мере, так крещеного, самым большим воспоминанием (уже 25 лет) остаются впечатления о костеле... Святой Анны в Варшаве: там была фотовыставка "Жизнь человека до его рождения". Шведский фотогаф Леннарт Нильсон показывал серию снимков о жизни плода в чреве матери. Чудо это без медицины, конечно, не обошлось. Но что б Святая Анна пропагандировала?!

Источник

Повествование о житии, прозорливости и молитвенной помощи старца Константина (Шипунова)

В середине XX века на окраине Екатеринбурга в простом бревенчатом доме жил смиренный старец святой жизни — отец Константин (Шипунов). Кто, ревнующий о спасении своей души, не хотел бы встретиться с таким человеком, услышать его назидательное слово?

Это мудрое слово — драгоценный бисер духовный, посчастливилось слышать многим его чадам и просто людям, приходившим к нему с вопросами и скорбями. Благодаря их бережной памяти сегодня мы тоже можем черпать наставления в речениях и в жизни святого человека, можем войти мысленно в его скромнейшую келью, где он исповедывал и наставлял, уча «искать прежде всего Царствия Божия и правды Его», где в Светлую заутреню блаженно предал свой дух Господу. Из рассказов и воспоминаний людей, знавших отца Константина, их судеб и откровений сложилось сие жизнеописание.

Биографическими фактами мы располагаем немногими. Известно лишь, что родился Константин Яковлевич Шипунов в 1877 году в Пермской губернии, в крестьянской семье. Родителей его звали Иаков и Татиана. В юные свои годы Константин работал в родной деревне учителем, а затем жил в строящемся тогда Белогорском монастыре, намеревался стать монахом. Но получил неожиданное благословение — выйти из монастыря и жениться. Константин горевал, даже был некоторое время в отчаянии от необходимости так резко изменить свою жизнь. Однако ослушаться не посмел.

Жена Константина Наталья была дочерью богатых родителей, но под влиянием мужа скоро научилась трудиться по хозяйству: семья получилась большая — четверо сыновей и две дочери. Константин Яковлевич рано овдовел. Все сыновья его погибли на войне.

В октябрьское лихолетье большинство насельников Белогорского монастыря претерпели мученическую кончину. Подвиг же Константина Шипунова был многолетним и ежедневным, ибо Господь возложил на его рамена благое бремя старчества. Как пастырь добрый, он в суровое время духовной засухи вел вверенных ему Богом овец к источникам воды живой…

Постриг и рукоположение отца Константина совершил архиепископ Григорий (Яцковский) еще до основания своего раскола. Отец Константин в раскол не уклонился, сохранив верность Местоблюстителю Патриаршего Престола. После кончины владыки Григория отец Константин прилежно молился о его упокоении и прощении грехов вольных и невольных.

Свое старческое служение отцу Константину довелось исполнять не в тиши монастыря, а посреди мира, полного суеты. Жил старец в свои преклонные годы с дочерью и ее большим семейством, помогал внукам, занимался с правнуками и безотказно принимал посетителей. Его сердечного тепла хватало на всех. У дочери Раисы характер был не из легких, так что со всеми близкими терпел старец и скорби. Чада его знали, с каким истинным смирением несет свой крест их наставник.

* * *

Семья протоиерея Евгения К. с молодости была на послушании у отца Константина, на таком неукоснительном послушании, что супруги даже «на пять копеек ничего не покупали без старцева благословения» (как признается супруга о. Евгения — матушка Мария). Историю этой семьи, влияние на ее судьбу отца Константина мы изложим подробно, так как она отражает не только чью-то частную жизнь, но и сложную атмосферу тех лет, когда жил и совершал свой подвиг старчества иеросхимонах Константин Шипунов

…В 1952 году молодой жизнерадостный человек по имени Евгений Васильевич К. закончил в Свердловске юридический институт и был направлен народным судьей в Пермскую область, Кунгурский район. Семья у Евгения была верующая, но посторонние об этом не знали. На работе поначалу все складывалось удачно, молодому специалисту даже обещали повышение и, как обязательное условие, предложили написать заявление в партию, в ту партию, вождь которой заявил: «Чем больше попов мы уничтожим, тем лучше». Евгения одолевали сомнения — как поступить? Отказаться — значит, загубить карьеру. Согласиться — грешно для верующего человека. Очень переживала за Евгения мама, Анна Афанасьевна, вместе они искали доброго совета. Обращались к разным священникам, но те прямого ответа избегали, вероятно, опасаясь доноса. Какой-то батюшка пытался уверить, что в партию можно вступить: «У меня, — сказал, — все зятья партийные». Но Анна Афанасьевна продолжала искать священника по-настоящему мудрого, и вскоре Господь помог: кто-то рассказал ей о старце Константине. Евгений поехал в Екатеринбург. Нашел отца Константина, изложил свои проблемы и услышал очень серьезный ответ. «Настало время выбора, — объяснил отец Константин, — либо ты изберешь Бога и, значит, откажешься от партии, либо станешь коммунистом, то есть отступником от Христа». Евгений вздохнул с облегчением. Он услышал то, чего и хотела его душа. Слова старца укрепили его силы. Еще не раз придет он в этот дом рассказать о себе, получить благословение. Вскоре в молодой семье родилась вторая дочь, надо было ее крестить. Мать и жена поехали в дальнюю деревню, где их никто не знал, договорились со священником и совершили над малышкой обряд крещения. Но псаломщица этой церкви, к несчастью, была внештатным сотрудником в «органах», поэтому факт крещения очень скоро стал известен на работе у молодого судьи. О том, что наступает время скорбей, Евгения предупредил отец Константин. Однажды, благословляя его на прощание, старец сказал: «Тебя ждут скорби. Жизнь может перемениться. Но Бог поможет». Через некоторое время Евгения пригласили в комитет комсомола и спросили, знает ли он, что его мать и жена крестили ребенка в такой-то деревне и с его ли согласия это сделано.

— Да, — ответил Евгений прямо, — я об этом знал и был согласен.
— Как? Ты что же, верующий?!
— Я — верующий, — твердо ответил молодой судья.

Тут начались восклицания: «Каким образом? Затесался в наши ряды!» и так далее. Не откладывая, устроили из заседания настоящее судилище, и решили: с работы уволить. Но моментально уволить не позволяли законы «демократического» государства. Ведь в Конституции провозглашалась свобода совести. Пока наверху думали, как уволить верующего народного судью, он продолжал добросовестно трудиться, так что придраться к нему не могли. Разбирательство в комитете комсомола происходило как раз в Великом Посту, накануне Пасхи.

Через день комсомольцы проводили субботник, после которого зашли в чайную, где в этот момент произошел какой-то беспорядок, в итоге комсомольские вожаки попали на судебный процесс, который вел верующий судья . Так в пасхальные дни сбылись над атеистами слова Господа «Не судите, да не судимы будете».

Месяца через два приехал главный психиатр области, побеседовал с Евгением на отвлеченные темы и составил заключение, что по медицинским показаниям он является непригодным к занимаемой должности.

Семья переезжает в Свердловск, Евгений устраивается на завод и продолжает окормляться со всей семьей у отца Константина. Однажды он услышал от старца фразу непонятную, но врезавшуюся в память. Батюшка спросил: «Ну что, твои братья по-прежнему пьют? А ты не пей. Но будет время — ты будешь пить, пить — хорошо!… пить, пить — хорошо!..» Говоря это, он держал руки поднятыми, будто пьет из большого сосуда. Фраза была загадочная, но чувствовалось, что она сказана с большим значением. Когда Евгений пересказал ее матери, Анна Афанасьевна испугалась: «Все понятно, это старец не простой, а прозорливый — ты, видно, тоже запьешь». «Нет, на это непохоже, — покачал головой Евгений, — он про что-то другое говорил».

Время шло, и, спустя уже несколько лет после блаженной кончины старца Константина, в жизни мирянина Евгения К. произошли благие изменения; его пригласил правящий епископ Климент и предложил принять сан священника. А спустя еще какое-то время молодой священник Отец Евгений, причащаясь из чаши в алтаре, вспомнил таинственную фразу и понял, что прозорливый старец дал ему тогда сокровенное благословение на священство.

С трогательной простотой благословил отец Константин Евгения быть организатором на своих похоронах. В ту весну 1960 года Евгений взял отпуск на Страстную и Светлую седмицы и хотел провести их в Троице-Сергиевой Лавре. Но отец Константин сказал: «Да ты уже там был. Не езди в этом году. Дома побудь». Евгений сначала пытался возражать: «Да дома только грешить больше, заняться-то нечем». «Займешься чем-нибудь», — сказал старец. А утром в первый день Пасхи стало известно, что старец Константин предал свой дух воскресшему Господу. И, конечно, дело нашлось для Евгения при организации похорон.

В просторном, уютном доме митрофорного протоиерея Евгения К. тихо. Суета улиц осталась где-то далеко, в другом мире. А здесь оживает для нас в рассказах дивный старец, хочется еще и еще слушать о нем, замечая, как благодатно просветляется душа, хотя и страшно задуматься: а как бы тебя встретил отец Константин, который все видел духовными очами?

Матушка Мария, вспоминая старца, в свои почтенные годы становится похожей на девочку, которая рассказывает о любимом дедушке.
Наша семья была полностью у него на послушании. На таком послушании, что мы даже на пять копеек ничего не покупали без его благословения, хотя отец Евгений тогда еще судьей работал. Отец Константин был очень строгий. Он день и ночь в молитве. Отдыха у него не было, он всей душой пребывал в молитве, всегда в посте. Я пришла к нему с дочками (у меня их тогда было трое), а он говорит: «Давай сюда Танюшу». Это моя старшая. Поставил ее и стал вокруг ходить, благословлять. Благословляет и плачет. И что-то будто отгоняет от нее. А спросить, почему плачет и что отгоняет, я боюсь, просто-напросто боюсь. Потом мы попрощались и ушли. А Таня была бойкая, в пять лет много молитв знала, пела акафист нараспев. И вот приходим к родственникам, а там выпивают. Она говорит: «Что же вы делаете? Спасаться надо, а вы пьете! Это ведь зеленый змей!» Бабушка говорит: «Таня, отстань от них». А она: «Нет. Я вот сейчас буду стоять, поклоны делать и Богородице молиться, и вы пить не будете». Она была такая настойчивая, прямолинейная.

И в эту же ночь искушение случилось. Ночью она вдруг кричит: «Бабушка, вставай скорей, вставай скорей! Меня бесы бьют!» И у нее отнялись ручки и ножки. Бабушка стала ее одевать. Подает пальто, а Таня говорит: «Что ты так подаешь? Это же духи, и в рукава скачут, и везде. Перекрести, а потом подавай». Она умная девочка. Так вот, одели ее и мне в три часа ночи привезли на саночках. Положили ее на кроватку, и она как бы сознание потеряла. Утром, прежде, чем врача вызвать, я к отцу Константину побежала. Он меня встречает. Никогда не встречал, а тут встречает. И говорит: «О, горе какое. Какой крест! Ну, что ж, мать, у тебя есть в комоде одно полотенце новое. Ты в крещенскую воду его обмакни и ей на головушку положи. А сами читайте Евангелие, об исцелениях: ты, супруг, бабушка. Господь поможет». Утром врач пришла. «А что с Танюшей?» Я отвечаю: «Посмотрите». Рассказывать ведь не будешь, сразу в психушку увезут. Она посмотрела и говорит: «Что-то непонятное. Надо в больницу». Я отвечаю: «Простите меня, я в больницу ее отправлю, но не сейчас». Мне ведь надо опять к старцу сбегать, спросить, отдавать ее в больницу или нет. Врач согласилась. Обычно отец Константин, если надо было в больницу, или на операцию, благословлял, а тут нет. Говорит: «Евангелие читайте». И мы читали Евангелие над ней беспрерывно около суток. И вот ближе к 12 часам ночи она стала улыбаться и вдруг сказала: «Матерь Божия!», и такая была у нее улыбка радостная. Потом: «Великомученицы Варвара, Екатерина!» Еще несколько святых перечислила, потом опять упала, как неживая. Я продолжала Евангелие читать, святым маслицем мазать. И рано утром она открыла глаза и села. Я даже вздрогнула. И говорит: «Мама, принесите мне на ножки валенки. Пойдем Божию Матерь благодарить. Я причащусь, молебен закажем». Подала я ей валенки, плачу, а она умылась, оделась, шатается от слабости, но мы поехали в храм Всех Святых. Она причастилась, и все прошло. Сейчас она врач, и тоже матушка. Отец Константин был очень смиренный. Он исцелял не явно, а так, будто это не он.

Рассказала матушка Мария и о судьбе человека, который к благословениям отца Константина отнесся половинчато, то есть, что было легко исполнить, сделал, а что оказалось потяжелее, оставил. Не судя его, изложим эту историю для пользы читающих.

Звали этого раба Божия Николай. Был он, как говорят в народе, «мастер золотые руки», своим трудом хорошо зарабатывал. Еще в молодости у него случилась такая скорбь: пока был в армии, от него ушла жена, забрала сына, он ничего не знал о них, и жил один, новой семьи не заводил. Он был очень верующим человеком, даже, как говорили, тайные подвиги нес. Когда матушка Мария привела Николая к отцу Константину, старец долго держал его на пороге, смирял. «Ты и перекреститься-то не умеешь!» — отчитывал его. Николай не оправдывался, стоял покорно, только лоб вытирал. Испытывал его старец и одновременно перед ним смирялся: «Чего ты от меня хочешь? Я сам бестолковый, ничего не знаю». Николай просил наставлений. Он был человек состоятельный, старался подавать нуждающимся, но хотел все делать по благословению. И услышал от отца Константина такой совет:
— Помоги своим родным!
— Да мои вроде все сами богатые, — удивился Николай.
— Богатые, да не все. Ты поищи.

Это было сказано значительно, и тотчас сердце подсказало Николаю, что старец говорит о его давно потерянном сыне. Не откладывая, он подал заявление на всесоюзный розыск и вскоре получил известие, что его сын, теперь уже взрослый, живет на Украине. Оказалось, что он, действительно, нуждается; отец с радостью купил ему дом, помог встать на ноги. К счастью, сын тоже был верующим, ходил в церковь.

И вот получил Николай от старца Константина новое благословение.

— Поезжай в Кременчуг: там собираются делать иконостас — ты его сделай. А потом поедешь в Почаев, в монастырь, там примешь постриг, а через год ты скончаешься. Всего только год тебе потрудиться надо. А дом оставь сестре. Сестрой Николай называл домработницу, и это было открыто о. Константину.

Николай начал было исполнять благословение старца, но враг смущал его. Уже в Почаеве охватили ум и душу помыслы: зачем оставил нажитое чужому человеку? Решив для себя, что он вернется домой, все раздаст, а потом уж пойдет в монастырь, Николай приехал в Свердловск. К старцу пойти не посмел, пребывал в неопределенном положении. Между тем закончился год, как было сказано, последний в его жизни, и он умер.

В домашнем архиве отца Евгения сохранилась тетрадка, написанная рабой Божией Зинаидой. Это емкая повесть о скорбной жизни под водительством и молитвенной защитой отца Константина. Вчитываешься в эти, уже пожелтевшие от времени, листочки и видишь, как трудно было писать их престарелой, не слишком грамотной женщине. Но не смогла она промолчать, оставить под спудом свидетельство святости батюшки Константина. Низкий поклон ей за это. А история, поведанная ею, поистине, удивительна.

У Зинаиды был пьющий муж, частенько бил ее, приходилось забирать детей и ночевать у соседей. Когда Зинаида уходила, муж ее, Иван, тоже убегал из дома и напивался еще больше. Не было выхода из этого круга. У Зинаиды была знакомая монахиня, которая и посоветовала пойти к отцу Константину. Отец Константин выслушал все и сказал: «Не ходи никуда из дому, он тебя пальцем не заденет. Набери в рот воды, сядь на стул и сиди. Он над тобой стул поднимет, потом нож, а ты сиди и воду изо рта не выпускай». Зинаида исполнила этот совет буквально. Когда муж опять начал скандалить, она набрала в рот воды и сидела на стуле, не двигаясь, и молилась. В завершение скандала муж сбросил с божницы икону Николая-угодника, она вся разлетелась. Он сам испугался своего поступка, поднял икону и сказал с сожалением: «Рассыпалась. Сейчас и наша с тобой жизнь рассыплется». Стал собирать рамку, сколачивать, потом заплакал и ушел спать. Через несколько дней опять пришел нетрезвый с работы, ударил жену по щеке. Зинаида сказала: «Когда ударят тебя по щеке — подставь другую». Муж после этого долго сидел в комнате и плакал. «Так я училась побеждать врага» — пишет в своей тетрадке Зинаида. Перемены в муже происходили медленно, она читала каждую пятницу акафист иконе «Всех скорбящих радость», заказывала Божией Матери молебны и продолжала терпеть характер мужа. И снова не сдержался Иван, ударил жену сапогом по голове. Образовалась шишка, она долго болела. Зинаида все рассказала отцу Константину. Он посадил ее на стул и помазал маслом, как при соборовании, потом велел снять платок и саму шишку помазал. На прощание сказал: «Иди с миром». И вот по дороге что-то непонятное с Зинаидой произошло. Будто бы что-то встряхнуло ее, и она оказалась на земле. Пришла в себя, встала, голова не болела. Стала ощупывать больное место и не нашла болячки. Вскоре чудесный случай произошел и с мужем. Он работал экспедитором по доставке хлеба — ездил на лошади по деревням. В степи на бездорожье телега накренилась и его придавило ящиками. Помощи ждать было неоткуда, человек приготовился к смерти. Вдруг подошел старичок небольшого роста, ткнул пальцем в шею и сказал: «Опомнись». Потом отвалил ящики и исчез. Иван приехал домой и попросил Зинаиду посмотреть, что это у него болит на шее. Там была черная шишка. Пошел в больницу, там ничего не могли определить, предложили вырезать. Зинаида сказала: «Сиди дома и читай Евангелие. А я за тебя буду хлеб развозить». Он за месяц три раза прочитал все Евангелие. И снова ночью увидел того же старичка, который подошел к нему и спросил: «Ну, что, опомнился?» И в ту же минуту больной закричал жене: «Иди посмотри, что-то мокрое у меня по шее бежит». Зинаида промыла больное место (бежала кровь) и нигде никаких признаков болячки не нашла — не было ни рубца, ни пятнышка. В этом эпизоде нельзя не увидеть помощь отца Константина. По всей вероятности, именно он посоветовал мужу Зинаиды читать Евангелие. Здесь сразу вспоминается случай с болезнью и исцелением Тани К. К сожалению, подробностей в тетрадке Зинаиды не содержится. Зато сообщается, что с тех пор Иван стал верующим человеком. Жизнь в семье наладилась, супруги обвенчались, муж стал меньше пить, бросил курить.

Не раз отец Константин давал Зинаиде наставление: «Больше подавай нищим». И говорил он это как-то весомо, особо значительно. И еще запомнились ей такие его слова. Она спросила: «Как мы будем жить»? Отец Константин сказал: «Люди скажут, как вы будете жить». Зинаида не понимала, что это значит. Но уже после смерти о. Константина к ней попросилась на квартиру нищенка. Зинаида посоветовалась с мужем, он согласился и даже уступил свою комнату. Два с половиной года они ухаживали за старушкой, а когда она умерла, похоронили ее. И что же говорили некоторые люди? Что ухаживали они за старушкой небескорыстно, что осталось после нее много денег и даже дом. Зинаида плакала и вспоминала батюшкино пророчество: люди скажут, как вы будете жить. Потом Бог послал им бездомного старика, они и ему помогали. А досужие языки говорили, что старик им золото оставил. Пришла к Зинаиде знакомая монахиня и сказала: «Никому не пеняйте, это люди с вас грехи снимают». И в последующее время Иван продолжал во славу Божию помогать по хозяйству беспомощным старикам и старушкам.

Вот такую историю семьи, которой коснулась преображающая сила Господня, откровенно и бесхитростно поведала в своей тетрадке раба Божия Зинаида. Заканчивает она свои записки такими словами: «Простите меня, грешную. Ни одного слова ложного нет. Гусева Зинаида». Вероятно, столь же дивные истории могли бы рассказать о себе многие и многие люди, прибегавшие к помощи старца. И собранное нами — лишь малая толика свидетельств святости нашего земляка — отца Константина.

* * *

Это было в 1950 году. Жила в Екатеринбурге, называемом тогда Свердловском, девушка Екатерина Антонова¹, добродушная, с характером простым и деятельным. Она была с детства верующей и, став взрослой, со всей серьезностью искала спасения. Катя слышала о том, что есть в городе благодатный старец и пыталась расспрашивать знакомых, не подскажет ли кто-нибудь его адрес. Но ничего узнать не удавалось. Кате оставалось только просить Бога о милости — послать ей духовного отца, и она усердно молилась об этом. И вот что произошло под праздник Тихвинской иконы Божией Матери. Катя стояла на Всенощной в Иоанно-Предтеченском храме. Местечко ей досталось как раз у Тихвинской иконы. Здесь к ней подошла знакомая девушка, Лидия, и проговорила: «Отец Константин велел привести тебя к нему. Он сказал: «Иди в кафедральный собор. Придет девица Екатерина к Тихвинской на Всенощную, приведи ее». Катя очень обрадовалась, и сразу после службы девушки направились к домику старца. Пришли, сотворили молитву и получили разрешение войти в келью. Она была очень маленькой, вид ее был самый аскетический. У одной стены стоял топчан, сколоченный из двух досок, с деревянным возглавием. Здесь лежало тонкое байковое одеяло. У противоположной стены находилась скамейка для посетителей, у окна — тумбочка. На стене висели две большие иконы — Спасителя и Божией Матери, и больше в келье ничего не было. Отец Константин принял свою новую духовную дочь строго. Стукнул легонько по лбу и приказал: «Напиши подробную исповедь — что ты делала в 7 лет, и в 14 лет». Таким же строгим представал перед Катей и в последующие встречи. Обычной фразой его при расставании была такая: «Больше не приходи. Ты неисправима». А через несколько дней встречал такими словами: «А, пришла! Слава Богу». Его очищающие, окрыляющие благословения Екатерина (а теперь монахиня Евпраксия) помнит и полвека спустя: «благословит — и ты как на крыльях». Три года он испытывал ее «на прочность» — выдержит или не выдержит его строгость. А потом сказал: «А! Выдержала? Слава Тебе, Господи»! С тех пор наставления его стали еще строже. Самых близких чад он учил полной преданности Богу. «Храни себя для Господа, — сказал он Екатерине, — воли Божией нет, чтобы тебе выходить замуж. Если выйдешь — будешь несчастна, а девство потеряешь — станешь бесноватой». Много раз испытала Екатерина на себе молитвенную помощь отца Константина.
— Батюшка, мне понравился такой-то молодой человек. Что делать, помогите. Этот юноша стоит между мной и Господом.

Благословение и молитвы духовного отца освобождали ее сердце. Одеваться батюшка заставлял просто, даже бедно. Ходить приходилось в стареньком пальтишке, так как новое старец не благословлял покупать. Платочек надо было надвигать на самый лоб. В трамвае двадцатилетнюю Катю называли бабушкой. Она за послушание терпела. Требования ее строгого наставника неожиданно могли измениться. Так он вдруг благословил Кате одеваться, как все. В праздник Всех Святых она пришла к нему после службы нарядная. Отец Константин посмотрел строго, помолчал, а потом задал вопрос: «Ты для кого так нарядилась»?
— Так праздник же, я из церкви иду.
— А! Для праздника? А я уж думал — женихов соблазнять.

Незадолго до его кончины Катя снова просила помочь в искушении: «Батюшка, мне понравился юноша Василий. Помогите».
— Не сниму. Пострадаешь.

Но через несколько дней после похорон, когда Екатерина усердно молилась на могиле старца, сердечное чувство ее вдруг изменилось. Василий стал безразличен, и она уже сама не понимала, что смущало ее.

Матушка Евпраксия рассказывает, что взгляд отца Константина всегда был внимателен и печален. Во всем Свердловске был открыт тогда единственный храм — Иоанно-Предтеченский. Отец Константин говорил, что будет такое время, когда церкви и монастыри откроются. И еще говорил, что если придут «к единой вере», то благодати в церкви не станет, и ходить в храмы будет не нужно, хотя бы вас гнали туда палкой.

Почти все певчие левого клироса Ивановской церкви окормлялись у него. Три раза в год ходили к нему все вместе: на день Ангела батюшки — 2 октября, на Рождество и на Пасху. С трудом втискивались в его крохотную келью и пели — величания, тропари, кондаки. Батюшка любил слушать духовные песнопения, и девочки старались неленостно. Не раз слышали от батюшки предсказания, что он уйдет из жизни в Пасху. Но не относились к этому серьезно — думали, что такое случится не скоро. Екатерина Антонова (матушка Евпраксия) хорошо помнит весну 1960 года. По разным причинам она все никак не могла собраться к отцу Константину и пришла только на шестой седмице Великого Поста. Накануне Екатерина получила письмо из Вологды от иподьякона Владимира. Владимир обращался к Екатерине с просьбой — пойти к батюшке Константину и взять благословение на него и его мать. Это было серьезное поручение, видимо, у Владимира были какие-то скорби, и Катя отправилась к батюшке. Он, встретив ее, сказал со вздохом: «Слава Богу! Каждый день собиралась, наконец, пришла». Катя передала просьбу Владимира. Он благословил заочно его, мать, потом мать самой Кати, и как-то особо сосредоточенны были движения его руки. Екатерина попросила и ее благословить. Тогда отец Константин к ее удивлению перекрестил ее много раз подряд, а последний раз со словами: «Это благословение на вас всех». О том, что она видит отца Константина в последний раз, девушка, конечно, знать не могла.

Наступила светлая ночь Пасхи. Екатерина, как всегда, была на клиросе. В тот год в Иоанновском соборе на Пасху служилось три литургии; и вот на высоте пасхальной радости, после первой обедни услышали: скончался старец Константин. И весь хор, только что радостно воспевавший ликование вечной жизни, в отчаянии от неожиданной вести заплакал детскими безутешными слезами. Вторую обедню пели только старшие певчие с правого клироса, а младшие лежали на полу в просфорне и плакали. Настоятель распорядился, чтобы к началу третьей литургии весь левый клирос был готов служить. На клирос приплелись кое-как, все были обессилевшими от слез, от горя. Екатерина постаралась как-то взять себя в руки, встала, перекрестилась, приложилась к иконе воскресшего Господа, и вдруг, как луч, ее пронзила мысль, что они не сироты. Отец Константин не оставит их, ведь он сейчас близ Господа и имеет большее дерзновение просить за своих духовных чад. Она сказала об этом подругам по клиросу. Все заметно ободрились и третью обедню отслужили, как полагается. А потом, как и в предыдущие годы, пошли к отцу Константину. И все, любимое им, спели ему — у его гроба.

Матушка Евпраксия живет сейчас в Тобольске, служит в церкви св. апостолов Петра и Павла. Ближние ее — служители и прихожане храма, паломники — много раз слышали от нее рассказы о дивном старце Константине. Много поведала она и составителям этих строк. А потом еще пришло письмо из Тобольска, в котором матушка Евпраксия дополняла свой рассказ о бесконечно дорогом ей приснопамятном старце.

«…по милости Божией я обрела счастье быть близким духовным чадом отца Константина. Может быть, это произошло потому, что отец мой, уходя на фронт, поручил меня Богу. Отец мой был глубокой веры, служил церковным старостой, из-за чего забирали его в тюрьму, потом выпустили. В 1941 началась война, его взяли в армию. Мне было 8 лет, я рыдала и уговаривала: «Папа, скажи начальству, что у тебя дети, маме будет трудно одной с нами». Он ответил: «Дочь, война! Защищать Родину надо». Затем произнес: «Господи! Я поручаю этого ребенка Тебе. Сам управи ею, как Тебе, Господи, угодно!» И с этими словами он сел в вагон, а через 6 месяцев его убили на фронте. Сестренка умерла от голода, когда ей шел 7ой год, брат попал под поезд. Мы остались с мамой вдвоем. Бог привел меня к отцу Константину, когда мне было 18 лет, и окормлялась я им 10 лет, до его кончины. Его окормление было — любовь, срастворенная строгостью. Где строгость, а где милость — по рассуждению. Духовных детей у отца Константина было неисчислимо много. К нему обращались и переписывались с ним многие игумении женских монастырей, открытых в то время, архимандриты мужских монастырей. Через своих духовных чад он оказывал монастырям и материальную поддержку. Между чадами его была видна любовь и никакой ревности, что тебя батюшка любит больше, а меня меньше. Мы отца Константина никогда не видели смеющимся, или улыбающимся. Он всегда имел «дух сокрушен» и два ручья слез, редко мы его видели без слез. Он учил непрестанной Иисусовой молитве и благочестивой жизни христианской. Батюшка Константин вел себя очень смиренно. Он предсказал, что уйдет от нас в Пасху, но не сказал, в каком году. Просил на кресте сделать простую надпись: «Здесь покоится прах дедушки Константина». Мы, девочки — певчие кафедрального собора, задали вопрос: «А кому вы нас тогда поручите?» Он сказал: «Никому из смертных не поручу, только Матери Божией и Ангелу-хранителю». Он говорил: «Сейчас трудные времена. Но будет еще и расцвет веры. Откроются все храмы и монастыри, но на короткое время. Это произойдет по двум причинам: «Первая — чтобы восполнилось число ангелов взамен падших, и вторая — чтобы на Страшном Суде никто не смог сказать: «Господи, а мы о Тебе не слышали, а мы не знали, что Ты есть, нам никто не сказал». Отец Константин говорил, что на Страшном Суде из монашеских рядов будут изгнаны нерадивые, а их места будут пополняться благочестивыми христианами. Старец говорил: «Когда Вас будут гнать за веру христианскую — не дадут ничего взять, никаких книг не будет у вас. Посему выучите наизусть три главы Святого Евангелия от Матфея — 5, 6, 7-ую. В этих главах весь Закон Христов. Когда вам будет тяжело, придите ко мне на могилку, все расскажите, я вам помогу».

Воспоминания Качалковой Магдалины Даниловны

Я первый раз пришла к отцу Константину за два года до его смерти, очень жалею, что мало походила к нему, не думала, что он умрет, казалось, всегда можно будет его видеть. Часто слышала, как люди в воскресение после службы собираются к отцу Константину. Я спрашиваю: «А кто он такой»? «А ты что, не знаешь?» «Нет, не знаю, расскажите про него и возьмите меня к нему». Мне одна женщина ответила: «Не можем взять. Он ведь не всех принимает». Мне очень хотелось пойти, хотя я боялась, что он меня не примет, раз он не всех принимает. Но все же с помощью Божией разузнала, где он живет, и пришла. Он спрашивает меня: «Зачем ты пришла?» Я ему говорю: «Мне хочется знать что-то о Боге». Я была молодая, только начинала в церковь ходить. Он спросил, с кем я живу. Я ответила, что у меня двое детей и муж-пьяница, дерется все время, и я боюсь, что он меня убьет. Он сказал: «Нет, не убьет: ты пуговку оторванную вовремя ему пришивай, следи за одеждой». Действительно, мой муж, если заметит, что пуговки не хватает или петля порвалась — такой поднимет скандал, готов убить за любую малость. Отец Константин его никогда не видел, а знал его характер. Потом батюшка стал рассказывать о себе. Тут слышу — пришли к нему люди, я подумала, что надо уходить, чтобы не мешать, но уходить так не хочется — прямо расстроилась. Не хочется уходить, потому что у батюшки так хорошо, но все же тороплюсь, чтобы люди не ждали из-за меня. Вышла из его кельи, обуваюсь и думаю: «Как хорошо здесь, как хочется еще придти к нему, но, наверное, нельзя, он же не всех принимает». Я это про себя думаю, а батюшка говорит: «Приходи, приходи на следующий-то раз». Его дочь Раиса потрогала меня за плечо и сказала: «Слышишь? Это тебе папа говорит». Он еще раз повторил: «Приходи, приходи на следующий-то раз». Я домой летела, как на крыльях — радовалась, что батюшка разрешил еще приходить. Потом уже шла к нему без страха. Скорбей куча — прихожу, жалуюсь батюшке. Боюсь, что муж порвет церковные книги, какие у меня есть, или иконочки выбросит. Батюшка успокоил, что не порвет, не выбросит. В церковь мы ходили всегда украдкой с детьми. Мама мне говорит: «Магдалина, ты уж не ходи в церковь в субботу и воскресение, а то он увидит, что вас нет, ругается, сердится. Так что пользы нет. Лучше ты в простые дни сходи». Я все это рассказала батюшке, он внимательно выслушал и говорит: «Когда у тебя появилось желание пойти в церковь, ты все бросай и беги в храм». Я так и стала делать. Почти всегда приходилось для этого убегать из дома. Да еще оглядываемся, не бежит ли за нами мой муж. И раз, действительно, был случай — он за нами гнался, а нам так хотелось успеть к помазанию, но не успели, уже конец был службы. Думаю: хоть к иконам приложимся. Зашли в боковую дверь, а муж пошел в центральную. Мы его видим, а он нас нет. Мы побежали домой, боялись, что догонит. Но благополучно приехали домой, а он пришел только на следующий день, оказывается, его кто-то дорогой побил. А он бежал с целью меня побить. Потом муж понял, что мы, несмотря ни на что, будем ходить в церковь. Я знаю, что это все по молитвам отца Константина.

Помню, раз я пришла навестить батюшку. Он, как всегда, принял меня очень ласково: словно мать — любимую дочь. А потом сел, наклонил голову и минут пять молчал. Я тоже молчала. Наконец, он поднял свою головку и говорит: «Вот придет время, ты будешь работать в организации, где много-много народу, и тебя будут спрашивать, веруешь ли ты в Бога. И ты обязательно скажи: «Верую», если ты скажешь: «Не верую», то ты пойдешь в ад, в вечный огонь, вечно будешь гореть. Ты меня поняла?» Я говорю: «Поняла, батюшка». А он: «Нет, не поняла». Сжал в кулак правую руку и стал сильно — сильно бить себя по груди, где сердце и продолжает: «Нет, не поняла, ты эти слова вот сюда положи». И снова начал второй раз говорить: «Ты будешь работать в такой организации, где очень много народу. Тебя будут спрашивать, веруешь ли ты в Бога. И ты обязательно скажи: «Верую». Если ты скажешь: «Нет, не верую», то ты пойдешь в ад, в вечный огонь, вечно будешь гореть. Ты меня поняла»? Отвечаю: «Поняла, батюшка». А он снова: «Нет, ты меня не поняла. Ты эти слова вот сюда положи!» И снова сильно-сильно бил себя по груди. И в третий раз сказал все точно так же. Как Господь Иисус Христос трижды спрашивал Петра: «Любишь ли Меня»? И после этого батюшка стал веселый, а мне и сейчас его жалко: он из-за меня сильно-сильно бил по своей груди.

И пришло то время, о котором предсказал батюшка. Это было спустя несколько лет после его кончины, в 1967 году. Мой младший сын учился в четвертом классе. Мы жили в новой квартире, и я работать устроилась на камвольный комбинат. Там насчитывалось тогда несколько тысяч человек. Пришла к нам домой учительница сына моего Саши и говорит, что она слышала от людей, как я вожу детей в церковь. Муж мой был дома, она к нему обратилась, и он говорит: «Да это все она!». Учительница почувствовала его поддержку и к Саше обращается, как лиса с хитростью: «Сашенька, когда мать будет тебя звать в церковь, ты ко мне беги. Я дам вам с Андрюшей (ее сын) денег, и вы пойдете в кино. Тебе ведь не нравится в церкви? Там ладаном пахнет, там одни старухи, там такой тяжелый воздух. Ведь не нравится, правда, Сашенька»? А он так серьезно, так спокойно отвечает: «Нет, мне в церкви нравится». Тогда она, как львица, на него накинулась: «Да что тебе там нравится»?! А он опять серьезно и спокойно ответил: «А я сам не знаю, но что-то мне в церкви нравится». И учительница тогда замолчала, притихла. Она думала, что я насильно детей вожу в церковь. И говорит мужу моему: «Что ж вы на нее смотрите? Я тогда пойду к ней на работу и всех на ноги поставлю». Муж этой учительницы там же, где я, работал. Она и поставила там всех на ноги. А незадолго до этого мне дали корочки «Ударник комтруда». Вызывает меня секретарь парткома и говорит: «Мы вам вручали удостоверение ударника коммунистического труда. Где оно?» Я говорю: «Сыну отдала. Ему корочки понравились, он себе из них сделал записную книжку, середину вырвал и вложил чистые листы». Секретарь на меня прямо обрушился: «Там Ленин был! Куда сын выбросил? Может, он сжег?!» Я говорю: «Не знаю, куда выбросил». Вот этому секретарю и поступила на меня жалоба, что я вожу детей в церковь. И начались мои мытарства, предсказанные отцом Константином. Начали меня вызывать в «Красный уголок», а там много начальников соберутся и допрашивают меня. Начальник цеха задает мне вопрос: «В какого же Бога вы веруете»? Я говорю: «В Бога, который создал все». Она повторила: «Который создал все? Ну, вас не переубедишь. Но вы хоть детей воспитывайте в духе коммунизма». Я отвечаю: «Я за детей скорблю больше, чем за себя, чтобы они были с Богом». Мне говорят: «Мы лишим вас прав материнства». Я ответила: «Если будет на то воля Божия, вы можете это сделать». И долго еще таскали меня, долго донимали, и в газете «Камвольщик» про меня писали, и домой приходили. Однажды, только началась смена, — опять за мной идут, я пришла, а их много собралось, начальников, в «Красном уголке». Я им сказала: «Вы, пожалуйста, не тратьте на меня время. Я здесь стою, а машины там стоят, и из-за меня другие рабочие простаивают. Для меня Господь превыше всего и, хоть что говорите, все бесполезно. И прошу меня больше не беспокоить этим вопросом». Они меня отпустили, но назавтра объявили лекцию: «Женщина и религия». Я не осталась на лекцию, потом меня опять ругали. Я очень благодарна отцу Константину, что он меня заранее предупредил о таком испытании: они образованные, вся власть в их руках, я вполне могла бы испугаться. Но он три раза повторил это предупреждение, так что я его не забыла. Это был великий старец. И великое было дело побывать у него.

Бывало, иду к нему со скорбями, а он меня с любовью примет, утешит и все объяснит, и я от него как на крыльях лечу. Куда девалась моя скорбь, моя печаль! Как-то пришла я к батюшке, а он посмотрел на меня очень серьезно, и говорит: «Евангелисты идут своей дорогой, пускай идут. А у нас есть святая Православная Церковь, и все спасение наше в ней. Без Церкви нет спасения, и надо благодарить Бога, что мы православные христиане и на правильном пути». Когда я пошла домой от отца Константина, то думала, зачем он мне про это сказал. Но на второй день после этого разговора приходит ко мне тетя моя и говорит мне: «Магдалина, тебя Таня (двоюродная сестра) хочет взять с собой. Она пойдет к евангелистам, они очень хорошо объясняют, что в Евангелии написано». И тут мне стало понятно, для чего отец Константин говорил мне о евангелистах. Если бы он меня не предупредил, я бы приняла это приглашение и пошла к ним, так как мне хотелось узнать больше о Боге. И если бы не наставление отца Константина, то где бы я была теперь? Может быть, далеко от нашей святой Православной Церкви. А сейчас я сердечно благодарю Господа и отца Константина: хоть я великая грешница, но я православная христианка, и мое спасение в Православной Церкви.

Еще расскажу о чудесной помощи отца Константина. Как-то мы с племянником пошли в лес за ягодами и заблудились. Туда, сюда — никак не выйдем, уже испугались. И я вспомнила, что отец Константин говорил: «Если в лесу заблудитесь, то кричите мне: «Дедушка!» И я вас выведу». Я говорю: «Виталик, кричи дедушку». А он меня заставляет. И я закричала: «Дедушка, иди к нам»! Раз пять покричала и вдруг позади нас женщины подходят и спрашивают: «Ну что, нашли дедушку-то»? Мы скорей у них дорогу спросили, они нам объяснили и говорят: «Дедушку-то не оставьте одного!» Спасибо батюшке дорогому, что он нас услышал и послал людей вывести нас.

Последний раз я была у него за неделю до его кончины. Он был веселый, обо всем у меня расспросил. Он знал, что мы последний раз видимся. Так меня утешил, как мать родная. Сказал: «Не скорби, молись, чаще ходи в церковь — все бросай и беги, ни на что не смотри, а иначе всегда будет какая-нибудь помеха. Ради святой Православной веры никого и ничего не бойся, только Бога бойся и грехов».

Большая духовная дружба связывала отца Константина с иеромонахом из Верхотоурья Игнатием (Кевролетиным)². Они посылали своих чад друг к другу за благословениями, ответами на вопросы. Во времена гонений вместе скрывались в лесу, обморозили ноги. Когда в Екатеринбурге шла полоса арестов священнослужителей, чекисты приходили и к отцу Константину, конфисковали большое количество икон и книг, но самого батюшку не тронули, так как он был тогда парализован³. Потом здоровье его немного улучшилось, он даже зарабатывал семье на хлеб тем, что мастерил половые щетки из мочала и сдавал в магазины. Ему приносили записки и деньги с просьбой помолиться, эти деньги он отдавал в церкви и монастыри. Часто он давал эти деньги приходившим к нему людям с просьбой собрать посылку и отправить в монастырь.

Со старцем из Одессы отцом Кукшей отец Константин никогда не встречался, но у этих двух старцев была духовная связь. Отец Кукша говорил посетителям, если они были из Екатеринбурга: «А зачем вы ко мне приехали? У вас свой старец есть — отец Константин»!

Из воспоминаний протоиерея Василия Семенова:

Старец Константин, или дедушка Константин, как все его обычно называли, был известен не только в Свердловске, но и за его пределами своей прозорливостью, духовной мудростью и даром рассудительности. По священству старец был ставленником екатеринбургского архиепископа Григория (Яцковского), учинившего позднее григорианский раскол и объявившего себя митрополитом. Отец Константин в раскол не пошел, оставшись верным патриаршей Церкви, местоблюстителю Патриаршего престола, митрополиту Сергию (Страгородскому). Помню, как в первые годы войны старец Константин стал появляться в храме в качестве рядового мирянина — неприметный седенький старичок. Покойного владыку Григория он поминал в молитвах, но, конечно, не как митрополита, а как архиепископа. Вот в это время одна монахиня, матушка Евлампия, бывшая насельница Ново-Тихвинского монастыря, познакомила меня с отцом Константином, указав на него как на великого старца. Когда она подвела меня к нему, он, как я и теперь ясно помню, проницательно посмотрел на меня и загадочно спросил: «Видел когда-нибудь, как с неба падают звезды?» В следующий раз он, встретив меня, крепко поцеловал и пригласил к себе. Так я стал его постоянным посетителем. Спустя некоторое время на старца обратил внимание настоятель собора о. Николай Адриановский, подарил ему подрясник и наперсный крест (стало быть, у отца Константина ничего не было)⁴. Настоятель стал приглашать отца Константина в алтарь для участия в соборных богослужениях. Во время этих служений старец обычно вставал на самое последнее место, даже после молодого священника. На свое место становился он только тогда, когда сам архиерей указывал ему на него. И других он наставлял по заповеди Господней занимать последнее место где бы то ни было — за служением ли, на трапезе ли. В присутствии архиерея верующие толпами окружали старца, стараясь получить у него благословение, но старец отговаривался: «При солнце звезды не блещут». Несмотря на смирение старца, заметно было, что он вызывал у архиерея какое-то раздражение, вероятно, и своим внешним видом (бедная одежда, кирзовые сапоги, непричесанные волосы и т.п.), и своей сокровенностью. Со стороны некоторых духовных лиц была тенденция подозревать в старце некоего сектанта. Когда отцу Константину говорили об этом, он отвечал: «Ну, какой же я сектант, когда всех посылаю в церковь, без благословения епископа не исповедываю, не причащаю, никакого учения от себя не придумываю?» Раздражало многих и то, что не могли понять, кто он такой — монах, или схимник. Старец на это с улыбкой говорил: «И не надо об этом никому ничего знать… Что я, буду афишироваться, что ли? Буду, перед всеми раскланиваясь, говорить — а я вот кто — подвижник, молитвенник, схимничек?»

Старцу Константину довелось бороться с обновленчеством. Он вспоминал, как, находясь в противоборстве с одним обновленческим священником, посягавшим на захват православного храма, отстаивал этот храм. Оба они ночевали в этом храме. Отец Константин по-братски поделился с обновленческим священником хлебом и огурцом, а утром снова продолжилось их противоборство. После освобождения храмов от обновленцев батюшка Константин со своими последователями, по благословению правящего архиерея, прочитывали все помянники, оставшиеся в алтаре после обновленцев. Видимо, считая, что за простых, но искренно верующих людей, по неведению попавших в раскол, все равно необходимо всегда молиться. Однажды глубокой ночью батюшку срочно вызвали со Святыми Дарами «к больному». Но ложный вызов устроили, оказывается, обновленцы. Дойдя с ним до околицы, они избили его до полусмерти. Били по голове березовыми дубинками. С тех пор батюшка больше уже не мог служить, став совсем немощным, постоянно больным. Еще до этого случая отца Константина призывали к архиерейскому служению, но он по своему смирению от высокой чести уклонился.

В доме у него было очень просто: стены были изнутри бревенчатые, в его крохотной келье стояли только скамья-лежанка, тумбочка под окном и скамья для посетителей у противоположной стены. Постель его состояла из тонкого жесткого матраца и пары подушек. Под подушками у него находилась корреспонденция. Над изголовьем старца в углу были полочки со святыми иконами и крест для благословения посетителей. Некоторым посетителям он давал читать письма незнакомых ему людей, причем каждому подбирал такое письмо, которое содержанием своим было полезно именно этому человеку. Одних посетителей он встречал приветливо, с радостью, угощал тем, что у него было. Других, незнакомых, впервые пришедших к нему, он, бывало, встречал гневно, останавливая их прямо на пороге в его келию с предупреждением, что он не колдун, не пророк, не цыган. Одних он с отеческой любовью благословлял, от других прятал свою десницу за спину. Он каждому смотрел прямо в глаза, чего требовал и от других. Старец с первого взгляда видел тех, кто пришел к нему из праздного любопытства, соглядатаев, врагов. В беседах с женщинами он некоторых из них доводил до слезного покаяния, при котором они сознавались в своем колдовстве, чародействе. Приходили к нему с посягательством побить его и бесноватые.

Речь старца, его поучения, наставления были несколько загадочны, аллегоричны, не всегда понятны. Часто говорил он шутками, поговорками. Вспоминаются такие его крылатые слова: «Пророк на постели промок», «Сегодня награда, а завтра — тюремная ограда», «Ваша мода — на полгода, а через полгода новая мода», «Чем ниже — тем к Богу ближе», «К Богу-то близко, да склизко», «Не прозорливый, а прожорливый». Предупреждая от обольщения карьерой, старец говорил: «Не забирайся слишком высоко. С высоты-то упадешь, разобьешься и всех насмешишь, все будут смеяться. А когда на земле упадешь, тогда тебя все пожалеют и с любовью поднимут». На вопрос, как жить, чтобы спастись, старец отвечал: «Глаза завяжи, уши заткни, руки свяжи, ноги спутай, в рот положи яичко, вот так живи и спасайся». Одному очень развитому все замечавшему отроку он сказал: «Умочек-то закрывай на замочек». Старец часто напоминал о необходимости как можно чаще читать 5, 6, 7 главы Евангелия от Матфея, даже рекомендовал знать содержание этих глав наизусть, так как в них вся суть Евангелия, всей христианской жизни.

Старец обладал чувством юмора. Простодушных, наивных и духовно неопытных он обычно спрашивал о чем-нибудь со своеобразной добродушной насмешкой. Таким он говорил: «Простота-то бывает хуже воровства». Некоторых он с любовью слегка ударял тыльной стороной своей руки по голове — в лоб, в темя. Кое-кто пытался старца обхитрить. Одна девушка, опасаясь, что старец не благословит ее на замужество, пришла за благословением на брак уже после того, как юридически оформила его. Старец сказал: «Сначала надо было прийти за советом и благословением, а потом уже оформляться. Но теперь уже ничего не могу тебе посоветовать, ибо дело сделано. Бог благословит терпеть до конца, не расходиться». В дальнейшем этой женщине пришлось много пережить и вытерпеть от мужа-алкоголика.

Старец одних благословлял на вступление в брак, других посылал в монастыри. Многие обращались к нему за благословением, когда затруднялись в выборе работы. Почему-то он любил благословлять устраиваться в почтовые отделения на поездах. Очень многие люди решали свои проблемы по его благословению. Меня поразили несколько фактов удивительной его прозорливости, чему я являюсь живым свидетелем. Вот один из них. Старушка приехала к старцу за разрешением своей житейской проблемы. Они остались вдвоем со старичком. Содержать дом им становилось не под силу, вот она и просила совета, как быть. Старец посоветовал ей продать корову, оставив себе только несколько кур, разобрать дом и хозяйственные постройки, из разобранного выбрать добротный материал и построить хижину на три окошка, в ней жить, а остальное распилить на дрова, которых хватит им до смерти. Старушка передала совет и благословение старца своему мужу. Тот выругался и сказал, что старец уже выживает из ума, лежит на лежанке и выдумывает придумки. Благословение старца не было исполнено. Через некоторое время ночью у них случился пожар, загорелся дом. Огонь увидел человек с соседней улицы и поспешил на помощь. Этот мужчина отважился кинуться в огонь и вытащил полусонных хозяев на улицу. На стариках уже начинала тлеть одежда. Сбежались люди, разметали дом, затушили огонь. Из обгоревшего дома выбрали подходящий стройматериал, из которого удалось построить хижину на три окна. Все остальное распилили на дрова. Таким образом, у них все было сделано в точности, как советовал и благословлял старец.

И еще один поразительный факт. Одна инокиня обратилась к старцу по поводу приобретения для себя жилплощади. Старец ей сказал: «Тебе жилплощади много и не надо, два на полтора тебе вполне хватит». Через два дня эта инокиня умерла. А мне старец сказал: «Мужайся и крепись; много тебе придется всего вытерпеть, чтобы устоять на правом пути». Действительно, вся моя длинная священническая жизнь была исключительно тяжелой, страдальческой.

Чудесным образом старец узнал о существовании женского монастыря в Золотоноше. Однажды рано утром перед старцем предстала таинственная женщина, которая стала упрекать его в беспечности. «Вот ты лежишь, — говорила она, — без всякой заботы, а сестры в обители бедствуют, живут в голоде и холоде». Указала ему адрес монастыря и внезапно исчезла. Старец собрал посылку и отправил ее на указанный адрес. С тех пор завязалась связь между старцем и этим монастырем.

Однажды я пришел к старцу морально угнетенный, удрученный, даже с некоторым унынием. Старец предложил мне лечь на его постель. Я лег и тотчас же крепко уснул. Проснулся я бодрый, свежий, жизнерадостный, с некоторым притоком сил. Я полагал, что проспал у него целый день, но, посмотрев на часы, убедился, что спал совсем немного — только 15 минут.

Хочется упомянуть еще об одном замечательном случае. По благословению старца Константина одна девушка ездила в Почаев. Там она встретилась с иеросхимонахом Кукшей, которого совсем не знала, не знала даже его имени. Старец Кукша не спросил ее, откуда она приехала, но просил передать низкий поклон отцу Константину. Когда она возвратилась в Свердловск, отец Константин спросил ее, видела ли она отца Кукшу. Девушка ответила, что видела какого-то старичка, который прислал ему поклон. Батюшка улыбнулся: «Вот это и есть отец Кукша». Надо сказать, что эти два духоносных старца никогда в жизни друг друга не видели и даже не переписывались.

Помню, как я однажды зашел к отцу Константину и не увидел его в келии. Он окликнул меня сверху — с полатей, приделанных у самого потолка. Он предложил и мне туда залезть. Я с большим трудом взобрался к нему по скобам, вбитым в бревна стены, и удивился тому, как же немощный старец мог взобраться так высоко. Там он достал из своего сундучка медный крест и благословил им меня на жизненный путь. С тех пор этот крест является для меня дорогой памятью о старце, дорогой святыней. Последний раз я виделся со старцем месяца за два до его кончины. Он был молчаливым, каким-то отрешенным. Я несколько смутился его странным поведением и спешил попрощаться. Он как-то жалобно, пристально смотрел на меня в профиль, потом обвил меня руками и стал с содроганием рыдать. Я обнял его, сколько мог поутешал, и мы с ним расстались — уже навсегда. Когда я вышел и стал проходить мимо его окна, он постучал в стекло и стал с улыбкой низко кланяться мне, потом еще постучал и поклонился. И так до тех пор, пока я не скрылся из виду.

Отец Константин почил о Бозе в первую пасхальную ночь. Пропев пасхальный канон, он на корточках у двери своей кельи стал читать Новый Завет. За чтением Священного Писания он тихо и безмятежно предал свой дух «Богу духов и всякия плоти», воскресшему Господу. Старец завещал положить его тело в неокрашенный и необитый гроб, хоронить без всяких цветов, везти его на Ивановское кладбище непременно на лошади. Так все и было сделано. Старца отпевали торжественно на Светлой Седмице, при стечении множества верующих. Прах его покоится на Ивановском кладбище города Екатеринбурга, недалеко от могил писателя Бажова и цареубийцы Ермакова. Много лет спустя после кончины блаженного старца ежедневно можно было видеть людей, подошедших, чтобы поклониться его могиле, нередко кто-нибудь из них читал здесь Священное Писание. Мне доводилось слышать от верующих, что при решении житейских проблем, после усердной молитвы на могиле старца, они получают чудодейственную помощь.

* * *

По смирению своему отец Константин скрывал свой сан. Но приготовленное им смертное облачение было облачением схимонаха. Его глубочайшая молитвенная жизнь была скрыта от окружающих. Днем, если не было посетителей, он возился с правнуками, как обычный дедушка в большом семействе, а вечером, одевшись в монашеское, вставал на молитву. Рано утром близкие также видели его молящимся. Сколько он отдыхал ночью и отдыхал ли — ведает только Господь Бог.

Из воспоминаний Анны Петровны Карамышевой.

Отец Константин говорил: «В роще, где Александра Невского церковь, будет монастырь, колокола зазвонят, люди молиться пойдут». А говорил он это в конце пятидесятых годов, это вызывало недоумение, и казалось невероятным. Ведь кругом было лишь притеснение верующих. И вот через тридцать с лишним лет исполнилось предсказание.

Вспоминаю и такой случай. Поехали моя мама с сестрой в Тобольск к мощам святителя Иоанна. А тогда железной дороги от Тюмени до Тобольска не было, плыли на пароходах. Прихожу я вечером после работы к батюшке, а он говорит: «Не плывут, стоят». На следующий вечер снова захожу к нему, и он снова говорит: «Не плывут, стоят». Я стеснялась спросить, почему стоят. Прошло около двух недель, я прихожу к батюшке, а он говорит: «Завтра сестра еле живую мать привезет». Я не поверила, утром ушла в церковь, за мной прибегают и говорят: «Иди домой, сестра еле живую мать привезла». Действительно, оказалось, что мама дорогой сильно заболела. Я потом спросила сестру, почему они не плыли, а стояли. Она ответила, что двое суток пароход стоял, потому что был сильный туман. А батюшка из Свердловска видел духовными очами, как они стоят в тумане между Тюменью и Тобольском.

Мама моя жила в деревне, у нее сильно заболел зуб, и вот ночью в тонком сне пришел к ней батюшка, и говорит: «Открой рот». Она открыла, он помазал чем-то зуб, и боль прошла. Мама рассказала мне об этом, когда я приехала в деревню ее навестить. Я вернулась в Свердловск и при встрече с батюшкой передала ему ее рассказ, прибавив, что больше маму зуб не беспокоит. Батюшка ничего не сказал, только слегка улыбнулся. В другой раз у мамы сильно заболел желудок. Батюшка сказал: «Свари варенье из рябины и принимай по чайной ложке за 15 минут до еды». Она стала так делать, и желудок перестал болеть.

Был случай, когда молитвы отца Константина сохранили мне жизнь. Я мыла на работе окно, там была узенькая веранда, чтобы вымыть снаружи, нужно было встать на табуретку. Табуретка пошатнулась, но я упала на раму внутрь здания, а если бы упала на улицу с четвертого этажа, то неминуемо бы убилась. После работы пошла к батюшке. Еще ничего не успела сказать, а он мне сам говорит: «Ну, что, жива осталась?» Я убеждена, что он духовными очами увидел, что я в опасности и молился за меня, и за его святые молитвы Господь сохранил меня. Батюшка мне говорил: «Когда будет тебе плохо, зови меня на помощь. Я тебе помогу». Была я в Тобольске у мощей святителя Иоанна, и так не хотелось от святыни уходить! Я задержалась и прибежала на автобусную остановку «в обрез». Один автобус ушел на перерыв, второй и третий тоже. Я уже в отчаянии. Вокзал за городом, билет на поезд пропадает, на работе будет прогул. Перебегаю улицу с целью поймать такси и мысленно обращаюсь к батюшке: помоги мне, ведь ты велел к тебе обращаться, когда мне будет плохо. Только я так мысленно воскликнула, как вдруг из-под горы подкатило такси с пассажирами, одно место свободно. Я села, оказалось, что пассажиров еще надо на какую-то улицу завезти, а была весенняя распутица, они меня пугают, что я все же не успею к поезду, но я продолжаю в мыслях просить отца Константина о помощи. Таксист мчал быстро, я на ходу расплатилась, вбежала на платформу, потом в вагон, и тотчас поезд тронулся. Приехав в Свердловск, сразу пошла к батюшке на могилу, плакала и благодарила: «Батюшка, ты так далеко меня услышал».

Еще расскажу, как я однажды ослушалась батюшку, какое было из-за этого искушение, и как батюшка меня защитил. Он мне сказал по вечерам не ходить на кладбище. А я зимой в седьмом часу вечера проводила маму на вокзал и подумала: да ведь не так поздно, пойду через кладбище. Никого не было, я дошла до могилки батюшки, молюсь и целую крест. Вдруг вижу: за мной мужчина стоит — загораживает выход из оградки. Я уйти не могу, но и он дотронуться до меня не может, потому что я мысленно кричу: «Батюшка, помоги мне»! Только одни эти слова и были в голове. Я крестилась, кланялась и эти три слова твердила. Мужчина стоял какое-то время, потом пошел. На выходе с кладбища он опять приблизился ко мне, протянул руки, я отбросила их, потом снова так же, а потом слышу — он сзади меня говорит: «Куда я зашел»!? Я оглянулась, и увидела такую картину: его окружили плотно, в три кольца, мальчики лет по одиннадцать и кричат ему: «Дяденька, а тебе куда надо?!» Откуда взялось так много мальчиков и одинакового роста, я до сих пор не знаю. Я быстро побежала домой. А потом днем пришла к батюшке на могилку и просила: «Батюшка, прости меня, я не буду больше нарушать благословение, буду слушаться».

Один верующий человек шел однажды к домику отца Константина, и видел, как от дома к небу поднимается огненный столб.

Раба Божия Татьяна сидела у старца в келье и вдруг увидела, как лицо батюшки засияло и стало такое светлое, что невозможно было смотреть на него.

Великим Постом 1960 года один мужчина из Талицы передал вопрос, можно ли ему в Пасху приехать к батюшке. А батюшка ответил, что в Пасху все к нему придут. Так и случилось, потому что в Пасху он отошел в вечность, и все пришли прощаться с ним.

Молитва, составленная старцем Константином:

Слава Тебе, Господи, что ты нас не забыл, не прогневался на нас, не погубил, а милостиво к Себе приблизил через скорби, особенно нас ценною наградой наградил: скорбями, бедами, болезнями, презрением и поношением, клеветою и всякою обидою и лишением спокойной и радостной жизни. И да будет на все Твоя святая воля. Достойно и праведно взыщи с нас в сей жизни, но избавь вечного мучения, не лиши нас вечной блаженной жизни. Помяни нас во царствии Твоем. Веруем и уповаем на Твое великое милосердие. Не порази нас внезапной смертью, но даруй прежде конца покаяние. Слава Богу за все, буди имя Господне благословенно отныне и до века.

* * *

Сорок лет спустя после блаженной кончины старца Константина, в Радоницу 2000 года составители этих строк сидели у его смиренной могилы. Колокольный звон доносился от кафедрального собора, а перед нашими взорами тянулся людской поток. Нарядные, говорливые группы шли мимо нас, устремляя взоры к памятнику известного писателя на горке. При жизни писатель этот бывал в гостях у батюшки Константина, и старец тогда предсказал: «Я буду лежать у Вас в ногах». Так и вышло: на горке — холодная статуя безбожного сказочника, а под горкой — святая могила печальника и молитвенника земли уральской. Подходили к ней скромные люди, благоговейно крестились и кланялись. Рассказывали нам, что эта могила — святая, вспоминали случаи исцелений. У одной рабы Божией прошла болезнь ног после того, как она прикладывала к больным местам бумагу, лежавшую на могиле старца. Одна отчаявшаяся уже от горя мать приходила к старцу на могилу просить молитв за тяжело больного сына, и юноша вскоре выздоровел.

У могилы мы встретились с женщиной преклонных лет, Екатериной. Шла она с трудом, увидев нас, сказала: «Христос воскресе!», заплакала, стала вспоминать вслух батюшку, его заботу, его прозорливость, духовную силу его простых слов. Ее рассказ мы также помещаем в это повествование.

Был период в жизни Екатерины, когда она, глядя на неверующих знакомых, редко стала ходить в церковь. Отец Константин вразумил ее одной короткой фразой. Он сказал: «Ваша свеча на престоле угасает». Глаза у него были всегда печальные, так как он скорбел о чужих грехах. Пришла к нему женщина, у которой отнялась правая рука. Женщина спрашивала, можно ли ей креститься левой рукой. Отец Константин посмотрел на нее и задал вопрос: «Чужое брала?» Она опустила голову и еле слышно ответила: «Не знаю». Отец Константин еще вопрос задал: «Родителей била?» Она снова, не поднимая головы, ответила: «Не знаю». Он вздохнул: «Ну, крестись левой». Рассказывая, Екатерина все повторяла со слезами и радостью пасхальное приветствие: «Христос воскресе!».

Мы разложили на могиле сосновые веточки, принесенные ею, помолчали, глядя на строгий лик воина Христова под сенью смиренного креста. И Екатерина сказала, что одна духовная дочь отца Константина видела во сне его могилу и на ней лестницу, ведущую к небу.

Гражданами Небесного Иерусалима называет Православная Церковь людей, угодивших Богу праведным житием. Отец Константин — один из таких угодников, кто в годы духовного оскудения России не дал пересохнуть рекам воды живой, текущей в жизнь вечную. Благодаря таким, как он, духовным ратникам, Отечество наше осталось и останется Святой Русью, ибо присно святые сродницы наши светят концем Русския Земли, от невечернего света облистаеми, ихже сиянии облацы от страны нашея отгоняются варварстии и демони побеждаются. (стихиры на стиховне в Неделю Всех святых, в земли Российской просиявших)

Преподобне отче Константине, моли Бога о нас!

Составила раба Божия Галина.
Екатеринбург.
Ново-Тихвинский женский монастырь.
2000 год.

Составление сего жизнеописания стало возможным благодаря бережной памяти митрофорного протоиерея Евгения (Колыванова), протоиерея Василия (Семенова), матушки Марии Колывановой, монахини Георгии (Ярутиной), монахини Евпраксии (Антоновой), рабы Божией Александры (Першиной), рабы Божией Анны (Карамышевой), рабы Божией Ольги (Шипуновой), рабы Божией Магдалины (Качалковой), рабы Божией Зинаиды (Гусевой). Низкий им за это поклон.

---

¹ Ныне монахиня Евпраксия
² В 2000 году канонизирован как местночтимый святой в Соборе новомучеников и исповедников
³ По данным ФСБ уголовного дела на Шипунова К. Я. не заводилось
⁴ Вероятно, все забрали при обыске

Источник