вторник, 25 декабря 2018 г.

Памятное мероприятие в честь 100-летия со дня приезда генерала М.Р. Штефаника в Екатеринбург

18.12.2018

К завершающим юбилейным торжествам сотой годовщины Чехословакии относилось также памятное мероприятие в честь 100-летия со дня приезда генерала М.Р. Штефаника в Екатеринбург 14.12.1918

Поминальный акт прошел у памятника чехословацким легионерам на Михайловском кладбище. Генеральный консул в Екатеринбурге положил к памятнику венок совместно с членами местного общества чехословацких легионеров, отделением почетного караула в исторической легионерской униформе был произведен почетный залп.





Источник

воскресенье, 23 декабря 2018 г.

Первые годы работы органов безопасности Среднего Урала

 Демакова Е.В.  

24 февраля 1918 года была образована Екатеринбургская чрезвычайная комиссия по борьбе с контрреволюцией и саботажем.

Размещалась она в бывшей «Американской гостинице» — самой престижной в дореволюционном Екатеринбурге.

Здание на Покровском проспекте, где размещалась  Екатеринбургская ЧК


Здание имело удобное местоположение — в центре города на Покровском проспекте (ныне ул. Малышева), кроме того, туда был подведен телефонный кабель — редкость по тем временам. Сегодня здесь располагается Свердловское художественное училище имени И.Д. Шадра.

Первым Председателем Екатеринбургской ЧК был назначен Михаил Иванович Ефремов (1886–1969). Получив начальное образование, он с 12 лет работал на мельницах в Нижнем Новгороде и Самаре. С 1903 года участник революционного подполья, член боевых организаций народного вооружения. Как профессиональный революционер, находился на нелегальном положении (подпольные клички: Сергей Сепаревский, Финн, Кусявый, Рыжий Мельник). В 1911 году за участие в экспроприации ценностей в пользу партийной кассы приговорен к смертной казни, которая была заменена бессрочной каторгой. Освобожден после Февральской революции 1917 года. В советское время, кроме поста председателя Екатеринбургской ЧК, занимал ряд руководящих должностей. В июле 1941 года добровольцем ушел на фронт. По состоянию здоровья демобилизован, назначен инспектором в Главоборонстрое Народного комиссариата обороны СССР. С 1942 года на пенсии. Автор нескольких статей и воспоминаний о подпольной работе на Урале.

Формирование Екатеринбургской ЧК оказалось непростым делом — прежде всего, не хватало кадров. В связи с этим особый интерес представляет кадровая структура чрезвычайной комиссии. Средний возраст личного состава — до 30 лет. Две трети сотрудников относились к мещанскому сословию и рабочему классу и на момент поступления на службу в ЧК проживали в городах Екатеринбурге, Ирбите, Красноуфимске, Нижнем Тагиле.

Интересны данные о грамотности уральских чекистов первых лет. Число малограмотных (менее 2-х классов) или прошедших 2-х месячные курсы всеóбуча, составило одну четвертую от общего числа сотрудников. Чуть более одной трети получили начальное образование - 3 класса. Вместе с тем, около одной четвертой части были грамотными, окончив от 4 до 9 классов реального училища или гимназии.

Инструкция по проведению в жизнь декрета об обязательном обучении военному делу

Уральские чекисты отличались высокой социально-политической активностью, у многих имелся дореволюционный опыт создания и руководства партийными ячейками. Большинство сотрудников до службы в ЧК приобрели боевой опыт: служили в Красной Армии и флоте, в русской императорской армии, являлись участниками Первой мировой войны.

Кандидаты на службу направлялись в Екатеринбургскую ЧК из военных комиссариатов или воинских частей, из партийных органов или были приняты по рекомендации гражданских организаций.

Одной из первых операций уральских чекистов стало задержание 12 марта 1918 года на станции Тюмень поручика Н.В. Заболоцкого, собиравшего сведения о воинских эшелонах, проходивших через нее. На основании его показаний были арестованы и доставлены в Екатеринбург бывший премьер-министр Временного правительства России князь Георгий Евгеньевич Львов, князь Александр Владимирович Голицын и граф Николай Сергеевич Лопухин. Следственная комиссия при участии сотрудника Уральской ЧК Сергея Егоровича Чуцкаева установила, что князь Г.Е. Львов после своей отставки перебрался в Крым, а в ноябре 1917 года переехал в Тюмень. Там вместе с князем А.В. Голицыным, под прикрытием торговой деятельности, он «принимал участие в подготовке вооруженных выступлений против Советской власти, в командировании людей по городам Сибири для информации и разведки».

В мае 1918 года Уральский областной Совет постановил переименовать Екатеринбургскую ЧК в Уральскую областную чрезвычайную комиссию по борьбе с контрреволюцией, спекуляцией и саботажем (УОЧК). Исполняющим обязанности председателя назначили Николая Александровича Бобылева.

С мая 1918 года Уральская ЧК размещалась на Вознесенском проспекте 19 (ныне ул. Карла Либкнехта). Здание на сегодняшний день не сохранилось, в настоящее время на этом месте находится Уральский государственный архитектурно-художественный университет.

Здание на Вознесенском проспекте 19 (ныне ул. Карла Либкнехта),
где  размещалась Уральская областная ЧК

Непродолжительное время – в июле 1918 года УОЧК располагалась в здании по ул. Офицерской, д. 3 (ныне ул. Пролетарская).

Здание по ул. Офицерской, д. 3 (ныне ул. Пролетарская), где размещалась
Уральская областная ЧК

Но 25 июля 1918 года войска чехословацкого легиона под командованием полковника Сергея Николаевича Войцеховского без боя вступили в Екатеринбург.

Незадолго до этого Уральская областная чрезвычайная комиссия вместе с другими советскими учреждениями была эвакуирована в Пермь, а после захвата белогвардейцами Перми — в Вятку.

В июле 1919 года Екатеринбург был освобожден красноармейцами. Сразу же была заново создана чрезвычайная комиссия, уже на правах губернской, которую возглавил Яков Михайлович Юровский (непосредственный руководитель расстрела последнего российского императора Николая II и его семьи — Прим. ArtOleg. Заметки горожанина), а с сентября 1919 года — Александр Георгиевич Тунгусков.

Учитывая создавшуюся в губернии обстановку сотрудники ЧК активно занялись предотвращением разбоев, краж и грабежей, продовольственных преступлений и спекуляции. Актуальным осталось разоблачение колчаковских карателей и лиц, сотрудничавших с белогвардейцами, а также пресечение контрреволюционных выступлений.

В 1920-е годы органы ЧК – ОГПУ Среднего Урала большое внимание уделяли вопросам противодействия противоправной деятельности иностранных компаний, которые стремились вернуть свои позиции во владении золотоплатиновыми богатствами края. Среди них были французская «Анонимная платинопромышленная компания», «Американская администрация помощи голодающим «АРА», английское акционерное общество «Лена-Голдфилдс лимитед».

Члены французского «Красного креста» 

Подписание консессии с Лена Голдфилд лимитед (1925)   

Под прикрытием легальной деятельности они занимались шпионажем - сбором сведений о промышленных предприятиях Урала, политических настроениях населения, чтобы использовать это в своих целях. А вернуть былое экономическое преимущество они пытались путем получения в концессию самых доходных уральских предприятий. Так в 1923 году был доказан факт шпионажа французской платинопромышленной компании, агент которой работал под прикрытием «Красного Креста», в результате чего Франция не получила платиновую концессию. Полномочным представителем ОГПУ по Уралу в то время был Григорий Семенович Мороз.

Полномочное представительство находилось на улице Пушкинской, д. 7 (ныне ул. Пушкина),

Здание по ул. Пушкинская, где размещалось  ПП ОГПУ по Уралу

в здании бывшей гостиницы «Славянский базар», построенном в 1886 году по проекту архитектора Юлия Осиповича Дютеля. В настоящее время помещения арендуют коммерческие фирмы.

В здания на улице Вайнера, д. 4-6, где ранее была гостиница, построенная в 1893 году на средства купца Владимира Яковлевича Атаманова по проекту архитектора А.И. Черданцева, полпредство переехало в 1927 году.

Здание по ул. Вайнера, где размещалось  ПП ОГПУ по Уралу

Источник

Отрывок из романа «Незатухающие пожары»

Дмитрий Ковтун

| УДТК

Славен корпус и тем, что многие его ветераны после войны стали писателями. Они сражались в подразделениях корпуса, шли с друзьями-однополчанами одной фронтовой дорогой, делили с ними все горести и радости. Санинструктор танковой бригады Надежда Малыгина, сапер Семен Самсонов, разведчик Теодор Вульфович, автоматчик танкового десанта Вадим Очеретин, журналисты корпусной газеты «Доброволец» Яков Резник, Сергей Александров и поэт Михаил Львов. После войны, осмысливая пережитое, они рассказали в своих книгах о мужестве уральцев-добровольцев, о боевом товариществе, скрепленном кровью.
Дмитрий Кузьмич Ковтун был бойцом отдельной роты автоматчиков гвардейской мотострелковой Унечской бригады корпуса. Прошел боевой путь от Орла до Берлина и Праги. Ранен. Награжден. (После войны жил на Украине, в Конотопе. Д. Ковтун был организатором и составителем книги воспоминаний ветеранов Унечской бригады «Солдатская летопись», вышедший в Перми в 1992 году).
Герои его романа «Незатухающие пожары» однополчане – санинструктор Евгения Безгодова и лихой лейтенант Прокопий Трапезников. Об отваге Трапезникова говорят его ордена – Красного Знамени, Александра Невского, Отечественной войны I и II степени, Красной Звезды. Санинструктор Безгодова в первом бою под Орлом заслужила орден Красной Звезды, в дальнейших боях – медаль «За отвагу» и еще «За отвагу»… Дмитрий Ковтун хорошо знал этих замечательных добровольцев, был свидетелем их большой, крепкой любви, рожденной в непростые дни жестоких боев.
Немного изменив имена-фамилии и события, писатель сделал их героями своего романа.

Свадебная фотография Евгении
Безгодовой и Прокопия Трапезникова.
Венгрия, Шопрон, 1945 г.
Закончились кровопролитные бои за Львов, потом ожесточенные схватки с врагом по расширению и удержанию Сандомирского плацдарма за Вислой. Измотанную и поредевшую в боях бригаду не отвели с плацдарма, но вывели в резерв в середине сентября, место дислокации определили в глубине обороны в районе Богории, Воли Малковской, Иваниска. В лесных массивах в начале осени стали появляться земляночные городки — временные зимние квартиры Уральского добровольческого корпуса. Можно было догадываться, что на плацдарме в обороне придется оставаться долго. Но эти солдатские догадки не всегда оправдывались. Истинные замыслы боевых действий знало только армейское и в какой-то степени корпусное начальство.
Землянки строились ускоренным темпом, тщательно маскировались. Строительство велось с учетом размещения в них штатского состава подразделений, то есть и прибывающего пополнения. После боев за Львов, Самбор, Фелыптын во взводе Николая осталось половина личного состава. Всегда среди красноармейцев, сержантов находили плотника, разных умельцев, мастеров на все руки, ибо армия сосредотачивала в себе все гражданские специальности. Красноармейцы Трапезникова построили землянку быстрее всех, любовно отделали её внутри, понимая, что если не им, то кому-то другому придется зимовать в этих временных солдатских квартирах.
Николай был командиром первого взвода. В землянке за перегородкой вместе с ним должен был располагаться командир роты со своей канцелярией. Старшина роты, взявший в качестве трофея из немецкой машины в Каменец-Подольском немалых размеров зеркало, повесил его в канцелярии, чтобы офицеры могли перед этим зеркалом побриться, причесаться, привести в порядок свой внешний вид. Офицерам были сбиты топчаны, матрацы и подушки набиты сеном. Красноармейцы и сержанты спали на сплошных нарах, на соломенных матрацах.
Младший лейтенант Трапезников впервые пристально рассмотрел себя в зеркало, когда получил новое офицерское обмундирование. По своему солдатскому опыту он понимал, что погоны офицера в глазах подчиненных возвышают его над ними, свидетельствуют о том, что он знает в военной науке больше их, ибо изучал эту науку, на нем лежит ответственность за судьбу каждого подчиненного, за результаты боя. Погоны с офицерскими звездочками — атрибут власти. Они каким-то образом облагораживают личность, украшают лицо командира, вызывают уважение к нему, очерчивают для солдат незримую границу [20] его недосягаемости. И если это подкрепляется личным авторитетом обладателя таких погон, то такой командир становится кумиром окружающих. У них появляется к нему дружелюбие, готовность ценой своей жизни защищать его в бою, ибо в его руках иногда и их судьба.
Присвоение офицерского звания Николай воспринял как должное. В войну юноши мужали за какие-то месяцы. Прошедший почти полный курс военного училища, прослуживший уже почти два года в армии, участвовавший в боях, дважды раненый, отмеченный орденами за боевые подвиги при освобождении Каменец-Подольского, он заслуживал такого повышения по службе. Командование бригады заметило его командирские способности во время боев при освобождении города Унечи. Эти качества: смелость, находчивость, решительность — он проявил и в боях на правобережной Украине. После второго ранения на него было оформлено представление на присвоение первичного офицерского звания. Так в ратном труде и боях сбылась его мечта стать командиром-офицером.
После второй мимолетной встречи с Женей, узнав о том, что они однополчане, он все чаще думал о том, что эти внезапные и непредвиденные встречи были не случайными, а ниспосланными самой судьбой. Чем-то пока неясным, непонятным Женя привлекла его внимание, о ней хотелось думать, ее образ все чаще вставал в его памяти...

В конце сентября санинструктор первого мотострелкового батальона Дуся Колядко получила из госпиталя от Жени письмо, прочитала его и рассказала командиру первой роты, кто из бойцов батальона лечится в армейском госпитале в Львове. Слушал эту новость и Николай. Так узнал он фамилию и госпитальный адрес Жени. Долго он думал, собирался с мыслями, потом решил написать ей письмецо, совсем коротенькое, ненавязчивое. В нем сообщил, что после летних боев он остался жив и невредим, что случайно узнал ее адрес. Потом поведал о том, что если им еще придется встретиться, то он будет считать это и в прямом смысле настоящей фронтовой фортуной, будет рад, ибо такие встречи на войне — явление весьма редкое, практически невозможное. Не знал и не ведал он, что этой весточкой разбередит душу Жене, растревожит ее молодое сердце, взбудоражит память, что закручинится она в щемящем чувстве ожидания желанного, неизведанного, и в ее жизни начнется новый отрезок сложного, но радостного армейского бытия.

За мужество в летних боях сорок четвертого года Николая наградили еще одним орденом. Перед октябрьскими праздниками он написал матери письмо, не распространяясь о подробностях своей боевой армейской службы. Но лестно было сообщить маме новость, о которой он до этого умалчивал. На фронте очередные офицерские звания младшим офицером в боевой остановке присваивали через полгода. Две звездочки на офицерском погоне — это уже свидетельство полного командирского становления, не то, что «салага» младший лейтенант. В глазах подчиненных, особенно его ранее не знавших, он выглядел зрелым и мудрым начальником, изведавшим бог весть какие ратные и житейские передряги. В голову многим и не приходило, что лейтенанту исполнилось всего девятнадцать лет, что он был два года тому назад простым крестьянским парнем. Для них он был знающим, интеллигентным, серьезным командиром, которому полагалось подчиняться, идти за ним в бою в огонь и воду. Николай переживал, что у него пятиклассное образование, но окружающие об этом не догадывались. Знали в строевом отделе бригады, но таких младших офицеров было немало. Личное мужество, организаторские способности, интересы защиты Родины давали старшим начальникам право назначать избранных на должности и присваивать им звания. [21]

В январе сорок пятого года за Вислой на всем протяжении 1-го Украинского фронта шли кровопролитные бои. 4-я танковая армия, вошедшая в прорыв с Сандомирского плацдарма, устремились к Одеру, пытаясь прорваться в индустриальный центр фашистской Германии, в Силезию.

Батальоны мотострелковой Унечской бригады ушли в прорыв вместе с танковыми бригадами корпуса. В третьей декаде передовые части корпуса с боями подошли к реке Одер и с ходу форсировали ее. В этих боях погиб командир роты старший лейтенант Овчинников. На заодерском плацдарме поредевшей в боях роте вместе с соседями пришлось отбивать яростные контратаки противника, пытавшегося всеми силами сбросить в реку прорвавшихся на западный берег советских воинов. Погибшего в бою командира заменил лейтенант Трапезников. Эти бои отличались особой ожесточенностью. Но мотострелки, неся большие потери, мужественно отстаивали захваченный плацдарм. С помощью подошедших танковых бригад, а также при содействии приданных корпусу частей тринадцатой общевойсковой армии плацдарм был расширен и надежно защищен. Еще неделю батальоны бригад стояли в обороне, отбивая атаки резервов противника. Корпус вел перегруппировку своих сил.

К концу первой декады февраля рота Трапезникова была придана батальону Озерцева. Николай возглавил сводную роту мотострелков. Начались новые бои. Рота с боями успешно форсировала реку Бобер. В боях за город Зорау Николай был опять тяжело ранен и контужен. Женя со львовской встречи его не видела. Может, и нашел бы ее Николай, когда она вернулась из госпиталя, но батальоны дислоцировались на плацдарме в разных местах. На его письмо Женя ответила из госпиталя только тогда, когда смогла самостоятельно писать раненой рукой. Возможно, он и не получил от нее тогда ответа. А думала она о нем все чаще и чаще.

На подступах к городу Зорау наступавших мотострелков встретил стеной огня фашистский бронепоезд. Тяжелый снаряд разорвался рядом с Николаем. Контуженый и раненый, он упал, потеряв сознание. Женя была на пункте сбора раненых. Туда бойцы принесли на плащпалатке пахнущего тротиловой гарью своего командира. Екнуло сердце у Жени, когда она увидела светлые вьющиеся волосы, забрызганное грязью знакомое лицо.

— Наш командир роты, Трапезников. Документы при нем, — сухо доложил один из бойцов, запыхавшийся от тяжелой ноши.

Женя бросилась приводить в чувство лейтенанта. Поначалу растерялась, до боли сжалось сердце, когда она увидела бледное безжизненное его лицо. Потом сообразила, что надо поступать по правилам несуетливого здравого смысла. Поискала пульс на руке, приложила ухо к груди. Слабое биение сердца прослушивалось. Лейтенант был ранен в обе руки. На левом плече сочилась кровью наскоро наложенная повязка. Женя сняла ее, увидела кончик крупного осколка, вонзившегося в тело. Она попыталась пошевелить осколок. Может, удалось бы его вытащить, пока раненый без сознания. Но осколок засел в теле прочно. От боли раненый дернулся, застонал, кровотечение из раны усилилось. Женя поняла, что осколок трогать нельзя. С помощью санитара она повернула лейтенанта немного на бок, чтобы удобнее было перевязывать, наложила свежую повязку. Правая рука лейтенанта тоже была ранена осколком в предплечье. Справившись с перевязкой второй раны, Женя начала осторожно вытирать марлевой салфеткой лицо Николая, вела монолог одной ей известными наивными словами, нежными, ободряющими. От этих слов у нее на глазах выступили слезы. Скатываясь по щекам, они падали на его лицо.

— Очнись, родненький. Это же с тобой, я, Женя.

Лейтенант медленно открыл глаза. Вглядываясь полуосознанно в её лицо, проговорил бессвязно:

— Ты, моя встреча...

— Говори, говори, миленький, это я перед тобой, Женя, — вытирала она с его лица свои слёзы.

— Ласточка ты моя весенняя... — он устало закрыл глаза. Лицо его стало приобретать розовый оттенок. Женя протерла перекисью водорода окровавленную его ушную раковину, из которой вытекала кровь, положила ему под голову свою шапку-ушанку.

— Цветочек ты мой, незабудочка, — проговорил снова медленно Николай, пытаясь приподнять руку, чтобы коснуться Жени, но от этого движения вздрогнул, открыл глаза, застонал.

— Говори, говори, родной, говори, милый, — старалась Женя вывести его из шокового состояния, нежно гладила своей рукой его волосы, лицо.

— Хотел обнять тебя, солнышко.

— Обнимешь, обнимешь, как только выздоровеешь.

— Он посветлевшими глазами всматривался в её лицо, к нему, похоже, окончательно возвратилось сознание.

— Если я выживу, чтобы встреча была навеки, навсегда.

— Выживешь, обязательно выживешь, ты крепкий.

— Если ты останешься, будешь живая...

— Останусь живой, обещаю, и будет новая встреча навсегда!

— Голова, Женя, ох, голова....На всю жизнь чтобы, — добавил он с трудом. — Будешь ждать? — он глубоко вздохнул, закрыл глаза. — Буду, Коля, буду, родной, только скорей выздоравливай! Я тебя буду ждать, ты быстро вылечишься, я знаю, — она поняла, что он начал вести сознательный разговор.

Николай ещё раз попытался пошевелить руками, но застонал и погрузился в забытье. Стал дышать ровнее, глубже. К нему стала возвращаться жизненная сила, дающая импульс выздоровлению.

— Пи-ить, — не открывая глаз, произнёс еле слышно.

Женя напоила его из фляги. После этого он, видно, заснул, немного повернув голову в сторону раненого плеча.

Стали прибывать новые раненые. С первой же санитарной машиной Женя отправила Николая в медсанбат, надеясь, что его крепкий организм переборет тяжелую контузию и будет способствовать быстрейшему залечиванию ран. Когда его стали укладывать на носилки, он застонал, открыл глаза. В них было выражение грусти и боли, но блеск их тут же погас. Чуть слышно он проговорил:

— Спасибо, Женя, за всё, всё. Я непременно вернусь...

Она наклонилась к нему, скользнула лицом по его еще не тронутой бритвой щеке, он коснулся её лица пересохшими губами.

Уехала машина, а Николай не выходил из Жениной головы. Его глаза стояли перед ее глазами, в голове роились волнующие и тревожные мысли. Все, что произошло, короткие обрывки его фраз ею еще воспринимались как бессвязные, случайные. Признание или предложение, сделанное ей на поле боя, было вынужденным или желанным, выношенным или случайным? Невиданными и неслыханными были и ее обещанья, были они обетом или данью состраданья. Никому не было ведомо, что произошло между ними до этого боя. Было неведомо им самим, что их ждет впереди. Будут у нее думы, девичьи думы, от которых [23] никуда не деться, будет грусть, горечь разлуки, переживания — значит, пришла к ней любовь.

Прошли недели. К концу февраля завершилась Нижне-Силезская фронтовая операция. Женя знала, что Николай сам написать письмо еще долго не сможет, но письма трепетно ждала. Бригады корпуса получили небольшую передышку, чтобы подготовиться к новой, Верхне-Силезской, операции, в которой предстояло разгромить оппельскую и ратиборскую группировки противника. Танковая армия генерала Лелюшенко, перегруппировав силы, в марте приступила к выполнению этой операции. Войдя своими корпусами в прорыв обороны противника, армия с боями продвигались на юг. Танковые отряды с десантирующими на танках свободными ротами мотострелков, шли по глубоким тылам фашистов, закрывая им пути отхода на запад.

Женя в этой операции была назначена санинструктором свободного отряда. Ротой десантников — мотострелков командовал офицер Гамарский. Никто не сосчитал, сколько падало взводных и ротных командиров в жестоких схватках с лютым врагом на неизмеримом пространстве многих фронтов от моря и до моря. В бою за населенный пункт Рейсниц командир роты был тяжело ранен. Бой шел во вражеском окружении, эвакуировать раненых было некуда, было немало забот и тревог у Жени на сборном медпункте.

Проявившая себя в этих боях 4-я танковая армия стала гвардейской. Небольшая передышка была у танкистов-добровольцев. Предстояла в апреле новая операция — Берлинская. Бои начались 16 апреля. Еще не была прорвана полностью вражеская оборона, а Уральскому добровольческому танковому корпусу было приказано идти вслед за наступающими пехотными полками общевойсковой армии. Предстояло своим силами допрорвать вторую и третью полосы обороны противника, выйти на оперативный простор и двигаться в сторону реки Эльбы с целью ее форсирования. С боями были формированы на этом пути реки Нейсе, Шпрее. До крупной водной преграды Эльбы уральцам дойти не удалось. По приказу командующего 1-м Украинским фронтом 4-я гвардейская танковая армия повернула круто на север, на Берлин.

Куда только не бросала бригады, полки, батальоны воля начальников. Все это делалось с целью наиболее эффективного использования частей и подразделений в зависимости от оперативной и тактической обстановки. Батальоны Унечской мотострелковой бригады громили врага в Берлине, а приданная Свердловской танковой бригаде рота Жени оказалась в районе города Потсдама, где замыкала кольцо окружения берлинской группировки гитлеровских войск. Танковой бригаде надо было отбивать атаки противника с востока (фашисты стремились вырваться из берлинского котла на запад) и отражать с запада массированные удары армии генерала Венка, рвущейся на помощь окруженной в Берлине группировке фашистов. Вскоре было создано вокруг Берлина внешнее кольцо окружения. Окруженные в Берлине и вблизи его дивизии вермахта были разгромлены, частично уничтожены в кровопролитных боях, частично пленены. Второго мая гарнизон Берлина капитулировал.

Сила танковой армии — в мобильности, подвижности его корпусов, в огневой мощи танковых орудий. Спустя неделю уральские танкисты были уже у стен другой столицы Европы — чехословацкой Праги.

В день Победы южная группировка немецко-фашистских войск под командованием генерала Шернера не подчинилась приказу верховного командования фашистов о капитуляции немецкой армии, продолжала сражаться. Но в Праге противостоять восставшему населению Праги и пришедшей ему на помощь Красной армии уже не смогли. Отбиваясь, [24] они спешно отходили на запад, навстречу англо-американским войскам. Десятого и одиннадцатого мая еще велись упорные бои западнее Праги по окружению и уничтожению группировки войск Шернера. Немногим фашистским частям удалось вырваться из окружения.

— Живые! Остались жить! — ликовали радостные победители. Ликовала Прага. Пришла к чехословацкому народу долгожданная свобода, избавление от гитлеровской тирании. Люди были счастливы.

Была счастлива и Женя. От того, что осталась живой в этой страшной круговерти войны, пусть меченная не раз пулями, но жизнерадостная, молодая, полная светлых надежд. Счастлива еще потому, что свое умение, все силы отдала для того, чтобы наша армия, Родина победила немецко-фашистких захватчиков.

Перед Берлинской операцией она получила от Николая из госпиталя первое письмо. Незнакомым почерком было написано всего несколько строчек, вернее, всего пять. Почерк был чужой, но очень красивый. Такого Женя и не встречала никогда. Она с трепетом прочитала эти строки.Я счастлив. Счастье к нам торопится, идёт.
Не может чувство чистое быть ложным,
Ведь образ милый твой в душе моей живёт,
Забыть теперь его мне невозможно.
Жди меня, и я вернусь. Николай.

Радостно стало на душе у Жени. День сразу праздничным стал, но и тревога забралась в сердце: может, Николаю руку ампутировали. Быстро отослала в ответ солдатский треугольничек. Она была тоже предельно краткой, но чтобы письмо получилось лаконичным, пришлось долго думать. Хотелось, чтобы письмо было веселое, даже с юмором.

«Здравствуйте, уважаемый товарищ гвардии лейтенант! Я живая. За стихи спасибо, понравилось. Как вы выздоравливаете? Мы готовимся к решающим боям и решительно не забываем Вас, ждем. За собственноручно написанную Вами весточку будем рады еще больше. Будем всей ротой ждать Вас с нетерпением. Ваша санинструктор Безгодова.»

Осталась позади освобожденная Прага. Немного постояла бригада в чехословацких поселках Дол-Бездеков, Низ-Бездеков, да и передислоцировалась в Венгрию, стала летним лагерем возле города Шопрона. Потекли дни мирной военной службы. Получила Женя еще одно письмо от Николая, написанное собственной рукой. Почерк был еще неуверенный, но уже знакомый. В возвышенных чувствах он делился мечтами о долгожданной встрече, описывал, как заживают его раны, намекал о предстоящем своем двадцатилетии. Жене было необыкновенно интересно читать написанные мелким почерком листочки, в которых он просто и доверительно писал о житейских делах. Не раз она перечитывала письмо, на сердце у нее становилось легко и тепло. Ответила ему на письмо снова в полушуточном тоне с неопределенными намеками. А на самом деле искренне ждала с ним встречи, четвертой, не мимолетной, а настоящей, долгожданной и радостной. Он это, видимо, чувствовал, ибо в стихах звучала даже самоуверенность. Второе письмо его было тоже со стихами, Жене было приятно читать лирические строчки. Они сразу запоминались. Как он мог чувствовать на расстоянии? Видно, он верит ей, коль она обещала, и питает немалую надежду на желанную встречу.

Солнечным днем в конце мая на передней линейке палаточного городка третьего мотострелкового батальона уверенной походкой, поглядывая по сторонам, шел бравый лейтенант. Он увидел белый флажок с красным крестом на небольшой палатке, направился к ней. Из палатки вышли два красноармейца. Один из них прихрамывал. Они поравнялись с лейтенантом, отдали ему честь. Вслед за ними из палатки выбежала Женя.

— Я с вами в медсанбат! — крикнула она красноармейцам, но тут же остановилась.

Остановились и красноармейцы, повернулись, стали ее поджидать.

В радостном испуге, не сумев спрятать робости, Женя замерла от неожиданности. А Николай ускорил шаг, он уже издали смотрел в ее сияющие, добрые глаза. Он верил этим глазам, ибо видел их днем и ночью в томительные недели лечения в госпитале.

— Ладно, идите сами, я задержусь, — бросила она попутчикам негромко и как-то виновато.

Бойцы уходить не торопились. Они были в батальоне новичками, лейтенанта не знали.

В шаге от Жени лейтенант остановился, спросил решительно:

— Все то было правдой, Женя?

— Правдой.

Он внезапно подхватил ее за талию, приподнял, скользнул губами по ее губам, потом стал целовать щеки, брови, глаза. Женя ойкнула озорно, запротестовала:

— Гвардии лейтенант! С ума сошел!

— Здравствуй, родная!

— Да пусти же ты, люди смотрят!

— Пусть смотрят, пусть знают, как я тебя люблю, пусть знают все, все! — сияющие его глаза смотрели в счастливые и радостные глаза Жени. Раненые руки его устали, он опустил ее на землю, она прижалась пылающим лицом к его груди.

— Видно, брат к сестричке приехал, — заключил один из бойцов и, медленно повернувшись, прижимая под мышкой журнал регистрации больных, удалился с товарищем прочь.

А вдали уже показалась фигура старшины роты Платонова. Он еще издали начал дружественный, немного фамильярный разговор.

— Не в упрек и не в обиду скажу: правду говорят, что в тихом болоте всегда кто-то водится. Видел, все видел! Здравствуйте, товарищ гвардии лейтенант! С возвращением и, надеюсь, с полным выздоровлением! — крепко пожал он еще не совсем окрепшую руку командира.

— Гвардейский старшина, с ходу получай боевое задание, — радостно поздоровавшись, шутя, распорядился Николай. — Требуется создание свадебной ситуации. В воскресенье будет свадьба. Слово командира! Подтверди, Женя!

Женя зарделась, заулыбалась, удивившись такому внезапному повороту событий. Смущенная и обескураженная, она весело засмеялась.

— Молчание — знак согласия, — подытожил Николай.

— Есть, товарищ гвардии лейтенант, — приложил руку к пилотке старшина. — Все понятно, будет сделано. Поздравляю Вас от души. Быстрота и натиск, как говорил Суворов, обеспечивает успех, — непонятно на что намекнул он. — Разрешите идти выполнять?

— Идите!

— Есть! — Старшина круто повернулся и, довольный предстоящими хлопотами, ушел по своим неотложным теперь делам. Такого торжественного события в батальоне не приходилось никому отмечать. Мир есть мир, в мирные дни позволено и свадьбы играть.

А Женя все еще не верила своим глазам, тому, что произошло в эти минуты. Разве можно так быстро решать такие важные дела. Зашли в палатку, пропахшую йодоформом, ихтиоловой мазью и другими лекарствами.

— Слово командира, товарищ гвардии сержант Женя, сейчас пойдем в штаб, напишем заявление, а может, рапорт о бракосочетании. — Теперь он схватил Женю на руки и закружил с ней по палатке, целуя ее руки, шею, губы.

— Да пусти, лейтенант, пусти, Коля! Разве такое возможно? Там же не ЗАГС в штабе, — пыталась вырваться из его рук Женя.

— ЗАГС, родная, ЗАГС, вот увидишь. Пойдем! Он целовал ее все жарче, стискивал до хруста костей.

— Ой, что ты делаешь, разве так можно? Вот зайдет кто-нибудь в палатку, — ее тело захлестнула сладостная волна такой силы, что она прерывисто задышала, невольно она прижалась к нему своим горячим телом. — Пойдем, пойдем! С тобой хоть на край света, милый...

В штабе бригады их встретили радушно, охотно выписали временное неофициальное свидетельство о браке. Начальник штаба поздравил их. Только после этого молодожены пошли представляться своему комбату.

— Все это, Коля, как сон, — восторгалась, все еще не веря в свершившееся, Женя.

— Так и надо, милая, так и должно быть у гвардейцев. Пусть этот сон длится бесконечно.

— А уж комбат обрадовался. Был ему повод удивиться да поострить. Был он боевой, веселый, в разговорах непосредственный, прямолинейный. Любил пошутить — хлебом его не корми.

— И где же, и как же это вы, конспираторы, повстречались да познакомились в тайне от комбата? Я думал, все до мелочи о своем батальоне знаю, что где делается. А тут все знающему такой сюрприз. Ну, здоров, лейтенант, рад видеть живым — здоровым! А свадьба-то когда? Разыгрываете? Я не из тех, которых разыгрывают.

— Все по форме, товарищ гвардии майор. Знакомьтесь, моя жена, Евгения Трапезникова, — представил он жену майору.

— По какой такой форме?

— Вот, почитайте. Была у вас в батальоне. Женя Безгодова, а теперь нету ее — Николай с улыбкой протянул комбату неофициальную штабную бумагу.

Озорцев быстро пробежал глазами по листку и расхохотался.

— Ну, шутники, ну озорники! Вот это по-гвардейски!

— Приглашаем на воскресенье.

— Дал бы я тебе, Трапезников, затрещину, если б ты не был нашим, унечским. А так рад. Поздравляю, от души поздравляю! Героическую нашу Женю мог околдовать только воин-герой. За самодовольство и непозволительную конспирацию объявляю я вам, — пошутил Озорцев, — по десять суток «домашнего ареста». Комнату в Шапроне, надеюсь, вам старшина Платонов подыщет.

К вечеру старшина проводил молодых в символическую «арестанскую», в которой гостеприимные хозяева-мадьяры все подготовили для встречи молодоженов. В воскресенье в хозяйском саду был накрыт скромный стол на двенадцать персон. Вообще в батальоне по штату офицеров было намного больше, но некоторые оставшиеся в живых отсутствовали, находясь на лечении, в командировке, в наряде.

Посаженным отцом на этой импровизированной свадьбе был старшина Платонов, средних лет крепыш с густой шевелюрой темных волос и строгими, аккуратно подстриженными усиками. По праву старшего по возрасту он произносил и первое застольное слово.

Гвардии старшего сержанта Безгодову я всегда называл дочуркой. Всю мою семью уничтожили фашисты. Женя у нас в роте мне была за дочку. Вот выдаю я теперь свою дочку замуж. Любите и берегите ее, товарищ гвардии лейтенант. Она будет вам верным спутником жизни. За здоровье и счастье молодых!

Зазвенели бокалы с искристым виноградным венгерским вином.

— Совет да любовь вам, боевые и дорогие наши однополчане, — уже без юмора на полном серьезе произнес второй тост Озорцев. Комбриг предоставил вам, как заслуженным и прославленным воинам бригады, как молодоженам, месячный отпуск на Родину. Я желаю вам счастья на долгие-долгие годы супружеской вашей жизни... 


Танк УДТК в цветущих кустах под пражским кремлем.


Источники:
1. журнал ВЕСИ №2, 2013 г.
Электронная версия журнала: http://ukbki.ru/upload/content/files/vesi-2-2013-all.pdf
2. http://militera.lib.ru/prose/russian/uraltsy_dobrovoltsy/02.html

четверг, 20 декабря 2018 г.

О становлении органов безопасности на Урале

ГубЧК на Урале



24 февраля 1918 года по Постановлению Уральского областного Совета рабочих, крестьянских и солдатских депутатов была создана Екатеринбургская чрезвычайная Комиссия. Это был ответ на телеграмму ВЧК о необходимости создания на местах чрезвычайных комиссий по борьбе с контрреволюцией, саботажем и спекуляцией.

Первым председателем Екатеринбургской ЧК стал М.И. Ефремов, член партии большевиков с 1905 г., активный подпольщик и боевик по кличке "Фин", приговорённый царским судом к повешению, замененному пожизненной каторгой.

После Екатеринбурга чрезвычайные комиссии были созданы и в других городах Урала: Верхотурье, Камышлове, Краснотурьинске, Нижнем Тагиле.

В период Гражданской войны Уральская областная чрезвычайная комиссия была эвакуирована в Пермь, затем в Вятку. В июле 1919 года, после освобождения Екатеринбурга от белогвардейцев, Чрезвычайная комиссия была воссоздана с правами Губернской.
Основными задачами уральских чекистов в это время были: предотвращение разбоев и грабежей, заговоров против новой власти, разоблачение колчаковских карателей. В 1920-е годы Екатеринбургская ЧК занималась также продовольственными преступлениями, пресекала попытки экономического шпионажа со стороны иностранных компаний, особенно в сфере добычи драгоценных металлов.



В годы политических репрессий сотрудники УНКВД по Свердловской области стояли перед тяжелым выбором: необходимостью выполнять приказ и пониманием того, что судебные решения были зачастую необоснованными. Сотрудники Управления, выступавшие против незаконных методов следствия, разделили участь нескольких тысяч осужденных. Были репрессированы и многие руководители Управления.

Во второй половине 1950-х, а затем и в начале 1990-х годов, Свердловское Управление провело огромную работу по реабилитации и приняло активное участие в подготовке материалов для многотомной областной Книги памяти жертв политических репрессий и для занесения на плиты Мемориального комплекса фамилий репрессированных жителей области. Архивно-следственные дела на незаконно репрессированных и реабилитированных переданы на государственное хранение и составили основу фондов Государственного архива административных органов Свердловской области.

В годы Великой Отечественной войны основные усилия сотрудников Управления были направлены на предотвращение диверсий и любых чрезвычайных происшествий на предприятиях и железнодорожном транспорте, выявление немецкой агентуры, борьбу с провокационными слухами и пораженческими настроениями жителей области. Многие сотрудники Управления в годы войны сражались в военной контрразведке, на многих фронтах действующей армии. 27 сотрудников не вернулись с полей сражений.

Почти четыре десятилетия существования Комитета государственной безопасности были достаточно стабильными для СССР. Плодотворно и результативно работало в тот период и Свердловское Управление.



Реформирование органов безопасности в начале 1990-х годов было воспринято неоднозначно как самими сотрудниками ведомства, так и гражданами страны. Но время доказало, что необходимость в их деятельности не только не проходит, но постоянно возрастает.

В настоящее время в основе деятельности Управления Федеральной службы безопасности России по Свердловской области находятся следующие приоритеты ФСБ: защита личности, общества и государства от внутренних и внешних угроз.

Многие сотрудники управления участвовали в боевых действиях в «горячих точках»: в Афганистане, Северной Осетии, Чечне. 12 наших товарищей погибли при исполнении воинского долга.

Основными задачами органов безопасности сегодня являются: борьба со шпионажем и терроризмом, с наркобизнесом и экономическими преступлениями, с организованной преступностью и коррупцией, предотвращение чрезвычайных происшествий на объектах промышленности и транспорта.

Согласно Указу Президента Российской Федерации День работника органов безопасности Российской Федерации официально отмечается с декабря 1995 года.

Братское и военное кладбище времен 1-й мировой войны в Екатеринбурге

Кладбища Екатеринбурга

Журнал "ВЕСИ" №4, 2016

Военные захоронения времен 1-й мировой войны на кладбищах Екатеринбурга.

“На Ивановском кладбище воинские захоронения находились у северной стены, слева от прохода к храму. Известно, что в 1914 г. городская управа г. Екатеринбурга отвела участок в 50 квадратных сажен для воинских захоронений и обнесла его деревянной оградой. За советское время надгробия были снесены, а участок был застроен и ныне здесь расположены здание Екатеринбургской епархии и крыло госпиталя МВД”.
















Вырезка из газеты «Уральская жизнь» №81 от 12.04.1915 г.


«Братское и военное кладбища.
Александровский комитет о раненых всем родам предложил отвести место под братские кладбища, на которых хоронились бы жертвы настоящей войны.
Комитет проектирует украшать могилы павших воинов часовнями.
Военное ведомство потребовало у города также отвода места под военное кладбище.
Пока этот вопрос обсуждала лесная комиссия, двое раненых умерло и их похоронили возле Ивановского кладбища, на пространстве между оградой и трактом.
Теперь управа в этом месте и решила отвести пространство 5 саж. на 10 саж. Под братское кладбище и значительную полосу под военное.
Логинов, как староста кладбищенской церкви, сообщает, что притч намеревается в скором времени возбудить в думе ходатайство о прирезе участка к Ивановскому кладбищу, где через 4-5 лет негде уже будет хоронить. Так как теперь военное ведомство хоронит своих умерших на этом кладбище, то отвод места под военное кладбище Логинов считает возможным отложить.
Дума отведя участок под братское кладбище, вопрос о военном кладбище оставляет открытым». 

Примерный участок на котором производились 
военных захоронения времен 1-й мировой войны.




































“Admin: Это захоронение, судя по всему, было достаточно большим, и нам думается, что на месте этого снесенного военного захоронения, было бы справедливо хоть как-то обозначить это место либо памятной доской, либо небольшим памятником-часовней”.

воскресенье, 9 декабря 2018 г.

В Екатеринбурге прошли курсы для церковных художников

Возвращение в пространство красоты: в Екатеринбурге прошли курсы для церковных художников, реставраторов и архитекторов. Узнать о том, как пишутся иконы отправилась и наша съемочная группа.


суббота, 8 декабря 2018 г.

Возврати себе храм

Фильм "Возврати себе храм". Сюжет об идее воссоздания разрушенного Екатерининского горного собора на историческом месте на площади Труда. Показывали на телеканале «Союз», 2010 г.

История старой екатеринбургской козетки

Девиков Евгений Иванович 
В прошлом руководитель специализированного информационно-вычислительного центра, член Союза журналистов СССР. Среди моих увлечений сохранились ещё: любительское стихосложение, интерес к прикладным искусствам и коллекционирование изображений царских тронов, а также публикации в прессе и в Интернете (напр.,starkovcheg.com ; proza.ru; stihi.ru ; liveinternet.ru). Участник литературного объединения "Порыв". Сборник стихов (140 стр) в серии "Израиль поэтический" - в 2003 году и под покровительством названного литобъединения в 2005 году альбом "Оранжерея" (184 стр). Греют душу благоприятные отзывы русскоязычного радио Израиля и прессы ("Новости недели", "Репортёр" 20.07.06). 



Сегодня можно встретить классическую козетку скорей в музее, чем в жилом доме. Но в стародавние времена и в дореволюционной России козетка была привычной мебелью.
Давайте уточним, в чём козетка отличается от похожей мебели — от кушетки и банкетки. Под козеткой — (франц. causette: от «causer» — разговаривать, болтать) — понимается небольшой диванчик для собеседников, имеющий полноценную спинку, тогда как, например, у банкетки спинка напрочь отсутствует. Название «кушетка» происходит от французского «couchette» (coucher — лежать). Именно этим кушетка отличается от козетки, ибо кушетка — диванчик для лежания. В этом очерке, или посте, я говорю о козетке.

Екатеринбургский потомок семьи Баженовых — Лунёв рассказал однажды такое семейное предание. Будто бы его прапрадед занимался старательством. Каждую осень высаживал по яблоне на своей усадьбе в Коковинском переулке (переименован в Мольера), и ко времени описываемых событий вырастил хороший фруктовый сад. Семья не бедствовала, а в трудные годы предприимчивый садовник всегда знал, под каким деревом подкопать корни, чтобы извлечь схороненные там самородки. 
Власти дознались и нагрянули с обыском. В одну ночь фруктовый сад превратился в перекопанное поле, а затем участок перепахали ещё раз, чтобы убедить Чрезвычайную Комиссию (ЧК) в отсутствии богатств. Донос не подтвердился, — а то бы Баженовым не избежать расстрела. К счастью, к тому времени всё золотишко было давно потрачено. В доме от прежнего режима оставалась только козетка в классическом стиле из тёмного ореха. Старики рассказывали, что в старое время дом был обставлен столичной мебелью.
— Куда всё подевалось? — Спросил я у Лунёва.
— Пропили, — сказал он. 
— А ореховый диванчик?
— Нету. Сломан и догнивает в сарае на потолке.
— Красивый?
— Резьба — не хухры-мухры! Гони бутылку и забирай с потрохами.

Условились встретиться после получки, но когда я пришёл с бутылкой «Столичной», хозяина накануне арестовали за уличное хулиганство. Его родственница указала, где лежали обломки. Я залез на чердак бревенчатого сарая. Когда-то его «потолок», или чердак, был сеновалом, но теперь во дворе не держали ни скота, ни корма, — а деревянные службы с годами сами собой пришли в негодность.
Эти «пережитки прежней роскоши» издавали непереносимый запах падали и кошачьих экскрементов. Вперемешку с ворохами старого тряпья и разложившимися останками мёртвых голубей там и сям валялись деревянные детали некогда престижной мебели. Отдельно были брошены боковинки небольшого диванчика. Поодаль лежала продырявленная уродливыми гвоздями изящная спинка, украшенная лентой резного орнамента, а рядом — перепачканное голубями и кошками рваное сидение. Всё вокруг напоминало помойку и потрясающе дурно пахло. Было ясно, что домой нести находку нельзя. Но и оставлять на верную погибель не следовало. Требовалась немедленная санитарная обработка, но особенно нуждалось в дезодорации сидение на две персоны. 

Был декабрь 1987 года. Мороз не давал распространяться смраду. Надо было промыть с мылом «мебельный трофей» где-нибудь при комнатной температуре. Рядом была котельная. Туда я принёс эту брошень. Возиться пришлось три дня. Первый день «санобработки» ушёл на механическую чистку и избавление деревянных деталей от всего, что к ним было прикреплено (воткнутые уродливые гвозди, проволока, тесьма, пучки конского волоса, остатки обивочных материалов и тьма вбитых в дерево обойных гвоздиков). Я выбросил всё, что на боковинах и сидении сильно пахло. Внутри оказались важные находки. Под верхней ситцевой обшивкой я нашёл сломанный металлический значок Осоавиахима, учреждённого в 1927 году. Значит, последний раз козетку обтягивали тканью не поздней 1927 года. Ниже — под остатком гобеленного покрытия обнаружил медную пуговицу от мундира. Проконсультировался — девятнадцатый век! Я чувствовал себя счастливым открывателем: под ржавыми шляпками кованых гвоздиков сохранились фрагменты ещё одной (третьей по счёту) давней обтяжки: зеленоватая прочная материя с цветными нитями шёлковой вышивки. Важный ориентир — время: конец XVIII — начало XIX века. Козетка с вышивкой в годы своей «молодости», по-моему, выглядела бы нарядно. Зеленоватый фон обивки гармонировал с темно-коричневым деревом, а шёлковая вышивка оживляла изящную мебель. Я читал, что талантливый зодчий, создавая новый дом для вельможи, проектировал заодно и мебельные гарнитуры для каждого зала и комнат. Мягкая мебель нередко украшалась вышивкой. К слову сказать, великий русский архитектор А.Н. Воронихин, разрабатывая мебель для своих проектов, наряду с гладкой обивкой широко применял вышивку крестом, причём, сам составлял рисунки.

Старая подгнившая козетка доставляла мне много радости, но всё-таки не обошлось без печальных утрат. Самое печальное было в том, что мне пришлось выбросить весь конский волос, которым были обиты сидение и боковины, ибо грязная волосяная начинка была самой зловонной частью козетки. С волосяным настилом я был вынужден поступить так круто, ибо и после промывки козетка продолжала густо пахнуть кошками. 
Конский волос используют реставраторы, работая с антикварной мягкой мебелью. В современном мебельном производстве он применяется в дорогих элитных моделях диванов и кресел. Из-за высокой цены конского волоса в наше время при обивке мебели его стали заменять синтетикой.

Весь следующий день я дочищал и мыл с мылом дерево. Мне не раз приходилось делать такую работу (в практике моей была дюжина полуистлевших и тоже загаженных кресел, стульев и туалетных столиков). Мытьё деревянных изделий требует быстрых и энергичных действий и немедленного протирания мягкой тряпкой от остатка влаги. Когда каждая деталь вымыта и протёрта насухо, с той же энергией и в том же темпе я домывал остов козетки, но уже не мыльной водой, а чистой водкой. Это уменьшило дурные запахи, исходившие от дерева. После водочной процедуры я закончил мытьё и занялся реставрацией козетки. Её осмотр выявил много утрат и несколько поломок.
Подгнившее дерево заменил здоровыми врезками, скрепив части козетки аккуратными шипами и скрытыми нагелями. По уцелевшим родным образцам я заново изготовил более двадцати утраченных деталей художественной резьбы.

Эти «розочки» пришлось изготовить, реставрируя повреждённую резьбу изящной спинки, где я не досчитался таких розеток. 

А на передних стойках — в их нижней трети, где начинается ножка — я повторил резной деревянный венец из выпуклых жёлудей, вырезав по одному жёлудю на каждой из четырёх гранях стоек. Так были восстановлены венцы на обеих передних ножках спасённой козетки.

Краеведческий поиск требует изучения специальной литературы. Читая, мы иногда лишь подтверждаем и добавляем свои знания об изучаемом объекте, а чаще находим сведения, выводящие нас на новый продвинутый уровень. Разыскивая данные о мебельных орнаментах девятнадцатого и восемнадцатого веков, я купил в развале у екатеринбургского букиниста альбом гравюр де Нефоржа, изданный Парижской академией художеств во второй половине восемнадцатого столетия. На страницах альбома меня ожидало потрясение: весь декор козетки в точности повторял образцы Нефоржа! Приглядевшись к «королевскому прототипу» козетки, я заметил, что благородная и ценная древесина употреблена мебельным мастером очень экономно - цельный орех использован лишь на ножки-боковины и на изящный резной орнамент спинки. Сидение же сделано из обычной берёзы, обклеенной пятимиллиметровой ореховой дощечкой, по которой пущен резной орнамент, взятый из того же альбома. Использование местной породы дерева говорит о том, что козетка выполнена очень квалифицированно, но также и намекает на то, что козетка могла быть сделана либо в столичной, либо в хорошо оснащённой провинциальной мастерской. 

Розыски аналогичной мебели привели меня к интересному результату, который пока невозможно объяснить однозначно, поскольку для объяснения потребовалось бы глубокое архивно-искусствоведческое исследование, а я, откровенно говоря, на это не способен. Тем не менее, не могу обойти молчанием отдельные совпадения, возможно, случайные.
В книге Двойниковой и Лямина «Художественные работы по дереву», изданной «Высшей школой» (Москва, 1972, стр. 103), я встретил иллюстрацию с изображением диванчика начала XIX века, напоминавшего мою козетку. Под репродукцией значилось:

«Рис. 91. Интерьер. Усадьба Братцево.
Архитектор А.Н. Воронихин. Начало XIX века».
Не значит ли это, что вся изображённая мебель спроектирована архитектором А.Н. Воронихиным? Неужели мы видим на картинке настоящую воронихинскую козетку!

Удачный подарок судьбы. Внизу слева я вижу диванчик, похожий на знакомую мне козетку. Если, и вправду, действовал в России принцип - проектировать и строить усадьбу заодно с новой мебелью, то я, возможно, на верном пути. Кстати сказать, великий архитектор А.Н. Воронихин провёл свою юность как раз там — в подмосковном имении Братцево в доме у вельможи А.С. Строганова. Считалось, что Воронихин был побочным сыном камергера и генерал-майора барона А.Н. Строганова — двоюродного брата президента Академии Художеств, директора публичной библиотеки и мецената графа А.С. Строганова. Поэтому семья опекала мальчика. Потом воспитанник сделался домашним архитектором графа и перестроил дом и усадьбу. Рассмотрим диванчик внимательно, насколько позволит качество репродукции.

Козетка, изображённая на иллюстрации книги Двойниковой и Лямина (рис. 91, стр. 103), хотя и похожа ножками (стойками), но отличается от козетки из Екатеринбурга. В усадьбе Братцево спинка козетки высокая, а в Екатеринбурге она низкая. Выбор конструкции зависел от профессиональных навыков и эстетических воззрений архитектора и заказчика. Высокая спинка козетки не давала собеседникам возможности в разговоре облокачиваться на удобный упор, и поэтому мебельщик изменил конструкцию, создав подлокотник посередине сидения.

А Екатеринбургская козетка построена по иному принципу. Её пользователи не нуждались в центральном подлокотнике, поскольку они, повернувшись вполоборота друг к другу, могли облокотиться на менее высокую спинку козетки. 

Восстановленная мной старинная козетка, прожила в моём доме пять лет. И всё это время я не мог нарадоваться тому, что сумел возродить её из небытия. Она стала украшением дома, предметом моей гордости и радости моих домашних. И всегда оставалась полезной мебелью. В 1992 году мне пришлось с ней расстаться. Выехав с Урала навсегда, я оставил её давнему приятелю — большому энтузиасту и любителю старины — художнику бывшей Свердловской картинной галереи. А у меня осталась только память.









20 августа 2013 года
Бат-Ям, Израиль.

вторник, 4 декабря 2018 г.

Протоиерей Александр Введенский Жизнеописание протоиерея Александра Введенского и его труды

Протоиерей Александр Введенский
Жизнеописание протоиерея Александра Введенского и его труды:«Причины религиозных сомнений»
«Сомнения в Божестве Иисуса Христа»
Составитель М.К. Веденский



По благословению Высокопреосвященнейшего Викентия, архиепископа Екатеринбургского и Верхотурского

  Протоиерей Александр Введенский
(1884 с 1973)

Он умел защищать веру

Вступительная статья иерея Дионисия Белоглазова

В эпоху гонений на христиан (I – III вв.), по словам профессора Реверсова: «Терпение мучеников и твердое исповедание христианства были единственными ответами на все ухищрения гонителей и мучителей». Даже тогда, когда количество христиан возросло и можно было «помериться силами», христиане гнушались силой как средством, не соответствующим их убеждениям. Когда же в состав христианского общества стали вступать люди образованные и ученые, обладавшие знаниями литературы, законов красноречия и диалектики, стало возможным обратить к гонителям и «слово убеждения» в виде сочинений – апологий. В этих трудах апологеты – защитники христианства показывали беспричинность вражды язычников к последователям Христа, нелепость возведения на христиан обвинений через раскрытия христианского вероучения и жизни, чуждой пороков. Отцы Церкви, сопоставляя различные религии, доказывали нравственное превосходство своих убеждений.
   В XX веке в нашем отечестве произошли новые гонения на христиан, беспрецедентные по продолжительности и масштабам. Таким образом была воспроизведена ситуация I – III веков, поэтому стали востребованы и методы древней апологетики.
   Труды приснопамятного протоиерея Александра Введенского, истинного исповедника православной веры, замечательного проповедника и полемиста, продолжают традицию древних апологетов, в своих сочинениях защищавших основные положения христианского вероучения. В этой книге мы предлагаем вашему вниманию две работы отца Александра: «Причины религиозных сомнений» и «Сомнения в Божестве Иисуса Христа». И хотя со времени их написания прошло более полувека, основные темы, поднятые автором, остаются актуальными, поскольку аргументы и доводы, высказываемые противниками христианства, нередко можно услышать и сейчас, в частности от людей пожилого возраста, воспитанных на старой идеологии.
Таким образом, современный проповедник, миссионер может воспринимать у своих предшественников не только выработанные ими приемы и методы для борьбы с неверием и отрицанием, но использовать и сами аргументы, приспособляя их, конечно, к современному состоянию знания вообще и богословской науки в частности.
В наше время можно встретить немало людей, сбившихся с пути, затерявшихся в поисках истины в различных псевдорелигиях и сектах. Нередко бывает, что одни члены семьи становятся христианами, а другие не разделяют их убеждений.
Протоиерей Александр Введенский умел защищать веру, поэтому его труды будут интересны не только священникам, проповедникам, миссионерам, студентам духовных академий и семинарий, Богословских институтов и теологических факультетов, преподавателям и слушателям миссионерско-катехизаторских курсов, преподавателям Воскресных школ, новообращенным христианам, чьи ближние не разделяют их убеждений, но и всем искренне ищущим Истину.

Иерей Дионисий Белоглазов

Возвращение веры
Предисловие составителя – М. К. Введенского


Три года назад мне в руки попала книга протоиерея Валерия Лавринова «Екатеринбургская епархия. События. Люди. Храмы». На одной из ее страниц я увидел краткие биографические сведения и фотографию моего дедушки Саши – протоиерея Александра Введенского, почившего в 1973 году. Мне довелось встретиться с автором этого прекрасного издания. После чего я попросил протоиерея Валерия помочь мне в создании книги о моем дедушке, куда были бы включены как мои воспоминания, так и воспоминания моих родственников, а также интересные факты из жизни деда и некоторые его труды. Мы договорились с отцом Валерием, что я соберу материалы, а он поможет мне в моей просьбе.
   К сожалению, мирская суета отодвинула воплощение моего замысла, однако идея создания книги не канула в лету. Но на то была воля Божия, поскольку спешить в данном случае не следовало. Я начал не спеша собирать материалы, да и сам понемногу укрепился в вере, изучив ряд работ моего дедушки.
   Еще до встречи с отцом Валерием, повинуясь какому-то внутреннему зову – голосу сердца, я решил привести в порядок могилы всех своих родственников и некоторых знакомых, а также одной девочки, похороненной рядом с дедушкой тоже в 1973 году. Видимо, ее родственников уже нет в живых, и могилка была в большом запустении. Все могилы я привел в порядок, помогли мне в этом и работники Широкореченского кладбища под руководством А. Ю. Гордиенко.
   Как-то раз, три года назад, прекрасным осенним днем, я пришел на кладбище, чтобы перед холодами произвести окончательные работы на всех подопечных мне могилах. Раньше, чтобы не плутать, я всегда ходил к дедушкиной могилке по дороге, но в этот день какой-то «голос» сказал мне: «Не надо идти к могиле в обход, нужно идти напрямую через другие могилы». Я согласился с «голосом», тем более что нести груз (вода, краска, грабли и пр.) было не очень-то легко, и пошел напрямик. Пройдя метров сто, я неожиданно вышел к могиле с красивым памятником из черного мрамора. В изображении на камне я узнал отца моего хорошего знакомого (к сожалению, я не смог присутствовать на его похоронах). Он был изображен во весь рост, как живой. Я помыл памятник, возложил цветы, а когда надгробная плита высохла, то пред моим взором предстала следующая надпись: «О, Великий Творец наших тел, почему даровать нам бессмертия не захотел, переполнены горечью наши сердца, удивленья достойны поступки Творца. Мы уходим из этого мира, не зная ни начала, ни смысла его, ни конца».
   Прочитав эти строки неизвестного мне автора, я глубоко задумался, а в чем же действительно состоит смысл нашей жизни, и мне, как никогда, стало интересно узнать ответ на этот вечный вопрос. Все-таки лет мне немало, а истина до сих пор так и не открылась моему сознанию. Но недаром говорят, что «дорогу осилит идущий», а «дверь откроется стучащему». Вскоре на моем жизненном пути стали встречаться знающие люди, которые рекомендовали мне необходимую литературу. Так Господь свел меня с иереем Дионисием Белоглазовым, священником архиерейского подворья во имя преподобного Марка Киево-Печерского на Широкореченском кладбище Екатеринбурга. Он отслужил панихиду на могиле у дедушки в день его 120-летия.
   В то время, когда я жаждал узнать ответ на вечный вопрос бытия, меня одолела бессонница. Почти все ночи я проводил с книгой. Постепенно мне стало многое открываться, и в этом, я думаю, немалая заслуга моего деда, чьи труды явились для меня настоящим откровением, поэтому идея создания книги об отце Александре Введенском стала все больше меня занимать. Решившись на это дело, я обратился с просьбой о помощи к архиепископу Екатеринбургскому и Верхотурскому Викентию. Владыка благословил мои начинания и порекомендовал мне некоторых духовных лиц, к сожалению, не все из них смогли мне помочь.
   Вскоре через своего московского знакомого я получил статьи (труды) моего дедушки, которые хранились в Синодальной библиотеке Русской Православной Церкви[1]. Многие из этих весьма интересных работ, по словам владыки Викентия, протоиерея Валерия Лавринова и иерея Дионисия Белоглазова, актуальны и в настоящее время, хотя некоторым трудам уже более 90 лет. Поэтому отец Дионисий рекомендовал безотлагательно опубликовать несколько статей моего дедушки, а отец Валерий Лавринов помог издать мне предлагаемую вашему вниманию книгу, где приведены две работы протоиерея Александра Введенского: «Причины религиозных сомнений» и «Сомнения в Божестве Иисуса Христа». Последний труд был издан еще до революции, а «Причины религиозных сомнений» публикуются впервые. Слава Богу, книга о моем дедушке увидела свет!
   Так любовь и память о родственниках, близких и знакомых не только при их жизни, но и после смерти творят чудеса. И для меня чудо, что я составил эту книгу и что ныне на многие вещи смотрю по-другому, с большой верой в нашего Создателя – Господа Иисуса Христа!
   Дай Бог, чтобы работы моего деда принесли духовную пользу всем тем, кто их прочитает, как верующим, так и сомневающимся. Мне же, внуку священника, эти труды помогли вернуться к вере, чью удивительную радость я ощущал в пору моего детства, когда приезжал в Кушвинский храм Михаила Архангела, где служил Богу мой дедушка – протоиерей Александр Введенский. Вечная ему память!
Михаил Константинович Введенский

О фамилии Введенский
Историческая справка



Фамилия Введенский принадлежит к довольно немногочисленному типу фамилий российского духовенства.
   Значительное увеличение числа русских фамилий с суффиксом -ский произошло в XVIII веке. Огромную роль в этом отношении сыграла Православная Церковь, где фамилии вплоть до XIX века не являлись родовыми именами. Обычно вместо фамилии, наследуемой от отца, ученик духовной семинарии получал новую, «придуманную», которая затем могла еще не раз измениться, например при вступлении в церковную должность. А так как в XVIII веке ведущее положение в церкви занимали выходцы из Юго-Западной Руси, где фамилии на -ский были очень распространены, то и новые искусственные церковные фамилии стали образовываться по той же модели. В народе она считалась более «благородной», так как была созвучна форме древних аристократических фамилий типа Вяземский или Трубецкой.
   К числу «придуманных» семинарских фамилий относится также именование Введенский. Следует заметить, что образование искусственных церковных фамилий шло различными путями. Основой именования могло стать, к примеру, какое-нибудь библейское название, наименование церковной утвари, имя православного святого. Особую и достаточно многочисленную группу искусственных фамилий духовенства составляют такие, которые возникли от названий церковных праздников. Поэтому вполне возможно, что в основе фамилии Введенский лежит название одного из важнейших христианских праздников – Введения во храм Пресвятой Богородицы, который отмечается 4 декабря по новому стилю (21 ноября по старому стилю). В этот день празднуется память торжественного вступления трехлетней Марии (Будущей Матери Господа Иисуса Христа) в Иерусалимский храм, куда она была отдана родителями на воспитание.
   С другой стороны, фамилии церковнослужителей нередко образовывались от названий церквей и монастырей, в которых служили священники. Превеликое множество храмов на Руси выло воздвигнуто в ознаменование Введения во храм Пресвятой Богородицы и носило название «Введенский». Вокруг церквей нередко возникали поселения, получавшие то же название. Так возникли многочисленные на территории России села и небольшие городки Введенское, Введенка, выходцев из которых также могли «наградить» фамилией Введенский.
   В любом случае это именование стало одним из самых распространенных в России духовных семейных имен, ставших впоследствии вполне светскими. В конце XIX – начале XX века его носили, например, российский философ-идеалист и психолог, крупнейший представитель русского неокантианства Александр Иванович Введенский (1856 – 1925); духовный писатель Алексей Иванович Введенский (1861 – 1913); врач Алексей Андреевич Введенский (1856 – 1900); церковный деятель, один из лидеров «обновленчества» в Русской Православной Церкви Александр Иванович Введенский (1888 – 1946). Эту фамилию прославил советский радиофизик, академик АН СССР Борис Алексеевич Введенский (1893 – 1969), а также церковный деятель, искуснейший проповедник, автор многих религиозных трудов протоиерей Александр Петрович Введенский (8.10.1884 – 4.04.1973).
   Таким образом, не подлежит сомнению, что старинная фамилия Введенский в наши дни является замечательным памятником русской культуры, истории и языка.
   Историческая справка предоставлена Обществом Любителей Российской Истории, собравшим информацию из следующих библиографических источников:
   Брокгауз и Эфрон: Библиография. Россия, CD-ROM;
   География России. М., 1998;
   Пружанский А. М. Отечественные певцы. 1755 – 1917. М., 1991;
   Унбегаун Б. О. Русские фамилии. М., 1995.



Краткое жизнеописание протоиерея Александра Введенского

Александр Петрович Введенский родился 8 октября 1884 года на Юге Российской Империи, в Черниговской губернии. Отец его был православным священником, и сын, отдавая дань обычаям русской старины, пошел по стопам своего родителя. В те времена подобный «семейный подряд» являлся устоявшейся традицией, а сословность служила одним из столпов православного государства. Надо отметить тот факт, что из всех сословий Царской России в России современной, несмотря ни на какие катаклизмы ХХ столетия, сохранилось именно священство, и в этом парадоксе можно узреть несомненное чудо Божие.
   В 1905 году Александр Введенский окончил Черниговскую духовную семинарию. Еще во время учебы Александр Петрович познакомился со своей будущей женой – Софьей Максимовной (в девичестве Журавлевой). Спустя многие годы матушка Софья рассказывала внукам о том, что в то время, когда Александр Петрович учился в семинарии, она горячо молила Господа, чтобы Саша стал ее мужем. Молитва юной христианки была услышана – Софья Максимовна вышла замуж за Александра Петровича, став ему верной спутницей и надежной помощницей в нелегком пастырском труде.
   В 1909 году Александр окончил Московскую духовную академию со степенью магистранта богословия. 14 сентября того же года он был рукоположен в священнический сан и назначен законоучителем 2-й мужской гимназии в городе Одессе.
   С 1915 по 1919 годы отец Александр служил законоучителем в Одесском реальном училище, имевшем в ту пору свой храм во имя святого благоверного Великого Князя Александра Невского – небесного покровителя батюшки. В 1919 году его назначили священником Вознесенской (Мещанской) церкви города Одессы. В 1925 году он становится настоятелем Ботанической церкви. В 1927 после печально известной Декларации митрополита Сергия (Страгородского) о лояльности Православной Церкви к советской власти отец Александр принимает сторону митрополита Иосифа (Петровых) – будущего священномученика, одного из духовных лидеров православных катакомб, не принявшего политику владыки Сергия. Спустя четыре года отец Александр берет под свое духовное окормление Алексеевскую церковь.

Семинарист Александр Введенский
В Одессе батюшка был широко известен в церковных кругах по диспутам с обновленцами. Еще в первые годы революции отец Александр, не страшась преследований, смело обличал обновленческую ложь, порожденную большевиками. Тем самым он спас от соблазна многие души, поскольку смута охватила тогда немалую часть православных одесситов, ведь враг рода человеческого, как известно, может прельстить даже избранных. Позже отец Александр расскажет своему внуку Михаилу, как в тревожные дни революции и гражданской войны его на диспуты с обновленцами всегда сопровождали крепкого телосложения прихожане, потому что в то время на улицах стреляли и было небезопасно проводить подобные встречи.






Сыновья о. Александра: Дмитрий и Константин. 1916
В те трудные для Церкви годы отец Александр был одним из немногих оставшихся в советской России священнослужителей, получивших до революции высшее духовное образование. И не удивительно, что местные большевики постоянно информировали Москву об опасности пребывания протоиерея Введенского в Одессе. Искуснейший проповедник – отец Александр представлял идеологическую опасность для советской власти, поэтому в 1933 году его приговорили к трем годам ссылки на Беломорканал.
   В 1936 году батюшка вышел на волю, но какая была эта воля! Приближался период «безбожной пятилетки», советская власть завершала тотальное уничтожение православных храмов, почти все высшее духовенство находилось в заточении. Многие священнослужители приняли мученическую кончину, те же, кто остался в живых, лишились своих приходов, поэтому отец Александр был вынужден временно уйти на гражданскую работу. Промысл Божий направил его в суровый Уральский край, где и в добрые царские времена православных насчитывалось в два раза меньше, чем в средней полосе России, в период же безбожной пятилетки действующих храмов на всем Урале можно было и вовсе сосчитать по пальцам. Но даже и в те страшные годы большевистских репрессий, когда за одно неосторожное слово можно было лишиться жизни, батюшка не боялся отстаивать правду. Примером тому служит следующий случай, который нашел отражение в документах Государственного архива.

Родной брат о. Александра
Павел Петрович Введенский
Когда протоиерею Александру Введенскому попалось в руки первое издание учебника «История СССР» 1937 года, вышедшего под общей редакцией профессора А. В. Шестакова (эту книгу лично редактировали Сталин, Киров и Жданов), то батюшка сделал ряд критических замечаний, которые направил в Москву. По указанию Жданова профессор Шестаков долго беседовал с отцом Александром и вынужден был согласиться с критикой учебника. В результате чего последующее издание вышло с соответствующими поправками[2].
   В 1937 году отца Александра постигло великое горе. Был расстрелян его родной брат Павел Петрович, одаренный человек. До революции он окончил институт восточных языков, а в годы гражданской войны работал переводчиком при дворе Эмира Бухарского. Жил в Москве до самого ареста. В том же году принял мученическую кончину и почитаемый отцом Александром митрополит Иосиф (Петровых).



Выписка из трудовой книжки А. П. Введенского
В то время была у батюшки и другая скорбь. Для священника невозможность совершения регулярного Богослужения является великим духовным страданием. Но «кто отлучит нас от любви Божией: скорбь, или теснота, или гонение, или голод, или нагота, или опасность, или меч?» /Рим.8:35/. «Ни высота, ни глубина, ни другая какая тварь не может отлучить нас от любви Божией во Христе Иисусе, Господе нашем» /Рим.8:39/. Кем только не был батюшка: и бухгалтером, и ревизором на ликеро-водочном заводе, и учителем русского языка. Но каждый день он был с Господом, поскольку молитва к Творцу вселенной не знает преград. Надо сказать, что на работе Александра Петровича Введенского уважали и даже премировали «за образцовое и четкое выполнение производственных заданий». Вот уж действительно «для чистых все чисто»/Тит.1:15/. Истинно верующий человек все делает добросовестно.


Михаило-Архангельский храм в Кушве
Долгих 14 лет отец Александр «тянул лямку» простого советского труженика, и только в 1951 году он получил приход в городе Троицк Челябинской области. В 1953 году батюшку за долгое и усердное служение наградили митрой. Надо сказать, что протоиерей Александр Введенский был известной фигурой в церковных кругах того времени, он вел хорошее знакомство с протопресвитером Николаем Колчицким, управляющим делами Московской Патриархии, а также прекрасно знал все высшее духовенство и мог охарактеризовать каждого иерарха Русской Православной Церкви.

   Тридцатого июня 1953 года отец Александр становится настоятелем Михаило-Архангельской церкви в уральском городе Кушва. В период с 1957 по 1959 год он занимает должность благочинного 3-го округа Свердловской епархии.

Годы служения в Кушве
Именно «кушвинский» период в жизни батюшки особенно запомнился его внуку Михаилу Константиновичу Введенскому. Вот небольшой фрагмент из воспоминаний родного внука отца Александра.

«Помню, как один раз в год на Рождество Христово нас с братом Виктором привозил к дедушке наш папа Константин Александрович. Мы приезжали на поезде до станции “Гора Благодать”, где нас ожидала специально посланная дедушкой лошадка с санями. Кучер мчал ее по заснеженным дорогам, и через некоторое время мы попадали в уютный дедушкин домик, который был небольшой, но достаточно крепкий: двор крытый, конюшня, тут же стоял автомобиль “Победа”, на нем все тот же кучер возил дедушку в Свердловское Епархиальное управление. Почему-то эта “Победа” мне запомнилась вся в птичьем помете, но, конечно, перед выездом ее мыли. Мы с братом очень любили в ней сидеть, видимо, с тех пор и зародилась во мне любовь к автомобилям, впоследствии я стал профессиональным водителем.
   Помню, как радостно встречали нас дедушка и бабушка Софья Максимовна, усаживали с дороги за стол, перед трапезой все молились и нас очень вкусно кормили. Особенно мне запомнилось, какой изумительный борщ с маслинами готовила бабушка.

Матушка о. Александра
Софья Максимовна
Перед обедом нам наливали по рюмочке Кагора. После трапезы тоже звучала молитва. Отец Александр очень ревностно соблюдал пост, нам же разрешались некоторые послабления. Кстати сказать, крестили меня в той же Михаило-Архангельской церкви города Кушвы и нарекли Михаилом.
   Дедушка был очень добрый. Помню, как меня и брата он брал на колени, как играл с нами. Часто к нему за советом приходили различные люди, дедушка никому не отказывал. Отца Александра Введенского уважали все.
   Вспоминается, как, усаживая меня на колени, дедушка говорил: “Какое у тебя интересное имя – Ми-шутка!” – и, повторяя его нараспев, вытягивал ноту “ми” и добавлял: “Шутка!” Еще он любил мне говорить: “Знаешь, внучок, что такое коммуна? Это кому “на”, а кому “нет”.
   По всей видимости, дедушка был обижен на советскую власть, но в то время не дозволялось даже намеком осуждать существующий строй, не говоря о том, чтобы прямо высказываться против власти. Но был случай, когда советская власть сама обратилась к отцу Александру за советом. Помню, как об этом мне рассказывал дедушка.

Епископ Флавиан с духовенством начало 1960-х годов
(Четвертый справа о.Александр)
Приходят к нему однажды два молодых человека, хорошо одетые, в галстуках, и представляются сотрудниками КГБ, говорят, что скоро будет Пленум Центрального Комитета КПСС и им поручили встретиться с ним, поскольку известно, что протоиерей Введенский был автором многочисленных трудов, посвященных обличению сектантства. В то время, впрочем, как и сейчас, сектанты приносили серьезный вред не только церкви, но и государству, поэтому уполномоченные просили научить их, как эффективно, с помощью весомых аргументов нужно бороться с сектантами. Вот как ни парадоксально, но тема борьбы с сектантством объединяла тогда интересы Православной Церкви и советского государства.

Приведу здесь еще один интересный эпизод из жизни моего дедушки, зафиксированный в документах советской эпохи.

Домик о. Александра в Екатеринбурге на улице Крауля, 3
Из материалов «Очередные задачи идеологической работы партии», автор Л. Ф. Ильичев. Доклад на пленуме ЦК КПСС 18 июня 1963 года:
   «…атеистическая работа ведется у нас без размаха, не живо, не напористо, и ведется она часто среди людей, уже освободившихся от влияния религии. “Антирелигиозная пропаганда, – заявил недавно священнослужитель Введенский из Свердловской области, – нам не мешает. Атеисты работают в клубах с атеистами, а мы в церкви – с верующими (смех в зале). Атеисты к нам не ходят, а верующие не ходят в клубы. Мы не мешаем друг другу” (смех в зале)»[3].
   Семь лет отец Александр провел в Кушве. 1 июня 1960 года его назначили настоятелем Казанского собора города Нижнего Тагила. В 1962 году батюшка по выслуге лет вышел за штат. В том же году он переехал в Свердловск на постоянное место жительства. Вот как описывает этот последний период его жизни внук протоиерея Александра Михаил Константинович.
   «В 1962 году дедушка переехал в Свердловск. Он был за штатом, но посещал многие службы в церкви Иоанна Предтечи и всегда ходил в рясе с наперсным крестом. Много людей приходило к нему за советом в дом на Крауля 3, который стоит и поныне.
   Мы жили по своим мирским правилам, поэтому очень нелегко было встречаться с дедушкой на людях, поскольку в советское время священники находились в опале у государства и нас называли поповскими внуками. Но жить в изоляции мы не могли, ведь у нас были друзья. И потому, когда дедушка в 1968 году предложил мне работать в церкви шофером на новой машине “ЗИМ”, я отказался, т. к. одним из условий было отречение от “комсомолии”, как говорил дедушка, а это означало разрыв отношений со всеми друзьями.

Помню, дедушка купил нам радиоприемник “Спидола” и очень просил делать ему записи радиостанции “Голос Ватикана”. Мы приносили ему записанные передачи. Отец Александр очень любил их слушать и использовал записи в своих трудах. Помню, как моя мама Наталия Сергеевна печатала на машинке дедушкины труды с рукописи, возможно, среди них была и работа “Причины религиозных сомнений”.
   Дедушка был человеком с живым чувством юмора, который помогал ему во многих жизненных ситуациях. Он был очень добрым и веселым человеком, но в определенные моменты мог становиться строгим и требовательным. Отец Александр всегда ревностно отстаивал интересы Церкви, где бы он ни служил, а это было не просто в то время, когда весь идеологический аппарат государства вел целенаправленную борьбу с “инакомыслящими”. В моих архивах есть любопытный документ, где видно, как дедушка в 1962 году, будучи настоятелем Казанского собора Нижнего Тагила, ревностно отстаивал правду, обличая во лжи финансового инспектора Свердловского Обл. ФО Тихомирова.
   Протоиерей Александр Введенский не побоялся написать подробное письмо министру финансов СССР, к сожалению, мне пока не известно, удалось ли тогда дедушке отстоять Казанский собор от незаслуженных поборов.

Фрагмент документа
 Привожу некоторые выдержки из этого письма:
   «...Товарищ Тихомиров может неуважительно относится к церкви и служителям храма, но как представитель власти обязан быть добросовестным, объективным и уважать советские законы. Памятуя, что однажды его выводы по нашей жалобе были отменены Министром, т. Тихомиров цинично заявляет: “Будете помнить, как на меня жаловаться”...
   Далее в своем письме министру дедушка в цифрах и фактах доказывает неправоту, в отношении налогообложения служителей Казанского собора, т. Тихомирова – инспектора Свердловского Обл.ФО.»
   Считаем уместным напомнить здесь дорогому читателю, что в годы хрущевской «оттепели» гонения на Русскую Православную Церковь возобновились с новой силой. Уничтожались и закрывались многие православные храмы, возвращенные верующим во время Великой Отечественной войны, любое же неповиновение властям беспощадно каралось, и потому возражение советскому начальнику требовало от батюшки определенного мужества и крепкой веры, которая учит человека никого не бояться, кроме одного Бога. Таков был приснопамятный протоиерей Александр Введенский!
   Батюшка имел редкий дар: он умел говорить о вере с любым человеком, даже с тем, кто враждебно относился к Церкви. Как-то раз в поезде один военный пытался осмеять отца Александра, указывая на его бороду и подрясник с наперсным крестом, батюшка в ответ на насмешки и издевательства сказал: «Вам, кажется, не нравятся люди с бородой? Так значит, Вы не уважаете Карла Маркса, Фридриха Энгельса и Ленина?» Такой поворот вызвал у пересмешника недоумение. Батюшка умел легко парировать любые выпады против веры и Церкви.
   Дополнит духовный портрет отца Александра его внук (родной брат Михаила Константиновича) Виктор Константинович Введенский.
   «Вспоминается дедушка, Александр Петрович, могучий старичок с умными, проницательными глазами, с длинной благообразной седой бородой и тяжелыми натруженными руками. Сколько испытаний дал Господь этому человеку. И учительствовал он, и бухгалтером был, и Беломорканал строил. Но нас с братом Михаилом всегда обращал к Богу.

Виктор Константинович Введенский
Дед прежде всего был требовательным к себе, а потом уже ко всем окружающим его людям. Помню, как он говорил, что религиозные сомнения посещают всех людей: и юношей во цвете лет, не оставляют они в покое и стариков. Религиозные сомнения – это тяжелая, мучительная, изнурительная болезнь духа, и его долг и долг всех пастырей заключается в выяснении причин религиозных сомнений и облегчении тяжелых душевных переживаний людей.
   Дедушка постоянно в беседе с нами, внуками, замечал, что в дореволюционное время многие из священнослужителей, а в особенности монахи, отвергали науку, считали ее не нужной для верующего человека и потому не брали в руки книг научного содержания. Сейчас же многие известные ученые согласны с тем, что наука без религии слепа, а религия без науки не имеет той базы, которая необходима для сомневающихся людей. Религия и наука, словно два крыла одной птицы, возносят душу к Божественной истине и рассеивают в людях, идущих к вере через разум, религиозные сомнения.
   В своей работе «Причины религиозных сомнений» дедушка на примерах, взятых из жизни известных людей, подтверждает многие исторические факты, отраженные в Библии. Обращаясь к науке, он показывает, как можно и нужно рассеивать религиозные сомнения людей, обращать в веру скептиков, делая их духовно крепкими, поскольку, к великому сожалению, не все люди верят священникам на слово, но научные доказательства многие принимают как бесспорный факт существования Творца.
   Поражает глубокое видение сути вещей у дедушки Александра Петровича. Меня, как будущего лингвиста, весьма заинтересовало дедушкино замечание о том, что в Библии есть одно “слабое место”, порождающее много мнений и кривотолков. Он разумел под ним сам язык Библии. Ведь эта священная книга написана на различных языках. Многие из них забыты, некоторые считаются мертвыми. Как же можно проверить перевод многих мест из Священного Писания. И он говорил, что волей-неволей здесь приходится прибегать к науке.
   Дедушка писал: “Например, в книге Бытия говорится, что Бог создал тело человека из земли, потом вдунул в него дыхание жизни. Зубоскалы-атеисты иллюстрируют этот момент таким образом. Господь месит землю, выделывает куклу и потом одухотворяет ее. Между тем заглянем в словарь еврейских слов и увидим, что слово земля в тексте показана словом “афар”, т. е. измельченный состав земли. По-научному – элементы земли. Значит, научно выразить повествование о творении человека можно так: Бог сотворил человека из тех элементов, из которых сотворена и земля. Так наука объясняет появление человека. Так почему объяснение науки принимается серьезно, а объяснение Библии высмеивается”.
   Дедушка, как и бабушка Софья Максимовна, были глубоко верующими людьми. С ними всегда было интересно беседовать, ибо они учили только добру.
   Дедушка был знаком с выдающимися людьми той эпохи. Он рассказывал о своем знакомстве с профессором-офтальмологом Филатовым, который в откровенной беседе с дедом признался, что при тяжелых операциях он заказывал водосвятный молебен и сам молился Богу, а потому спокойствие его никогда не покидало, и операции проходили успешно.
   От близких своих я слышал, что в религиозных диспутах с Луначарским дедушка всегда выходил победителем. Он часто останавливался на той мысли, что религия полезна не только верующим, но и науке. Везде нужна религия. И на войне, во время боя, и на суде при допросе свидетелей, и на службе, и в школе, и во время болезни, и на базаре, и в торговле. Везде нужна правда, честность и чистота, и все это дается только религией. Отнимите у человека религию, и он превратится в дикое, оголтелое животное.
   Так говорил мой дед Александр Петрович Введенский».
   Четвертого апреля 1973 года протоиерей Александр Введенский отошел ко Господу. Похоронен батюшка на Широкореченском кладбище Екатеринбурга. Он прожил трудную, но яркую жизнь длиной в 89 лет, 64 года из которых служил в священном сане. За это время сменилось несколько исторических эпох. Отец Александр застал пик величия Российской Империи времен Александра III, правление Святого Царя Мученика Николая II, три революции, Первую мировую, гражданскую войну, интервенцию, репрессии, церковный раскол, Вторую мировую, новые репрессии и период «застоя». Но всегда и везде батюшка самозабвенно отстаивал веру, направляя многие заблудшие души к спасительному пути Православной Церкви!

Отец Александр в последние годы
своей жизни
Вечная Твоя память, достоблаженне отче Александре, приснопоминаемый!



















Труды протоиерея Александра Введенского

ПРИЧИНЫ РЕЛИГИОЗНЫХ СОМНЕНИЙ[4]

ВСТУПЛЕНИЕ


    Религиозные сомнения посещают всех людей. И юношей, и людей во цвете лет, не оставляют в покое стариков.
   Религиозные сомнения – это болезнь духа. Болезнь тяжелая, мучительная, изнурительная. В конечном счете она доводит больного до сумасшествия либо до самоубийства.
   Примеры налицо. Возьмем в первую очередь Николая Васильевича Гоголя. Незадолго до смерти его обуяли сомнения. Он мучился, плакал и рыдал. Постился и молился. И все кончилось тем, что он заморил себя голодом и коленопреклоненным умер перед иконой Спасителя. Последние дни жизни великого русского писателя описаны в потрясающей книге С. Н. Сергеева-Ценского «Гоголь уходит в ночь».
   Выдающийся писатель семидесятых годов XIX столетия В. М. Гаршин побывал на войне, перенес там все муки ада, а когда вернулся домой, то под влиянием горьких дум, раздумья бросился с 4-го этажа в пролет лестницы и разбился на смерть.
   Ведель – знаменитый композитор занимал прекрасные места, окружен был ореолом славы, но «меланхолии печать легла на нем», и она разбила его карьеру, сделала его бродягой, и в 1804 году он умер в смирительной рубашке.
   Хотя Глеб Успенский, этот замечательный писатель (по словам Н. К. Михайловского), тихо гордо умирал, но вся душа его была изранена в поисках правды, жизнь разбита и на лице его всегда лежала печать скорби и печали.
   А как долго томился Л. Н. Толстой, достигший небывалой славы в истории XIX века, как долго томился он в тисках вечно тревожных страшных вопросов.
   «Я – счастливый человек, – пишет Л. Н. Толстой, – прятал от себя шнурок, чтоб не повеситься на перекладине между шкафами в своей комнате, где я каждый день бывал один, я перестал ходить с ружьем на охоту, чтобы не соблазниться слишком легким способом избавить себя от жизни. Я сам не знал, чего я хочу. Я боялся жизни, боялся людей, боялся всего-всего».
   Так мучился и страдал сжатый в оковах мировых загадок величайший гений земли Русской.
   А сколько и великих и малых, гениальных и простых, богатых и бедных людей гибнет, потому что не устояли в равном споре и не нашли ответа на вечно тревожные и страшные вопросы. Сколько их? Не менее миллиона. А в наше время, вернее, в нашу эпоху еще больше самоубийств предвидится.
   Наш долг, долг пастырей призадуматься над роковым моментом и выяснить причины религиозных сомнений и облегчить тяжелые душевные переживания наших людей. Раз установили правильный диагноз, мы наполовину решим эту задачу.
   Я многие годы работаю над этими «вечно тревожными, страшными вопросами», много читал, думал, со многими беседовал и вот к какому решению пришел.
   В дореволюционное время нашей ошибкой было то, что многие из нас, а в особенности монахи, третировали науку, считали ее бесовским наваждением и потому не брали в руки книг научного содержания.
   В первые века нашей эры христианские апологеты, философы и проповедники все пользовались языческими трудами и в них находили и «жемчужные зерна» и «золотые россыпи».
   Наши же апологеты остерегались не только пользоваться ими, но и заглядывать в них.
   А это большой минус и непростительная ошибка. Я лично убедился в том, что и светские ученые помогают нам в решении религиозных загадок.
   Приведу несколько примеров.
   В Библии говорится, что Бог сотворил свет в первый день, светила небесные в четвертый день. Сколько людей столкнулись с этой библейской загадкой и потеряли веру свою, так и не решив эту загадку.
   Федор Михайлович Достоевский выводит в своем сочинении одного юного мыслителя, который, прочитав первую страницу Библии, закрыл ее и перестал читать, находя, что Библия книга глупая, так как проповедует появление света ранее светил небесных.
   И до ХХ века эта загадка считалась неразрешимой. И только в начале ХХ века немецкий ученый Бельше разрешил ее.
   В своей интересной и серьезно написанной книге «Дни творения» автор пишет: «Недавно ученые заметили, что между звездами постоянно блуждают какие-то газообразные туманные массы, которые светились своим собственным неотраженным светом, благодаря чему их и заметили.
  

Источник

Читать всю книгу "Причины религиозных сомнений".