Яблочная благодать

Сад Казанцева уже 100 лет является украшением уральской столицы 
Юрий МАРЧЕНКОВ

Мне всегда казалось, что время остановилось на тихой улочке Октябрьской революции в центре Екатеринбурга: булыжная мостовая, несколько старых особнячков да благоухание на многие метры вокруг — словно из-за высокого забора по весне выплеснется на улицу целое море яблочного цвета.

Словно кинолента из прошлого, что-то щемящее и бесконечно родное…

Но времена меняются. Что же остается? Вокруг улочки уже новостройки, и лишь несколько особнячков «держат кадр», в саду одного из них по-прежнему цветут яблони и возвращают каждого, кто переступит порог этого дома, в те давние времена, когда здесь звенели веселые голоса детей, слышались смех да стук в дверь — гости не переводились у радушных хозяев. А на столах было полно яблок — разных, с красными боками, наливных да медовых.

Дом этот — усадьба Дмитрия Казанцева, где размещается Музей плодового садоводства Среднего Урала. Уникальное заведение, которым гордится город и куда с удовольствием заглядывают и иностранцы, оставляющие восторженные записи в Книге отзывов.

В этом году отметили 140 лет со дня рождения основателя сада Дмитрия Ивановича Казанцева, которого называют уральским Мичуриным. И еще одна дата: 80 лет, как он написал свою замечательную книгу для детей «Яблочный пир».

Директор музея Геннадий Короленко, когда корреспондент «УР» наведался туда, как раз проводил экскурсию для коллег, которые пришли послушать интересный рассказ о Казанцеве, и вообще — обменяться опытом, пообщаться. Есть музейный проект управления культуры администрации Верх-Исетского района, который как раз нацелен на то, чтобы приобщались люди к прекрасному, а музейщики не варились в «собственном соку», встречались. Вот и в Казанцевскую усадьбу нагрянули в гости, эти стены друзьям всегда рады. Многие были поражены тому, что среди каменных джунглей мог сохраниться такой первозданный островок природы — настоящий сад, в котором по осени ветви яблонь ломятся от плодов.

 Не буду пересказывать уже известные факты из биографии Дмитрия Казанцева, человека с уникальной судьбой, чьим именем бы улицы называть да в школах изучать его наследие. Вся жизнь выходца из простой крестьянской семьи, в которой было 24 ребенка (!) — подвиг. Парень еще в детстве решил со временем развести сад в Екатеринбурге. И не отговорить было — никакие аргументы про суровый климат на Урале не действовали. Хотел он иметь свой сад, страстно хотел. И долго шел к осуществлению своей мечты. Лишь в 38 лет Казанцев смог купить тот самый особнячок на Коробковской улице (сейчас Октябрьской революции), принадлежавший раньше мещанке Сидоровой. Но до сада мечты было опять далековато, он к ней шел еще пять лет. Почва была ужасной, полной булыжников, мусора. Сам Казанцев называл купленную усадьбу клоакой.

…В 1914 году зазеленели полученные им первые саженцы яблонек. Но до плодов было далеко, и еще неизвестно, появились ли бы они, уж очень «нелегкой» оказалась почва, да и климат не баловал. Однако в 1917 году Казанцев уже отведал первые яблоки, которыми его отблагодарили прижившиеся деревца.

— Но и дальше легче не стало, — рассказал Геннадий Короленко, — по сути все, что он делал, можно смело называть подвигом.

А в 1921 году сад был уничтожен — постарались холода и соседские козы, которые забрели в сад и доели то, что осталось.

Но и эти беды миновали. Казанцев стал получать сеянцы отовсюду, даже от самого Мичурина — тот прислал уральскому коллеге саженцы яблонь, груш, вишен, актинидию, виноград и ежевику. Казанцев в 1927 году занялся селекцией, дав первому гибриду имя «Кордик». А в 1928 году сад почти весь погибает от очередных морозов. Но руки не опустились, и снова тяжким трудом все было восстановлено, на свет в результате селекции и поисков стали появляться зимостойкие сорта.

С редким упорством Казанцев шел к своей цели, создавая новые сорта яблонь. Его имя обрело известность, он пишет статьи, делится опытом, участвует в выставках. И пишет свои замечательные книги — «Плодовый сад» и «Яблочный пир».

Через его руки прошло более полусотни сортов яблонь. Часть сортов сохранилась и до наших дней, и даже некоторые деревья, посаженные Казанцевым, до сих пор цветут, наполняя благоуханием бывшую Коробковскую улицу, придавая особое очарование уральской столице. А еще в этом саду живет горихвостка и поют соловьи… Хорошо, что время хоть на миг может замедлить свой бег под кронами старых яблонь.

Источник

К юбилею покажут... фигу*

Сад Казанцева в центре Екатеринбурга отмечает 100-летие!

Статья опубликована в Областной газете № 80 (7403). 7 мая 2014 года

Cад Казанцева — сегодняшний Музей плодового садоводства среднего Урала — до сих пор радует вековыми липами, девяностолетними яблонями и жёлтой малиной на 22-х сотках в центре мегаполиса растут более ста морозостойких деревьев.

Попасть на экскурсию в сад может любой горожанин.
Правда, для этого придётся купить в музее билет

Почему Дмитрий Казанцев, старший из 24 (!) детей в огромной крестьянской семье, всю свою жизнь посвятил селекции, «северному садоводству», сказать сложно. Может, потому, что хлеба в семье ели не вдоволь, а уральские яблоки были мелки от кислоты сводили скулы.
Посетители музея до сих пор удивляются, как уроженец села Конёво близ Невьянска с двумя классами за плечами смог стать бухгалтером в Екатеринбурге. Музейщики говорят — помогли самообразование и практическая смётка. До поздней ночи Дмитрий Иванович сидел над счётными книгами и за пять лет смог скопить на дом с участком земли, тут и посадил первые яблони. Со временем участок разросся, а с яблочными сортами садовод даже поэтично сравнивал румянец на лицах детей и жены: «Щёки у дочери Галины цвета сорта «Любимец».
В центре мегаполиса до сих пор плодоносят деревья, посаженные селекционером-энтузиастом. Здесь прекрасно себя чувствуют «Ранетка красная», «Бельфлёр Китайка», вишня сорта «Анюта» — сладкая, похожая по вкусу на черешню.
Участок чудом уцелел в кольце новой застройки. Сегодня это настоящий зелёный оазис, над которым возвышаются башни делового квартала «Екатеринбург-Сити». Горожане помнят войну застройщиков с садом — его хотели перенести на окраину, что было бы равносильно уничтожению. Кстати, тогда же многие зелёные экспонаты действительно погибли — ночью их кто-то облил химикатами. Однако благодаря заступничеству общественников усадьба с участком земли вскоре обрела статус Музея плодового садоводства Среднего Урала.
Ещё в прошлом году в помещениях музея не было даже полноценного отопления, нормальной электропроводки, канализации. «Удобства» и сегодня остаются на улице, но в комнатах уже тепло и чисто. Сегодня здесь пахнет не музейной пылью, а краской — к юбилею в помещениях сделали ремонт.
В эти дни в музее воссоздают мемориальную комнату Дмитрия Казанцева. А летом начнётся другой этап работы — просветительский.
— Каждое лето мы работаем с детьми, — рассказывает нынешний директор музея Геннадий Короленко. — Младшие школьники из городских лагерей к нам просто рвутся. Вокруг скверов почти нет.
Сам директор частенько берёт в руки лопату — обновляет посадки. Даже внутри, в помещениях музея настоящие зелёные кущи. Любимица администрации — разлапистая фига. В смысле, фиговое дерево,
инжир.
— Плодоносит, конечно, — уверяет директор музея. — Я хочу её летом в сад пересадить, прямо с горшком. Временно, шутки ради. Чтобы сказать потом: мол, в саду Казанцева даже фиги растут. А может, и вправду приживётся. В этом саду всё может быть.
Кстати, фрукты, собранные в саду, можно есть без опаски — исследования показали, что плоды не накапливают нитраты и тяжёлые металлы. Вот ещё бы почву хорошенько подкормить. Поэтому лучшим подарком на юбилей сада Геннадий Короленко считает... машину навоза.

Дмитрий Казанцев проводил в саду всё свободное время —

до последних дней своей жизни. В холодном мае €…­года он допоздна

засиделся в саду со своим другом и сильно простудился.

Встать на ноги, увы, уже не смог

Досье

Дмитрий Казанцев родился 21 февраля 1875 года в селе Конёво Калатинского района (ныне Невьянский ГО). Дом с садом на улице Октябрьской революции в Екатеринбурге Казанцев купил осенью 1913 года, а весной 1914-го посадил там три первые яблони. В 1939 году получил малую серебряную медаль ВДНХ за достижения в области садоводства. Написал и опубликовал множество трудов об уральском садоводстве. После его смерти садом занимались жена и дети.

* Фига, или фиговое дерево, — инжир, субтропический листопадный фикус

Сад на набережной

Терпкий свежий дух ядреных яблок — струящийся праздничный аромат, совершенно неожиданный среди остовов полуразрушенных зданий, ютящихся у подножья бетонных каркасов новостроек, — словно своеобразный навигатор безошибочно приводит к знаменитому саду Д.И. Казанцева на набережной Исети в центре Екатеринбурга.
Чем же славен сад Казанцева? Чудесными оранжереями с заморскими фруктами? Изысками ландшафтного дизайна? Все это атрибуты роскошных поместий, а на своем приусадебном участке скромный бухгалтер Дмитрий Иванович Казанцев в 1914 году первым в Екатеринбурге посадил... яблони.

— Подумаешь, — возразят скептики, — яблоки, что за невидаль, да их на каждом углу продают, какие хочешь...
Верно, яблоки-то продают, но вот попробуйте купить, к примеру, Серебряное копытце или Приветный. Большинство горожан и не едали этих чудных плодов, а названия сортов известны лишь садоводам.
Между тем это наши, уральские яблоки, вкус у них отменный, а витаминов куда больше, чем в привозной экзотике. Но, как известно, хорошее — всегда в дефиците, поэтому суперполезные для нас, уральцев, местные яблочки относятся к разряду деликатесов. Организационно-экономические условия вкупе с особенностями климата препятствуют сегодня массовому промышленному садоводству, а любителям просто не под силу снабжение мегаполиса яблоками. Так что пока дары уральских яблонек во всей красе можно увидеть лишь на сельскохозяйственных выставках, а уж попробовать...

Сад Казанцева

Кстати, относительно недавно, чуть больше ста лет назад, уральцы и вовсе не знали, что за фрукт такой — яблоко — и как он произрастает. В 1899 году нижнетагильский учитель Кузьма Осипович Рудый вместе с учениками впервые посадил на разработанной пустоши сеянцы диковинной для наших мест яблони. Жители с недоверием и нетерпением ожидали результатов эксперимента, а самые любознательные горожане осенними ночами подкапывали корни сеянцев: искали яблочки в земле (по аналогии с картошкой). С этого курьеза началось садоводство в Свердловской области. К.О. Рудый не оставлял своих попыток — через несколько лет на нижнетагильских деревцах появились, всем на удивление, первые плоды.
Случай привел Д.И. Казанцева в сад К.О. Рудого. Попробовав маленькие кисловатые яблочки, Дмитрий Иванович твердо решил заняться выращиванием яблок, но крупных, сочных, сладких, таких как Апорт, Грушевка, Борвинка. И свое намерение осуществил, поскольку Д. И. Казанцев, был, как говорится, человеком упертым, а иначе не выбился бы «в люди» старший крестьянский сын, за которым шли еще двадцать братьев и сестер.
Дмитрий Иванович приобрел неприметный дом № 40 на улице Коробковской, расположенной на окраине Екатеринбурга в пойме Исети. Вдвоем с супругой расчистили свалку на земельном участке и разбили сад.

«ЯБЛОЧНЫЙ ПИР»
Свой селекционный опыт Дмитрий Иванович подробно описал в книге «Яблочный пир», выдержавшей несколько изданий и принесшей автору членство в Союзе писателей.
Сейчас эта книга в разряде раритетов, а могла бы стать настольной для любителей: тщательно, подробно, с огромной любовью рассказывает Д.И. Казанцев об особенностях работы с яблоней — деревом прихотливым, нежным.
В качестве садоводческого ликбеза отметим, что не всякое плодовое дерево может прижиться на уральской земле. Противостоять морозам могут лишь растения, способные из крахмала, накопленного летом, к осени вырабатывать растительное масло. Если вместо масла образуется сахар, при наступлении морозов растение погибает (в качестве примера опять-таки вспомним картошку — подмороженную и потому сладковатую).
Яблоня к российскому климату изначально была совершенно не приспособлена. С плодами теплых стран русичи познакомились, когда начали ходить из варягов в греки. И так полюбились им сочные груши, наливные яблочки, медовый виноград (особенно вино из него), что князь Святослав даже хотел перенести столицу из Киева в болгарский город Переяславлец, да его почтенная матушка — княгиня Ольга воспротивилась такой опрометчивости.

Д.И. Казанцев

Но плоды южных садов продолжали привлекать русских князей. А с принятием христианства вырастить в сто-лице главное дерево райского сада стало делом чести, так появились на Руси первые сады при монастырях, в княжеских подворьях. За тысячу лет яблони про¬шли селекционный путь от Киева до Сибири.
Сад Д.И. Казанцева — один из этапов яблоневого странствия по России, положивший начало уральской селекционной школе. Д.И. Казанцев первым стал заниматься выведением местных сортов яблонь: такие сорта, как Дима, Ранет ароматный, Сахарное, — из сада Дмитрия Ивановича. В 1939 году Д.И. Казанцев получает малую серебряную медаль ВДНХ за созданный им сорт КОРДИК (аббревиатура инициалов К.О. Рудого и Д.И. Казанцева). Изучив 46 сортов яблонь, Дмитрий Иванович вывел четыре морозоустойчивых: Любимец, Кизерская красавица, Нарядное, Райка. Впоследствии Любимец и Кизерская красавица вошли в стандартный сортимент для Среднего Урала. Дмитрий Иванович охотно делился секретами своего увлечения, выступал в печати, был активнейшим участником секции садоводства при УОЛЕ, бескорыстно помогал людям саженцами, семенами, предоставил сад для проведения перекрестного опыления.

«Яблочный пир» завершался оптимистично: «Недалеко то время, когда наша великая родина вся покроется цветущими садами», — писал Дмитрий Иванович. Именно это произошло с улицей Коробковской (ныне Октябрьской революции), утопавшей в садах.
По примеру Дмитрия Ивановича его сосед из дома № 32 В. Н. Ястребов в 1923 году также разбил сад, второй по счету в Свердловске. Кстати, в усадьбе Ястребовых произрастает старейший в городе дуб, посаженный в 1875 году. Дуб прекрасно сохранился и в настоящее время решается вопрос о предоставлении зеленому ветерану охранной грамоты.
Позднее садами славился Пионерский поселок. Садоводством занимались колхозы и совхозы Свердловской области. В 1945 году в Свердловске появились первые коллективные сады горожан. Мечта о городе-саде воплощалась под эгидой мичуринского движения. В 1930-х годах в Свердловске были созданы Уральский областной молодежный питомник, Свердловская областная плодово-опытная станция (ныне — ГУ Свердловская селекционная станция садоводства).
Деятельность уральской селекционной школы хорошо известна в России, созданные здесь морозоустойчивые сорта очень востребованы. К примеру, когда зимой 2006 года около 70% садов в средней и южной России вымерзли, за саженцами обратились на Урал. А одним из пионеров селекционной работы был Дмитрий Иванович Казанцев.
Скончался Д. И. Казанцев в 1942 году, сад перешел к вдове Анне Николаевне и дочери Галине Дмитриевне Казанцевым. Галина Дмитриевна опекала детище отца, пока были силы. Специалисты Свердловской селекционной станции садоводства, Ботанического сада не оставляли сад без попечения. Поистине неоценим вклад руководителей и научных сотрудников Свердловской селекционной станции садоводства Л.А. Котова, И.И. Богдановой, М. Г. Исаковой, Н.С. Евтушенко; Ботанического сада УрО РАН во главе с профессором С.А. Мамаевым, членом-корреспондентом РАН, и новым директором, доктором биологических наук, профессором С.А. Шавниным.

МУЗЕЙ-САД — ЕДИНСТВЕННЫЙ В СВОЕМ РОДЕ
В конце 1980-х дом Д.И. Казанцева был отнесен к разряду памятников истории и культуры областного значения. Позднее на базе усадьбы создан Музей истории плодового садоводства Среднего Урала (филиал Областного краеведческого музея).
В начале 1990-х активно обсуждалась концепция создания историко-культурной зоны в районе улицы Октябрьской революции — одной из старейших в городе. За добрые полтора столетия своего существования Коробковская из окраинной превратилась в самую что ни на есть центральную улицу, неподалеку от Дома правительства. Но скромные усадьбы сохраняли колорит середины 19 века — их обитатели носили воду ведрами, вдоль мощенной булыжником дороги зеленела травка, а садах заливались соловьи. Благодаря городскому справочнику И.И. Симанова (1889 г.), мы прекрасно осведомлены о жителях этой улицы — людях деятельных, мастеровых. Известно, кстати, что в доме № 40 проживала крестьянка А.А. Сидорова с сыновьями, у нее-то и приобрел усадьбу Д.И. Казанцев в 1913 году.

«Есть в городе квартал Литературный, будет и квартал народных ремесел», — но эта замечательная идея городской интеллигенции конкретной официальной поддержки так и не получила. Одобрительные резолюции высоких инстанций не были документально подтверждены в форме постановлений и прочих бумаг. В результате из всего комплекса сохранилась лишь усадьба Д.И. Казанцева.

— Это уникальный сад-музей, — рассказывает директор музея Л.В. Казимирова. — Здесь на площади около 20 соток в миниатюре показана история уральского садоводства от ренета Крюднера до Радуги, Нейвы, Серебряного копытца — известных уральских морозоустойчивых сортов.
Патриарх сада — ренет Крюднера, этому могучему дереву 91 год. Саженец был прислан из деревни Кизерь Уржумского уезда в 1916 году. Сей факт подтверждается документально. Во время долгого путешествия саженцы подсохли, помялись, так что их выхаживание потребовало немалых трудов, впрочем, вознагражденных сторицей крупными, сочными, сладкими плодами. Среди ветеранов также — Бельфлер Китайка, присланная в 1926 году И. В. Мичуриным. Знаменитый Кордик — победитель Всесоюзной выставки достижений народного хозяйства — первый на Урале морозоустойчивый сорт.

Людмила Васильевна Казимирова

Все деревья плодоносят. Вообще, яблони живут лет до 150, груши — до 600 лет. Есть такие примеры. Но эти долгожители произрастают в благоприятном климате, а не в зоне рискованного земледелия. Так что, яблони в саду Казанцева можно считать своего рода рекордсменами. Но эти рекорды достигнуты благодаря заботливому, тщательному агротехническому уходу. Мемориальный сад находится под постоянным патронажем Свердловской селекционной станции садоводства, Ботанического сада УрО РАН. Здесь проводятся научные наблюдения и исследования, осуществляется агротехническая деятельность.

Музей-сад в том виде, в каком он существует в Екатеринбурге, — пожалуй, единственный в России, да и о заграничных аналогах не известно. Плодоносящий, почти столетний яблоневый сад в центре промышленного мегаполиса на суровом Урале — явление удивительное, что признается всеми, кто побывал здесь.

Да, масштаб не тот, что у всемирно известных памятников садово-паркового искусства, но ведь и Екатеринбург не Париж и даже не Питер, а городская усадьба — не монарший дворец. Д. И. Казанцев — рядовой екатеринбуржец, селекционер-самоучка, такой же, как его учитель и друг К. О. Рудый. Но они решили, что будут на Урале свои яблоки, и яблоки появились.

Светлана Серова

Фото: Ирины Андреевой

Журнал DOM.COM / сентябрь 2007

Сильна семья традицией

Вадим ПОДОБЕДОВ
03.12.2008

В нынешний год, объявленный в нашей стране Годом семьи, невольно задумываешься, откуда пошел твой род, как создавались семьи в предыдущих поколениях.

…Мне повезло родиться в сороковые годы прошлого века, а потому знать людей практиче­ски из трех веков, начиная от моей бабушки Елены Арсентьевны, родившейся в семидесятые годы XIX века, до моего младшего внука Владислава, появившегося на свет в начале века XXI. Родились, росли и воспитывались они в различных семьях — от многодетных в дореволюционные времена (у родителей моего отца было семеро детей, а у родителей мамы — пятеро) до таких, как у моих дочери и сына, где только по одному ребенку. Таковы, к сожалению, реалии сегодняшнего времени, но главное, чтобы не была утеряна преемственность поколений и передавалось то лучшее, доброе, вечное, чем обладали отцы и деды.

В этом отношении примером для меня были не только родители, но и известные мне с детства люди, жившие на нашей улице Октябрьской революции и поблизости, на соседних Антона Валека, Февральской революции, 9 Января. Все это старейшие улицы, расположенные в самом центре Екатеринбурга. Появились они, конечно, под другими именами, еще в первой половине XVIII века, когда шло становление города, и назывались соответственно: Коробковская, Большая съезжая, Ломаевская, Фетисовская…

На нашей бывшей Коробков­ской проживал в свое время знаменитый уральский горщик, крупнейший знаток самоцветных камней Данила Кондратьевич Зверев (его имя носит теперь одна из улиц в Кировском районе).

По воспоминаниям хорошо знавших Зверева людей, жил «мурзинский профессор» очень скромно, в полуподвальном помещении. В квартирке из двух комнат, которую он занимал, часто ночевали заезжие горщики из окрестных деревень. На дворе перед окнами находилась «кладовуха», заваленная камнями, привезенными хозяином из экспедиций. Настоящим своим домом горщик Зверев называл Урал, который знал не хуже собственной «кладовухи» и находил в горных его погребах — «занорышах» — изумруды, рубины, аметисты, алмазы…

Знакомством и дружбой с Данилой Зверевым гордились такие известные знатоки недр, как академики А. Ферсман, А. Карпин­ский, В. Вернадский. После смерти отца в 1938 году продолжили «каменное дело» его сыновья Дмитрий, Григорий, Алексей Зверевы, известные уральские мастера огранки камня.

Большой достопримечательностью нашей улицы Октябрьской революции являлся яблоневый сад в усадьбе дома № 40 знаменитого уральского селекционера прошлого века Дмитрия Ивановича Казанцева, заложенный еще в 1913 году. Своими трудами по селекции новых сортов яблок, способных в суровых условиях уральского климата не просто плодоносить, но и давать крупные, вкусные и красивые плоды, Дмитрий Иванович заложил основу развития садоводства на Среднем Урале. Его работами живо интересовался Иван Владимирович Мичурин. Доводилось и мне с уличными друзьями отведать плодов из знаменитого яблоневого сада. Не подумайте, что нелегально — угощали сами хозяева.

После того, как в 1942 году Дмитрий Иванович умер, его дело продолжила дочь Галина Дмитриевна. В тяжелые военные и первые послевоенные годы она приложила много труда, чтобы сад продолжал плодоносить, чтобы он служил базой и школой для садоводов-селекционеров следующих поколений.

Вспоминается и двухэтажный деревянный особняк на улице Антона Валека, 26, принадлежавший до революции купцу Атаманову. Из окон примыкавшего к нему нашего старого дома хорошо было видно вычурно оформленное резьбой по дереву парад­ное крыльцо. Примечателен же особняк был и тем, что в конце 1890-х — начале 1900-х годов здесь снимал квартиру педагог О. Е. Клер, известный как основатель Уральского общества любителей естествознания (УОЛЕ). Работе в УОЛЕ Онисим Егорович отдал около полувека — с 1870 года и вплоть до своей кончины в 1920 году. Активно участвовали в деятельности общества выдающийся уральский писатель Д. Мамин-Сибиряк. Почетными членами УОЛЕ были Д. Менделеев, П. Семенов-Тяньшанский, Н. Пржевальский и многие другие.

Главнейшая заслуга общества — создание музея краеведения и научной библиотеки, фонды которой к 1916 году насчитывали более 50 тысяч томов. В 1925 году музей УОЛЕ преобразован в Свердловский областной историко-краеведческий музей. Активно занималось общество и издательской деятельностью, а публикуемые им работы имели высокий научный уровень, что содействовало широкой его популяризации как в нашей стране, так и за рубежом.

После смерти отца продолжателем его дела в качестве президента УОЛЕ стал сын — Модест Онисимович Клер, профессор Свердловского горного института.

В 1991 году была учреждена премия О. Е. Клера для награждения за особые заслуги в области музейного дела и краеведения. Она вручается ежегодно 18 мая в Международный день музеев.

Да, продолжателями дела своих выдающихся отцов их сыновья и дочери стали, конечно же, потому, что отцы были для них настоящим примером.

Источник

Осколки былого

Статья из журнала СК «Стройкопмлекс плюс» №1-2 2008 (45)

"Убегаю из дома, тороплюсь, спешу, но обязательно обернусь назад, на родное окно на восьмом этаже блочной многоэтажки: там мама машет вслед: "Все будет хорошо".
Ритуальное "оглянись" передалось от прабабушки как некий семейный знак. С высоты маме хорошо виден мой путь, и со своего поста она уйдет только, когда размеры моей фигурки уменьшатся до движущейся точки, а я, оглянувшись, уже не сумею различить дорогое лицо".
 

На крылечке старого дома из потемневших бревен светлый силуэт, взмах руки — другая женщина прощается с нами на полотне Олега Колосова, это Галина Александровна, мама художника. Сценка эта из жизни семьи, а дом имеет реальный адрес: Свердловск, ул. Октябрьской революции, № 39. Олег Леонидович родился здесь.

Звезды над садом
"Дом, где мне предстояло прожить 35 лет, строил для себя и не достроил некий инженер, — пишет О. Л. Колосов в автобиографии "Осколки былого" (книга готовится к выпуску). — Строил со вкусом: парадный вход с крыльцом и палисадником, с высокой дверью и узким окном над ней... По обе стороны коридора располагались четыре попарно смежные большие и светлые комнаты с высокими "голландскими" печами (одна печь выходила сразу в две смежные комнаты). Топились печи из коридора. Двери, ведущие в комнаты, были высоки, снабжены замками с защелками и латунными ручками, украшены накладной резьбой в стиле "модерн". Красивые были двери. Комнаты высотою три метра с лишним и большими — по три в каждой — окнами были просто превосходны. Комнаты были не оштукатурены — не успел инженер...

 Далее следовали: большая кухня с подпольем и огромной русской печью, ватерклозет, ванная. ( Последние два помещения при отсутствии водопровода, который опять же не успели подвести, были совершенно бессмысленны и подверглись перестройке в жилые помещения, а ватерклозет заменили "удобства во дворе".) А где же инженер? Праздный вопрос — нас "заселили" в 1936-м... В этом доме мои родители надеялись построить наше общее счастье...

Я этот дом всегда очень любил. Любил весной, когда мы открывали окна и прямо в комнату рвались ветви цветущей сирени, мешая вечером окна закрыть. Любил летом, когда окна были постоянно открыты и заменяли мне дверь. Любил осенью, когда в саду, созданном мамиными руками, созревали чудесные яблоки бессчетного количества сортов, а наша необыкновенная сверхплакучая береза покрывала двор желтыми листьями... Любил даже зимой, когда стены в углах покрывались инеем, на полу намерзал лед, окна "плакали" (воду с помощью марлевых фитилей собирали в бутылки, висевшие на гвоздях по концам подоконника), а изо рта шел пар. Зимой окна были совсем непрозрачными из-за толстого слоя льда, покрытого необыкновенно красивыми таинственными узорами. Если сильно замерзнешь, можно было посидеть перед открытой печной дверцей и посмотреть на огонь...

Большая семья.

 И никогда больше я не видел таких больших и ярких звезд, как те, которые светили над нашим занесенным снегом садом...
Сейчас этого дома уже нет. На его месте красуется огромное стеклянно-металлическое чудище, торгующее иномарками. Я видел его издалека, подходить к нему мне не захотелось".

Страницы истории на страницах журнала
Действительно, на ул. Октябрьской революции на момент подготовки статьи осталось всего 4 здания (на 2008 г. на улице находилось 10 домов в различном состоянии. Прим. ArtOleg), так что одна из первых улиц Екатеринбурга, Коробковская до революции, сформировавшаяся в середине 19 века, может просто исчезнуть с карты города, унеся в Лету страницу истории города. До наших дней сохранился сад Ястребовых, где растет самый старый в Екатеринбурге дуб (ему более 100 лет); и сад Д. И. Казанцева, ставший основой музея плодового садоводства Среднего Урала.
Впрочем, вся улица, по существу, является памятником истории и культуры Екатеринбурга. Издавна Коробковская — Октябрьской революции была известна как улица умельцев-ремесленников и прекрасных садов. С подачи Казанцевых и Ястребовых все соседи увлеклись выращиванием яблонь, вишен, сливы, благо географическое расположение территории создавало естественную защиту от вымораживающих северо-западных ветров. Так что улица Октябрьской революции утопала в зелени, отсутствие благоустройства скрашивалось роскошью цветущих садов.

Проект создания зоны экологии и культуры на улице Октябрьской революции активно обсуждался в Екатеринбурге в середине 1990-х годов и получил поддержку на уровне правительства области, но по сию пору не реализован. Между тем время и люди не щадят заповедный уголок, удивительным образом сохраняющий обаяние даже за строительными заборами.
Поэтому мы решили по мере сил осуществить проект в печатном варианте. Первые публикации (журнал "ДОМ.СОМ", сентябрь, 2007; газета "Уральский садовод", №2,2008) посвящались Д. И. Казанцеву, создавшему знаменитый сад на приусадебном участке дома № 40. Попробуем воссоздать колорит ул. Коробковской — Октябрьской революции.

А.Ф. Прасолова и А.И.Прасолов,
бабушка и дед.

Сегодня мы знакомимся с семьей Колосовых, соседями Казанцевых, проживавших в доме напротив. Олег Леонидович помнит, как мальчишки бегали к Казанцевым за яблоками. И, хотя у селекционера каждый плод был на учете, кое-что перепадало пацанам, у которых сводило желудки от голода, потому что детство их пришлось на военное лихолетье.

"Есть хотелось все время..."
Семейный архив Колосовых в идеальном порядке: история семьи от прадедов в фотографиях и документах. Воспоминания Галины Александровны Колосовой составляют несколько общих тетрадей, заполненных четким почерком копировщицы. Одна из тетрадей повествует о том, как обитатели ул. Октябрьской революции переносили тяготы Великой Отечественной войны.
"22.06.41. Воскресенье. Война! В этот день, кажется, по всей стране была хорошая погода... — пишет Галина Александровна. — Мы всей семьей пошли в сад Дворца пионеров... пили там кефир с булочками. (Почему-то запомнился кефир, хотя тогда он не был дефицитом и продавался везде.) Пришли домой, на стене тарелка репродуктора, из нее — речь Молотова".
"ДОК, где работал Леонид Иванович, получил приказ вместо мебели делать лыжи для армии. У них не получалось, их торопили, таскали в обком. Обещали, если быстро не освоят, "поставить к стенке". Леонид Иванович очень расстраивался и, когда под новый год получил повестку в армию, сказал: "Слава Богу!".
В городе ввели затемнение (не верьте тому, кто говорит, что его не было) и соблюдали его строго. С наступлением осени все крались по улицам в чернильной темноте. Велели рыть щели и наклеивать на стекла полоски бумаги. Щели мы не вырыли — немцы были далеко. Дрова еще были, но нужно было экономить. Обычную печь топить перестали. Сложили плитки. Электричество исчезло. Появились "коптилки" или "мигалки" — маленькие бутылочки с керосином и фитильком из тряпочки, нашему поколению знакомые еще по 1918 году.

Г.А. Колосова и Л.И. Колосов.

 Рабочий день был 11 часов. Мой "Транспроект" из управления дороги перевели в ДКЖ им. Андреева. Проектанты сидели в буфете и фойе, а наша группа (чертежники) — в коридорчиках позади лож. Зал и сцена функционировали по прямому назначению. Много было эвакуированных артистов. Пробираясь как-то через зал на другую сторону клуба к проектантам, я нос к носу столкнулась с молодым Райкиным".

Чем прокормиться? — вот главная тема военной тетради.
"Есть хотелось все время, но мы от голода не зверели, не ссорились и не делили хлеб на пайки". Продуктовый запас пополнялся за счет карточек: 2 карточки служащих (по 400 г), 3 карточки иждивенцев (по 200 г), детская и маленького Лешика (домашнее имя Олега — Ред.) (300 г).
"1 января 1942 года уехал в армию Леонид Иванович... Нас, как семью офицера, прикрепили к распределителю для среднего комсостава на ул. Малышева. Отоваривали плохо: на мясной талон для ребенка редко давали яичный порошок, а чаще — сушеные карасики длиной в палец, по 300 г на месяц, плюс по 300 г хлопкового масла и карамели на месяц. Не знаю, за счет чего у Лешика выросли зубы..."

Оладьи из тертой сырой картошки, изжаренные на хлопковом масле, вызывали тошноту, за что и были прозваны "тошнотиками".
А в следующем году об этих оладушках приходилось лишь мечтать, потому что питались в основном картофельной кожурой, которую давали знакомые (глава семьи служил в НКВД).
"Оказывается, из картофельной кожуры можно приготовить несколько "блюд", — сделала открытие Галина Александровна. — Кожуру я молола на мясорубке, заливала водой, помешивала, отжимала. Из выжимков пекла лепешки, добавив в них овсяные отруби, в основном колючки, которые продавались на рынке стаканами по дорогой цене. Отстоявшуюся после выжимков воду сливала, на дне оставалась гуща темного цвета, содержащая крахмал. Вскипятишь — готов кисель".
За кожурой нужно было ходить по вечерам. Ценный продукт Галина Александровна старалась как можно быстрее доставить домой, пока не отняли лихие люди. Ее не раз останавливали патрули: "Что в сумке у этой стремительной особы?" И какую отчаянную тревогу вызвал один такой досмотр! В тот вечер в придачу к кожуре друзья дали куриную ногу, ее Галина Александровна спрятала на дно сумочки. Если при обыске деликатес обнаружился бы, то пришлось бы объяснять, откуда куриная нога взялась....
Поистине царский подарок сделал брат — несколько килограммов пшена в импровизированном мешочке из рукава рубашки: "Какая это была радость! Сваришь кастрюльку пшенной каши, утром просыпаешься с ощущением счастья.
— Что такое?
— Ах да, целая кастрюлька пшенной каши!
...Летом перешли на лебеду. Сначала съели всю лебеду во дворе. Потом мальчишки ходили за лебедой во двор Тубдиспансера, на ул. Московскую. Двор был огромный, и лебеды хватило до молодой картошки. В эти злосчастные зиму и лето я продала все, вплоть до одеял. Шуба Леонида Ивановича ушла за кусочек мяса с мозговой косточкой для заболевшего корью Лешика". А у самой Галины Александровны признали дистрофию...

 В 1944 году началось победоносное наступление по всему фронту, а весной посадили картошку. "И картошка выросла чудная. Все! Кожуру мы больше не едим!" Тема еды заканчивается оптимистично, жизнь идет своим чередом.
Галина Александровна устроилась работать в библиотеку. Оклад маленький, карточка 400 г, но есть и свои плюсы: короткий рабочий день и возможность брать любые книжки. Заведующая была смелым человеком: задняя комната библиотеки забита запрещенной литературой, которую полагалось уничтожить (а сын заведующей был осужден на 15 лет по 58-й статье за то, что слушал с другом не сданный кем-то приемник). Заведующая давала книги Галине Александровне, та носила их Элиньке.
1945 год. Победа! "Я чувствую себя одиноким без войны", — сказал Черчилль.
Это кощунственное признание так поразило Галину Александровну, что она внесла цитату в свои записи. Жизнь без войны открывала новые перспективы, хотя Леонид Иванович вернулся с фронта тяжелобольным. Его болезнь делала жизнь семьи подчас невыносимой. Для релаксации Галина Александровна решила завести сад. "С горя. Для души, — поясняет она — Люди с горя пьют, а я, следуя примеру соседей, посадила сад: 8 яблонь, 15 вишен, 2 сливы, малину, смородину, крыжовник, цветы. Воду носили с колонки по 20-30 ведер за вечер.

Некоторые саженцы дали соседи, в том числе Ястребовы — вишни, Казанцевы — сливы. И хотя земля была неплодородная, цветом и структурой напоминала асфальт, волшебные руки Галины Александровны творили чудеса. Через несколько лет сад начал одарять хозяев превосходной вишней, смородиной и крыжовником.
Роскошь природы контрастировала с интерьером дома, напоминавшего, по самокритичному признанию Галины Александровны, "На дне" М. Горького: стены грязноватые, пол облезлый, во всем — вопиющая бедность. "Но бедность была в то время всеобщим состоянием и совершенно не пугала молодежь: к Элиньке и Лешику приходили друзья. Дружелюбие детей смягчало горечь печальных лет".
Дети, активно участвуя в хозяйственных делах, тем не менее, жили в собственном все-таки радостном мире. Этот мир на картинах Олега Колосова, в книге Олега Леонидовича "Осколки былого".

 Змей в поднебесье
"По мощеной полосе улицы в обоих направлениях двигался транспорт. Количество экипажей, запряженных лошадьми, безусловно, превосходило количество автомобилей, многие из которых были газогенераторными. У них справа, за кабиной шофера, от подножки и до крыши торчала круглая чугунная колонка, в которую периодически набрасывались березовые чурки из стоящего в кузове вплотную к кабине ящика. В колонке шла непрерывная сухая перегонка этих чурок, газ использовался двигателем в качестве горючего вместо бензина. Куда шли отходы в виде дегтя и угля, я не знаю, но, судя по кочегарскому виду шоферов, процесс их утилизации был не для чистюль".
Делом чести пацанов было зацепиться 3-4-метровым проволочным крюком к деревянному борту кузова и катиться на коньках вслед за машиной... Если везло, проехав сотню метров, пацан успешно отцеплялся, либо падал из-за врезавшегося в снег конька, либо шофер, внезапно затормозив, выскакивал из кабины, ловил замешкавшегося пацана и ножом срезал коньки. Это была чувствительная потеря — новые коньки, когда еще раздобудешь...
Летом на смену конькам приходили самокаты, собственноручно изготовленные из двух досок, чурбачка, двух или трех шарикоподшипников и десятка гвоздей. Катились они со страшным шумом.
Еще одна забава — запуск бумажного змея, также собственного изготовления. Сложнее всего было раздобыть бумагу, пригодную по своим свойствам для змеестроения, и суровые нитки. Дранки и мочало для хвоста проблемы не составляли.

 Склеивание змея, регулирование "путанки" из ниток, чтобы змей не кувыркался, уравновешивание хвоста дополнительным грузилом — это целая наука. Начинали с небольших змеев, поднимаемых "с хода" — бегом вдоль улицы. Набравшись опыта, забирались на крыши и пускали змеев "с места по ветру". Это совсем несложно: нужно "поискать ветер", потихоньку поднять змея, не дать ему кувыркнуться или порвать нитку, держать его в высоте, потихоньку травя нитку, улавливая порывы. Чем дольше продержишь змея, чем дальше его отпустишь, чем длиннее будет нитка — тем выше твое мастерство. Змей оборвется, в конце концов, или ветер ослабнет и змей спикирует, или сильный порыв закрутит змея и перепутает нитки... Тогда мчится целая ватага на поиски, лезут пацаны через заборы, рискуя быть искусанными свирепыми псами или изжаленными крапивой хозяевами этих псов; карабкаются на чужие крыши под вопли всевидящих бабок. На всю жизнь осталось ощущение натянутой трепещущей нити в руке, этот кажущийся крохотным мечущийся из стороны в сторону мой змей в поднебесье. Это был момент подлинного счастья, и, кажется мне, никакими сверхрадиоуправляемыми, но покупными, лишенными рукотворности дорогущими игрушками его не обрести".

 А еще пацаны с подведенными от голода животами играли с юношеским азартом в прятки, ляпки, "сыщиков-разбойников", футбол, резались в "чику".






На весь квартал,
На пустошь всю,
Один был мячик "кожаный",
Такой казался роскошью,
Как что-то невозможное...
Как мы рубились в "ножички",
И в "чику", и в "пристеночек",
И матюгались мужички,
(Стесняясь, правда, девочек).
И жмых сосали каменный,
Как унимали голод мы,
И на воров "экзамены"
Сдавали, кто нестоек был...

Война кончилась
"Хорошо помню День Победы, — вспоминает Олег Леонидович. — Все как пьяные, и те, кто выпил, и те, у кого маковой росинки во рту не было. Пьяные, опустошенные, измотанные войной, разучившиеся беззаботно радоваться.

 Многие плачут. По стране прокатилась волна самоубийств людей, тяжело искалеченных. И на наших улицах в последние годы войны было множество калек, особенно на базарах и в пивнушках. Иногда, подвыпив, они затевали драки.
В ход шли костыли, упавшие не могли подняться, стоял жуткий мат — кошмарное зрелище. А потом калеки стали быстро-быстро куда-то исчезать. Позднее узнали, что инвалидов отправляли с глаз долой на Валаам.
А в День Победы сердечко мое пело от счастья, и казалось, что пройдет немного времени и жизнь станет безоблачной, будет сколько угодно еды, и мне дадут целую сковороду жареного лука и яиц и еще сгущенки с хлебом. Но радость улеглась, а жизнь не стала лучше, и еще долго мы по привычке говорили: "Когда закончится война...".
С того дня прошло шесть десятилетий с гаком. В марте Олегу Леонидовичу Колосову, инженеру, художнику, поэту, исполняется 70 лет. Родом из военного детства, он пронес эти впечатления через жизнь, наполненную самыми разнообразными занятиями, встречами с интересными людьми.
Судьбоносным оказалось соседство с Гарькой (Гарибальди Урвановым), его семья жила в этом же доме. Гарька совершил акт доброй воли, взяв под покровительство отпетого сорванца, приблатненного пацана, известного своими проделками, исключенного из школы. Это занятие уберегло мальчишек от многих бед. Появился новый друг — Юра Эйсмондт. Ребята дополняли друг друга: Юра приобщал Лешу к школьным занятиям, а вот Леша, как предполагала мама, помогал Юре отбиваться в уличных схватках.
Радиолюбительство вскоре распространилось на всю улицу и совершенно изменило Олега. Это увлечение обеспечило пятерку по физике, пригодилось будущему бортрадисту и косвенным образом способствовало поступлению в УПИ. А после окончания УПИ Олег Леонидович более 30 лет проработал инженером-конструктором на закрытом оборонном предприятии, ныне известном как АООТ НПП "Старт". От тех времен осталась пачка свидетельств о рацизобретениях и медаль "За трудовое отличие".

А потом Олег Леонидович резко изменил свою жизнь и стал преподавать в детской художественной школе, активно занялся живописью. Так проявилось еще одно детское увлечение: в "художку" озорник Олежка ходил с удовольствием и впоследствии не расставался с карандашом и кистью. Родная улица Октябрьской революции по сей день остается лейтмотивом его живописи как осколки прошлого.
 

Светлана Серова
Фото Ирины Андреевой
Иллюстрации Олега Колосова
Использованы семейные
архивы О. Л. Колосова

Пусть цветёт сад Казанцева!

В центре Екатеринбурга есть зеленый уголок, настоящее рукотворное чудо природы — фруктовый плодоносящий сад. Он был заложен в 1913 году замечательным самородком, которыми во все времена богата Российская земля, Дмитрием Ивановичем Казанцевым.

Выдающийся садовод родился в 1875 году в селе Северо-Коневское Невьянского района. Первенец огромной крестьянской семьи, он в детстве не получил систематического образования — с малых лет пришлось самому зарабатывать на жизнь. Всему, чего достиг, обязан собственной воле и таланту.

Дмитрий Иванович Казанцев.
Снимок 1908 года.

В 1898 году в селе Краснополье Дмитрий Иванович наблюдал одну из первых на Урале попыток учителя Зимина привить благородный сорт яблони к дикому подвою. Опыт закончился неудачей в студеную зиму дерево замерзло. В 1904 году судьба свела Дмитрия Ивановича с другим пионером уральского садоводства - Кузьмой Осиповичем Рудым, земским учителем из Нижнего Тагила.
Четырнадцать лет Дмитрий Иванович упорно шел к намеченной цели. Отказывая себе во многом, он накапливал знания, откладывал деньги и в 1912 году купил участок земли в Екатеринбурге. Через год появились первые посадки.
Дмитрий Иванович начал с сортоиспытаний, вел долгий кропотливый отбор исходного материала и в 1927 году первым на Урале применил перекрестное опыление для получения новых сортов, способных вынести наш суровый климат. Это колоссальный труд, на который, порой, не хватает жизни.
Казанцев создал первый в наших краях центр селекции. Вместе с дочерью Галиной Дмитриевной он вывел сорта яблонь «сахарная», «анюта», «дина». Сорт “пурпурное” известный селекционер П.А.Дибров назвал королевским за изысканный вкус и редкую красоту. «Пурпурное» был размножен в Ирбитском плодопитомнике.
Итогом большой селекционной работы Дмитрия Ивановича явилась замечательная книга «Плодовый сад». Она была издана в 1933 году, но не утратила актуальности и сегодня. Работа эта содержат материал, достаточный для кандидатской диссертации.
Талантливый садовод был одним из инициаторов создания в 1935 году Свердловской селекционной станции. Он передал ей 7 лучших выведенных им сортов яблонь. Их потомки зеленеют ныне в бесчисленных любительских садах.
Дмитрий Иванович был членом УОЛЕ, где организовал секцию мичуринцев, вел переписку с Мичуриным. Слово «мичуринец» с некоторых пор стало почти ругательным, а между тем, скромный энтузиаст северного садоводства Иван Мичурин не имел никакого отношения к тенденциозным лозунгам нечистоплотных интриганов от науки, прикрывшихся его именем.
Вторую свою книгу, «Яблочный пир», наш земляк посвятил детям. Он полагал, что общение с землей надо начинать с детства. Не только ради приобретения трудовых навыков — земля облагораживает душу, садоводство развивает творческое начало.
Известный уральский писатель Борис Рябинин посвятил Казанцеву очерки «Яблочный следопыт», «Мичуринские ветви» и «Город должен». Плодотворное сотрудничество связывали Дмитрия Ивановича с незаслуженно забытым талантливым садоводом Кузьмой Осиповичем Рудым.
Результатом их совместного поиска явился сорт яблони, названный по их инициалам «кордик». Эта та самая знаменитая чудо-яблоня, которая вопреки всем научным аксиомам плодоносит в саду Казанцева вот уже 62 года. Кузьма Рудый погиб в застенках НКВД. На месте его уникального сада сиротливо качаются на ветру несколько одичавших деревьев, заросших бурьяном.
К счастью чаша сия миновала как будто сад Казанцева. Дмитрия Ивановича уже более 50 лет нет с нами, но его детище все эти годы радовало глаз. В том немалая заслуга Галины Дмитриевны, дочери и самоотверженной продолжательницы дела отца. За садом много лет помогали ухаживать учащиеся соседней школы.
Ныне Галина Дмитриевна в преклонных летах. Уникальный уголок несколько раз передавался из рук в руки. Каждый арендатор считал своим долгом внести посильную лепту в тихое разграбление ценных посадок. В 1990 году Галина Дмитриевна буквально легла под гусеницы бульдозера, спасая усадьбу.
После долгих мытарств и хождений по кабинетам власть предержащих, весной 1994 года вопрос решился вроде бы наилучшим образом — усадьба вошла в состав Свердловского объединенного историко-краеведческого музея. Но уже в июне группа энергичных функционеров явилась с документами на снос дома. В арендно-охраном договоре между музеем и центром охраны памятников уникальный сад назван огородом, а в документах БТИ и вовсе несообразно — грунтом. Охранного договора на дом якобы вообще не существовало.
В один далеко не прекрасный день дом Казанцевых таинственным образом исчез вместе с фундаментом из бутового камня и вековыми лиственницами сруба, которым сносу нет. В охранной зоне разоренной усадьбы выросли необозримые горы несанкционированной свалки. Прелестная некогда тихая зеленая улица Октябрьской Революции, бывшая Коробковская, погрязла в мерзости запустения.
Осенью 1994 года в саду провели вырубки, погубившие уникальные экземпляры растений. Причина благовидна — сад зарос и нуждается в обновлении. Давно известно куда порой приводят самые благие намерения. Школьников изгнали. За садом призвали присматривать светил уральской бионауки. Но как обычно бывает, «у семи нянек дитя без глазу». Сад Казанцева, простоявший более 80 лет, чудом переживший войны, революции и перестройки, едва не погиб при нашем триумфальном входе в рынок.

Прошло пять лет. Недавно я вновь прошла по тенистой Коробковской улице: тихий центр, причудливое сочетание царства «новых русских» и уральской старины. Постепенно исчезают следы запустения. На месте разоренного дома высится прихотливой формы новая постройка, напоминающая старую усадьбу. В саду окопаны деревья, легендарной яблоне «кордик» сделана омолаживающая обрезка.
Студенты архитектурной академии разработали план восстановления уникального уголка. Составлен список самых ценных исторических деревьев. Не без участия неутомимой Галины Дмитриевны создан маленький питомник для восстанавления ценных сортов.
Все как будто бы благостно. Но в азарте реорганизаций навсегда погубили несколько бесценных деревьев, в том числе сливу «абрикос», выведенную детьми, выпилили боярышник, сожгли жимолость. Исчезли облепиха, крыжовник, земляника… С огромной, выше забора, соседней свалки в сад постоянно стекает грязь. Разрушена ветрозащитная полоса… Проблемам несть числа.
И все же хочется верить в здравый смысл и добрую волю людей, в долгую и счастливую жизнь уникального творения нашего замечательного земляка Дмитрия Ивановича Казанцева.

Екатеринбург, 1994 – 1999 г.

источник