| Кладбища Екатеринбурга
НЕКОТОРЫЕ ИТОГИ ИССЛЕДОВАНИЙ СТАРЫХ ПОГОСТОВ ЕКАТЕРИНБУРГА
Сергей ПОГОРЕЛОВ
зам. начальника Отдела археологических исследований ОГУК «Научно-производственный центр по охране и использованию памятников истории и культуры Свердловской области».
В 1998 г. в Научно-производственном центре по охране и использованию памятников истории и культуры Свердловской области было сформировано второе подразделение Отдела археологических исследований. В его функции входило обследование 15 городов Свердловской области, имеющих статус исторических: Верхотурье, Туринск, Ирбит, Камышлов, Невьянск, Каменск-Уральский, Алапаевск, Екатеринбург и др. Ряд законодательных актов об исторических городах, и в частности Постановление «О новом списке исторических населённых мест РСФСР», на уровне Коллегии Министерства культуры и Госстроя России, ЦС ВООПИиК и других государственных органов, были приняты уже к 1990 г. Последнее уточняло требования Федерального закона «Об охране памятников истории и культуры» (1978 г., ред. 1985 г.) в сфере регулирования отношений в части охраны памятников в исторических поселениях. Любые природопреобразующие работы (земляные, строительные, мелиоративные и прочие) должны предваряться обязательными археологическими исследованиями и, соответственно, согласовываться с госорганом охраны памятников. НПЦ в те годы являлся официальным органом охраны памятников, что позволило энтузиазм сотрудников поддержать законодательными правами. К сожалению, в последние годы ситуация в корне изменилась к худшему.
Особой, если не сказать специфической, категорией памятников являются места человеческих погребений. Любое живое историческое поселение имело своё потустороннее продолжение — «город мёртвых», некрополь. Пока не менялось население, сохранялась культура, такие объекты считались святыми, духовными. Могилы родственников, предков, единоверцев определяли понятия отеческой земли, народного духа, вековой преемственности. Исторический эксперимент по смене формации, идеологии и прочего, охвативший Россию с октября 1917 года, привёл к последствиям, равным понятию внутреннего завоевания. Те же народы, на той же земле стали уничтожать всё почти «до основания, а затем» строить «новую» жизнь. Досталось и некрополям. Как иноземные агрессоры, народ осквернял, грабил, уничтожал могилы предков, использовал на стройматериалы надгробные и именные памятники. Новые законы позволяли сносить даже современные кладбища фактически сразу после их закрытия. «Любовь к отеческим гробам» сменилась ненавистью, забвением своего, в том числе и заслуженного, героического, прошлого. Развитой социализм, возрождающиеся культура и наука всё же позволили новому интернациональному государству сохранить местами то, что не уничтожили в первые десятилетия становления.
К началу 1990-х годов мы даже успели признать международные Конвенции об охране архитектурного и археологического наследия. Но затем произошёл обвал, и, вместо сохранения истории и развития культуры, пришло время преступного мутационного извращённого капитализма. За последние 20 лет мы уничтожили почти половину всех исторических, архитектурных и, немалую часть, археологических памятников (о природных и прочем – другая история). Но беспредельный демократизм 1990-х и начала нулевых годов всё же позволили провести ряд охранно-спасательных научных исследований, привлечь внимание граждан, ещё не потерявших окончательно веру хоть в какую-то духовность, культуру, нравственность и… интереса к судьбе некрополей. Вероятно, определённую роль в формировании этого отношения играет и подсознательное влияние вида самих могил и скелетированных останков на психику любого человека — ведь это будущее всех живущих, и тех, кому на горизонте виднелось светлое будущее, и тех, кто в нём, золочёном, уже живёт. Немало сил к одухотворению «темы» приложила возрождающаяся Русская Православная Церковь (РПЦ). Фактически «огосударственная» религия ещё не возвратила свой контроль за погребальным делом окончательно, но свою нишу «потустороннего» бизнеса уже заняла. Поиск и восстановление могил священнослужителей, и, в первую очередь, канонизированных, приобрели всероссийский масштаб. Священные службы отпеваний в храмах сменяют сухое безразличие бюрократического прощания спецкомбинатов и крематориев.
Перед началом перечисления наших работ в Екатеринбурге отметим, что они всегда были именно аварийные, охранно-спасательные, законодательные и, к сожалению, не плановые, заказанные государством. Исследовали мы и некрополи таких городов, как Верхотурье, Туринск, Ирбит, Невьянск, Каменск-Уральский, Ревда. Проводились они чаще не благодаря, а вопреки той бескультурной и беззаконной ситуации, которая преобладает сейчас, к сожалению, во всей стране.
В 2002 г. управление благоустройством г. Екатеринбурга на зелёной полосе ул. К. Либкнехта уничтожило 80 погребений
Заречного кладбища XVIII в. ― это первый некрополь Екатеринбургской крепости. Погребён там был и первый управляющий первого Исетского железоделательного завода («Плотинка»). После этого акта вандализма на глазах у всех горожан они не то что памятной таблички не поставили, но и пытались засудить историков-археологов, обвиняя их в том, что они «мешают развитию города» (собственными силами учёных удалось изучить и сохранить информацию и артефакты только 14 погребений).
В следующие годы разные организации за частные и бюджетные деньги разрушили ряд некрополей:
1) часть сохранившегося первого
Богоявленского кладбища XVIII в. в квартале пр. Ленина ― ул. Вайнера ― ул. Урицкого. Археологи смогли в зимний период изучить и сохранить информацию только о 12 погребениях;
2) часть
Католических и
Лютеранских участков
второго Немецкого некрополя XIX в. на ул. Блюхера. Удалось защитить
Еврейский участок и провести научные исследования на прилегающем участке советских подзахоронений 1920–1950-х гг., уже разрушенных в 1975–1976 гг., после чего официально перезахоронить собранные останки более чем 300 человек. Найденные в специальных котлованах 1970-х гг. разбитые надгробия передали для памятной установки на
Михайловское кладбище;
3) часть захоронений у алтаря первой церкви Явления Господня Екатеринбургской крепости (площадь им. 1905 года). Благодаря оперативной работе учёных и поддержке Екатеринбургской епархии были изучены и до сих пор хранятся останки 50 человек (вопросы о достойном захоронении и дальнейшем изучении погребений на центральной площади города с 2008 г. так и не решены);
4) с 2008 г. и по настоящий момент уничтожается большая часть
первого старообрядческого Рязановского кладбища по улицам Тверитина ― Луначарского ― Большакова. Это знаменитый некрополь нашего города, сопоставимый по исторической значимости, например, с Новодевичьим для Москвы. Все слышали, что история и слава Екатеринбурга не только в XVIII, но и в XIX веках во многом связана с деятельностью известных старообрядческих родов, основавшихся на Урале. Один из них ― Рязановы, купцы, промышленники государственные деятели. Их представители за два первых века истории города 7 раз избирались городскими Головами (мэрами). Они построили много красивых зданий, а также городскую больницу и обустроили место под некрополь. Именно на нём и погребены Рязановы, Расторгуевы, Зотовы, Харитоновы, Казанцевы и другие представители именитых родов;
5) городское кладбище Зелёная роща по улицам Шейнкмана ― Народной воли застраивается…
Разрушили часть могил на месте первой церкви и собора Св. Екатерины Екатеринбургской крепости и т.д. …
Отметим нахождение отдельных захоронений и в других местах исторического центра Екатеринбурга: ул. Воеводина, пер. Университетский, ул. Ст. Разина и др. Единственным «чудесным» и культурно-законодательным явилось «обретение мощей» (ул. Малышева ― ул. 8-го Марта) ― могилы знаменитого и уважаемого кавалера многих церковных и государственных орденов и иных наград, настоятеля храмов Большого и Малого Златоуста (Максимилиановского и Святодуховного), попечителя духовных учебных заведений, депутата Государственной Думы, митрофорного
протоиерея Ивана Денисовича Знаменского (умер в 1910 г.) и под ним могилы татищевско-геннинского работника начала XVIII в.
Самыми яркими стали научные исследования, проведённые с 2002 по 2010 гг. на месте элитного некрополя
Ново-Тихвинского женского монастыря. О нём расскажем подробнее.
 |
| Ново-Тихвинский монастырь |
В связи с расширением жилой застройки, включившей в себя площади старых кладбищ начала XVIII в., и с ускоренной постройкой Большой Екатеринбургской крепости, связанной с войной против крестьянской армии Пугачёва в 1770-е годы, были выделены новые земли для погребений. Одно из них ― справа от Уктусской дороги, к югу от Екатеринбурга. Вскоре, в 1782 г., на месте новых погребений была возведена
кладбищенская деревянная церковь Успения Божией Матери. В 1796 г. при действующем погосте возникла богадельня, преобразованная в 1799 г. в женскую общину. В 1809 г. Священным Синодом был утверждён Екатеринбургский горный Ново-Тихвинский женский монастырь 3-го класса, с 1822 г. ставший первоклассным. Развивающийся монастырь частично застроил
Успенское кладбище, но одновременно стали оформляться и новые участки: один ―
за монастырской крепостной стеной, другой –
в его северо-западной части и у новостроящейся церкви (1814–1832 гг.),
а затем и у собора Св. Благоверного князя Александра Невского (с 1838–1852 гг. по сей день). Внешнее это пространство осталось
общегородским кладбищем (Зелёная роща), а внутреннее, по сути, стало
элитным некрополем.
Монастырские захоронения опоясывают Александроневский храм с запада, севера и востока и незначительно с юга, но в большей массе они расположены в северо-западной части комплекса. Предполагается, что последнее погребение совершено до 1925 г. К 1930 г. монастырь закрыли, по некоторым данным, в 1932 г. сожгли церковные архивы и священные книги, вероятно, со всеми данными по некрополю и погребённым. В отличие от частично сохранившихся
Ивановского и
Михайловского кладбищ, это было снесено с поверхности земли, осквернено и разрушено коммуникациями (кабели, водо- и теплотрассы, ливнёвки), разными постройками (барак, ангар).
 |
| Панорама Ново-Тихвинского монастыря |
Последние надземные памятники и их фундаменты были уничтожены в 1948–1950 гг. Часть каменных памятников пошла на строительство фундаментов и дорог, железные и чугунные детали ― на металлолом. Воинские учебные подразделения, обосновавшиеся в монастыре, выкопали ряд мусорных котлованов, закопали в погребальную землю две большие цистерны для ГСМ, поставили ангары с вырытыми смотровыми ямами для машин. Затем эстафету принял военный госпиталь. Большая часть некрополя попала под строительство городской дачи штаба Уральского военного округа, получившей в дальнейшем название «дачи Жукова». Разрушая могилы, место застраивали, последняя усадьба с мраморной парадной лестницей и сауна были построены нашими генералами в 2003–2004 гг. По «оперативным» данным, осквернено 25 могил (инспекторов по охране памятников военные не пустили на территорию «боевого» объекта). Заметим, что, по сообщению старых служащих, в былые годы находили цинковые гробы-саркофаги. С этим соотносится информация известного историка-краеведа В.К. Некрасова о том, что в этой части некрополя был участок могил участников-героев войны 1812–1815 гг., а также подземный склеп Турчаниновых–Соломирских с цинковыми саркофагами, на которых были бронзовые украшения.
После 1991 г. территория от надвратной церкви, собора Св. Александра Невского и до сохранившейся западной монастырской стены была «отвоёвана» православными у Свердловского областного краеведческого музея, на ней восстановили монастырскую общину (в их владение перешёл и скит на оз. Шарташ, и комплекс на Елизавете). Сёстры возрождающегося монастыря нуждались в территориях и зданиях, но места было мало. Госпиталь остался на своём месте, как и «дачи» генералитета. Тогда был разработан проект строительства рядом с собором новых грандиозных культово-бытовых зданий. Нам удалось вовремя привлечь внимание сестёр к проблеме строительства на месте христианских могил, тогда и было принято решение о поисках, выявлении, изучении сохранившихся погребений и перезахоронении в них погребённых. Отметим, что уже были завезены стройматериалы, в том числе и три миллиона кирпичей.
В процессе многолетних изысканий были обследованы участки к западу и частично к востоку от собора. Могилы вдоль бетонного забора «дач», с севера и северо-востока от храма и вдалеке от алтаря (к востоку) остались в земле. Найденные в первые годы останки были временно перезахоронены на
монастырском участке современного Лесного кладбища, часть же находится в процессе исследования. Бывший архиерей, архиепископ Екатеринбургский и Верхотурский Викентий официально заявил, что исторические захоронения будут восстановлены в монастыре (письмо в НПЦ от Екатеринбургской епархии № 352 от 19 июня 2007 г.). Сёстры заверили, что будет построена памятная часовня на территории монастыря, где и будут перезахоронены найденные останки. При этом если удастся восстановить имена усопших, их пропишут на памятных табличках. Но средств на исследования, строительство и перезахоронения пока нет.
В процессе поисков выявлено и исследовано 126 частично сохранившихся погребений с западной стороны от собора и 69 ― с восточной и юго-восточной стороны, а также собраны разрозненные останки из полностью разрушенных могил от более чем десяти скелетов. Удалось также собрать информацию о нескольких погребениях
Успенского кладбища XVIII в., но это отдельная проблемная тема.
Рассмотрим в основном материалы западной стороны. Погребения ориентированы традиционно ― головой на запад, расположены ровными рядами, линиями север-юг. Количество рядов с запада 10 и ещё 2 ― ближе к архиерейскому входу храма (монашеские). С восточной стороны определяются более 10 рядов (9 изучены). Наблюдается парность и сгруппированность некоторых могил, это, вероятно, отражает семейные связи усопших. Выявлены ведомственные, клерикальные и родовые участки, ранее каждый из них был окружён металлической оградой на каменных фундаментах. С запада участок погребения сестёр монастыря отделён от светских могил дорогой. С востока определены площадки погребений семьи главного почтмейстера, родственников Д.Н.Мамина-Сибиряка, горного ведомства, разночинных священнослужителей, семьи горного начальника И. Фелькнера, участок высших чиновников, в том числе с членами семьи (например, М.А. Нурова), отдельное погребение «мэра» А.А. Черкасова и иеромонаха с младенцем. Отметим, младенческие захоронения присутствуют, в основном, в виде подзахоронений к взрослым (родственникам?), в разных ситуациях их количество достигает иногда до семи могилок над взрослым.
Надгробные памятники, среди которых было много высокохудожественных произведений прикладного камнерезного, литейного и кузнечного искусства, сохранились с западной стороны только над могилой В.И. Ильина, а с восточной ― над тремя представителями семьи И. Фелькнера. Такая ситуация стала возможной благодаря типу этих памятников — плоской памятной плите, лежащей горизонтально на земле. Кроме них, в слое мусора над погребальной почвой было найдено множество обломков постаментов и деталей памятников из камня и металла. Хорошо различаются фрагменты классических и орнаментированных колонн, крестов, растительных и геометрических орнаментов, скульптур. Из железа преобладают обломки фигурных оград, но есть и части памятников ― например, крестов каслинского производства.
 |
| Восточные ворота монастыря |
Фундаментов под памятники сохранилось незначительно больше, чем надгробий. Выделено несколько типов. Первый ― большие тёсаные гранитные плиты размером 1 х 2 или 1,5 х 1,5 м, толщиной до 0,25 м. Второй ― площадки из одного до семи рядов гранитных блоков, тёсанных с внешней стороны и скреплённых известковым раствором с заполнением промежутков мелкими камнями и битым кирпичом. Их размеры достигают, например, 1,8 х 1,8 или 1,5 х 1,5 м, а толщиной от 0,35 м (один ряд). Третий тип надгробий представляют три мраморные плиты разных размеров, положенные друг на дружку в виде ступенчатой пирамиды. Средние размеры нижней плиты ― 1,5 х 1,5 м, верхней ― менее 1 х 1 м, толщина плит ― до 0,15 м. Заметим, что большая часть площадок частично разрушена.
Типы оформления могил разнообразны. Простейшая ― грунтовая. Вторая ― яма, перекрытая вдоль досками, своеобразный дощато-земляной «склеп». Третий ― торцевые стенки выложены кирпичом, и уже на них ложатся вдоль доски. Четвёртый вариант ― склеп выложен полностью кирпичом, т.е. все четыре стены, и также закрыт досками. Пятый ― кирпичный, но перекрытый гранитными плитами или железными листами (редко). К деталям можно отнести выкладку пола кирпичом, каменной плиткой или заливку известковым раствором, кладку стен на растворе, побелку склепа изнутри. Кладка чаще в полкирпича, но есть варианты кладки кирпичей, положенных на бок, поставленных на «попа» и очень редко толщиной в кирпич. Количество плит перекрытий колеблется от двух до четырёх. Их размеры колеблются от небольших, например, 0,5 х 0,2 м, до больших ― 1,5 х 1,5 м. Качество обработки гранитных плит различно ― от почти ровных и четырёхугольных до бесформенных, разной толщины ― от 0,03 до 0,2 м. «Швы», щели между ними могли закладывать кирпичами, мелкими камнями, остатками кровельного железа, заливать раствором.
Как исключение, выявлено два больших склепа, выложенных на растворе колотыми подтесанными гранитными блоками. В плане формы склепы прямоугольные или подтрапециевидные, размерами незначительно больше самих домовин. Выявлено несколько могил, глиняные стенки которых были «обожжены» до состояния очень плохой керамики. Возможно, это следы зимнего строительства с отогреванием почвы, а может и следствие целенаправленного технологического процесса по укреплению стенок могилы. Единична находка полностью деревянного склепа.
Сами усопшие покоятся в деревянных гробах, единичны случаи дополнительной «упаковки» в цинковый гроб и укладки гроба в просмолённый ящик. Объясняется это ситуацией перевозки усопшего из «дальних» мест на малую родину. Также найдено всего одно погребение в бревенчатой колоде ― предположительно, матери или жены известного екатеринбуржца
М.А. Нурова.
Домовины можно подразделить на простые из плоских ровных досок и «фигурные» из резных профилированных досок, иногда имеющих дополнительные детали, например, накладку полубревна на верхнюю крышку в погребении титулярного советника лесного ведомства (по версии В.К. Некрасова). На одной крышке зафиксировано укрепление дополнительной дощечки, покрытой стеклом, под которым находился бумажный лист с молитвой. Сами гробовища в основном трапециевидной формы с наклонными боковыми стенками, значительно реже ― прямоугольные с прямыми стенками («ящики»).
 |
Кладбище на территории Ново-Тихвинского женского
монастыря. На фото элитный участок к северу от собора
Александра Невского. Сейчас на этой территории
«санаторий-профилакторий» командного состава
|
Фигурные изделия почти всегда украшены. Некоторые раскрашены белой или синей краской, а золотой (жёлтой) прорисованы символы. Большинство обтянуты тканью и украшены, как и расписные, изображениями христианских символов ― копья и посоха на бортах и восьмиконечного креста на Голгофе сверху. Изображения изготовлены из медной позолоченной или серебрёной орнаментированной тесьмы (ширина 2–4 см), из картона с прессованным изображением, из жести или медной тонкой прессованной или чеканной фольги и также из вырезанных деревянных накладок (редко). Тесьма всегда закреплена по линиям граней гроба. На углах некоторых подвешивались кисти (четыре), изготовленные из точёных деревянных фигурных пирамидок, часто с применением бумаги, обтянутых медной золочёной тонкой тесьмой. Сами кисточки представляют собой кручёные витиеватые спирали из такой же нити, что и тесьма. Аналогичные спирали можно видеть на офицерских эполетах того времени. Исключение ― гроб, украшенный восемью кистями. Отметим, что домовины более высоких по социальному статусу людей обтянуты бархатом красного, сине-фиолетового и коричневато-чёрного оттенков. Обнаружено единственное гробовище, обклеенное обоями с растительным орнаментом. Большая часть изделий имели четыре ножки, остальные ― 2–3 в широкой и 1 в узкой части. Ножки изготовлены на станке или ручной вырезки, выделено 3 вида: 2 похожи на мебельные ножки (дисково-пирамидальные), резные напоминают пни деревьев с корнями, опускающимися вниз. Простые гробы делались без ножек и устанавливались на деревянных досках-брусках и иногда ― кирпичах.
Более дорогие изделия имели по 2 и редко по 3 боковых ручки с каждой стороны, для переноски. В отдельных случаях зафиксированы ручки с торцов. Более ранние изготовлены из кованого железа, овальные и полукруглые по форме и сечению, по типу напоминают ручки сундуков, т.е. при поднимании отогнутые выступы на противоположной стороне не давали ручке провернуться и зажать кисть руки. Определено 5 типов.
Ко второму виду можно отнести бронзовые полуовальные по форме и сечению ручки с упором, как и у железных. Их внешняя поверхность отполирована, возможно, была позолота или серебрение. На редких экземплярах есть накладные с прессованным орнаментом медные пластины, также золочёные или серебрёные. Всего определено 4 типа бронзовых ручек.
Выявлены металлические ручки подпрямоугольных форм, подобные дверным или мебельным, нескладывающиеся. Они по основе покрыты слоем алебастра (гипса?) и покрашены золотой или серебряной краской.
Исключение ― ручки от мебели (комод?), прикрученные шурупами. Можно предположить, что такие неадекватные оформления домовин, как оклейка обоями или мебельными ручками и прочее, могут относиться к военно-революционному времени начала ХХ века.
К редким деталям оформления надо отнести крючки, которые были прикреплены к гробам для опускания изделий в могилу, или соединение двух половин гробовища не деревянными, коваными или тянутыми гвоздями, а винтами, верхняя часть которых представляла собой оловянный крест.
На гробах и внутри них встречались остатки венков, натуральных и искусственных букетов, изготовленных с употреблением железной и медной проволоки, ткани и фарфора. Найдены отдельные натуральные цветки, пальмовые, еловые, пихтовые, сосновые, вересковые ветви. Зафиксированы «дары» в виде куриного яйца и фрукта (?). Хвойными ветками иногда выкладывали дно могилы. Внутри гробы выстилались сосновой стружкой, реже хвоей и листьями, в основном берёзы. Стружкой и листьями набивали погребальные тканевые подушки, часто обшитые металлизированной тесьмой по канту и крестом через середину. Вместо подушки могли использовать связку берёзовых ветвей с листьями без обшивки. Покрывало обычно состояло из двух слоёв, плотного и сетчатого.
Для примера приведём половозрастной состав погребённых на участке к западу от собора Св. Александра Невского. Из 126 обнаруженных частично сохранившихся погребений к мужским относятся 33 (20 чиновники, 13 гражданские), к женским ― 39, к детским ― 11 (8 девочки, 3(?) мальчики), к младенческим ― 16, к служителям церкви ― 27 (1 ― мужское, священнослужитель, 1 ― женское, старообрядка, 25 ― женских, монахини и послушницы монастыря). Большая часть мужчин погребены в военизированных чиновничьих суконных мундирах, относящихся к ведомствам: горному, юстиции, народного образования, полиции, общегосударственных дел. Остальные ― в гражданских костюмах.
Отметим, что из 10 мужчин, носивших бороду и усы, 6 ― гражданские лица и только 4 ― чиновники «среднего ведомственного состава» (уровень капитана ― майора). Мужчины «высшего состава» (от майора до генерала) начисто выбриты, как и большая часть низших чинов (до капитана). Мужчины были обуты в сапоги разного исполнения (лишь одни с тканевыми голенищами) или в кожаные тапки-туфли, некоторые из них имели шнуровку. Часть тапок, вероятно, являлись погребальными.
На женщинах и детях одежда фактически не сохранилась, вследствие использования хлопчатобумажных и иных лёгких тканей. Найдены только фрагменты атласных, шёлковых тканей и сетчатых кружев (шерсть?). Среди обуви отмечены туфли, ботинки, полусапожки, тапки. Заметим, что из светских погребений 14 женщин носили по две косы, при этом удалось определить у 7 ― они уложены на затылке, у 5 ― наверху, надо лбом (в том числе и у старообрядки). Также найдены скальпы: с распущенными волосами ― 2, с шиньоном ― 1, со скрученной косой («шишка») ― 1.
К сопровождающим погребённых вещам относятся стеклянные сосуды. Всего выделено 7 типов изделий. Предметы обнаружены в 48 могилах, и в одной ― пробка от сосуда. Это свидетельствует о том, что случаи с положением сосудов в гроб не превышали и половины от числа погребённых. Зафиксировано 41 изделие, установленное над правым плечом усопшего, как исключение ― располагали над левым плечом, у правого предплечья, у правого предплечья за гробом, у правого бедра, между бёдер ближе к коленям, между коленями, между голенями.
Сосуды представляют собой большей частью цилиндрические сыродутные бутылочки прозрачного и светло-зелёного стекла (середина XIX в.). Несколько реже использованы литые (со швом) сосуды, овальные в поперечном сечении, с покатыми плечиками и рельефными арочками на больших плоскостях, там обычно приклеивали этикетки (конец XIX ― начало ХХ вв.). Эти изделия относятся к аптечной посуде, в них помещали лекарства, химикаты, возможно, парфюмерные вещества (сосуд с точёной стеклянной пробкой). На одной частично сохранившейся этикетке читается «Екатеринбургская аптека», на другой ― «…аторіи». Часть сосудов оригинальны, например, тонкостенные цилиндрические, похожие на уменьшенные копии винных бутылок с высоким узким горлышком. Интересна плоская подпрямоугольная бутылка с рельефным изображением распятого Христа, с надписью на обратной стороне: «Святая вода, освященная крестом Господня».
В нескольких сосудах, чаще открытых, но с находящимися рядом пробками (пробковая кора), сохранилась маслянистая масса белого и жёлтого оттенков. Вероятно, остающееся после отпевания елейное масло в сосудах ставили в гроб к усопшим.
К необычным находкам, обнаруженным в погребениях, можно отнести монеты. По одной монете лежало на дне двух гробов в средней и узкой их частях, в одежде ― у третьего погребённого. По две монеты найдено в двух гробах: в одном ― у правого плеча, в другом ― у левого. Первые одиночные монеты достоинством, вероятно, 2 копейки имеют вензель императора Николая I и дату 1853 г. (одна), третья ― полушка 1845 г. (?). Одна пара монет ― также достоинством в 2 копейки тех же времён, вторая пара ― с датами 1875 г. и достоинством в 15 копеек каждая. Мелкие монеты ― медные, 15-копеечные ― серебряные. К отдельным находкам, найденным в гробах, относятся кирпич в одежде усопшего, в другом случае ― деревянный колышек.
Индивидуальными предметами являются нательные кресты, выявленные в большинстве погребений. Сохранность изделий чаще плохая. Кресты изготовлены из медных сплавов, камня, перламутра и дерева. Они, за исключением деревянных, принадлежали лично усопшим ещё при их жизни. Деревянные погребальные кресты одеты или положены к ним взамен подлинных (прижизненных), которые, возможно, оставляли в семье. Вероятно, в основном, по причине быстрого разрушения органического сырья, у одной трети захороненных крестов не обнаружено. По предварительной классификации, выделено 6 типов медных крестов, 2 типа каменных, 3 типа перламутровых и 8 типов деревянных, включая образцы наперсных и напрестольных (требных) из монашеских захоронений.
Кроме, а возможно, и вместо крестов, к некоторым погребённым были положены (или оставлены носимые при жизни) образки с изображением святых. Предварительно определены бронзовые, комбинированные эмалево-стеклянные и деревянные образки округлых, овальных и прямоугольных форм.
В нескольких гробах, в изголовье или на груди, были найдены небольшие прямоугольные иконки. Большая их часть изготовлена из дерева, они покрыты росписью по жести или чеканкой по меди, некоторые закрыты стеклом, под которым, вероятно, располагалось изображение на бумаге. Сохранность почти всех предметов плохая, распознать образы невозможно. Также обнаружены из бронзы: иконки, створка складня и тройной складень.
К индивидуальным вещам монашеских погребений относятся остатки конусных шапок с ушками и меховой оторочкой по низу (чёрного цвета), кожаные и тканые поясные ремни с железными и бронзовыми простыми пряжками, пояс, расшитый мельчайшим разноцветным бисером, бронзовые пуговки, чётки, изготовленные из кожи, шерстяных вязаных бусин, дерева, бронзы, стекла.
К сожалению, изыскания были прерваны в 2010 году. Планы по поиску, изучению и восстановлению разрушенных могил настоятельницы монастыря, игуменьи Александры (Неустроевой) и знаменитого уральского архитектора М.П. Малахова, во времена которых Ново-Тихвинский монастырь фактически заново был отстроен, и в частности был возведён Александровский собор, оказались пока неосуществлёнными.
На сегодняшний день можно констатировать, что в результате многолетних научных изысканий и продолжающихся исследований получена важная историческая информация о
монастырском некрополе Ново-Тихвинской сестринской обители. Так сложилось, что красивейший некрополь в советские годы был стёрт с поверхности земли, а также было уничтожено много могил наших предков, земляков. Беда состоит в том, что это уничтожение происходит и сейчас, осознание преступности и вандализма в своих действиях военными, властями всех уровней ещё не пришло. Слабо реагирует на необходимость восстановления исторической справедливости даже культурное сообщество.
 |
Екатеринбург. На городском монастырском кладбище
в монастырской роще. |
Кроме получения разнообразного, уникального научного материала для изучения истории Ново-Тихвинского монастыря, Екатеринбурга, Урала и, можно сказать, России, уже сейчас удалось найти потерянные могилы и «воскресить» фамилии ряда известных, уважаемых, заслуженных людей. Вот их имена: коллежский асессор
В.И.Ильин (начальник канцелярии Главного начальника горных заводов Урала генерала В.А.Глинки), А.П.Пол(н)осов (сын полковника, берг-инспектора Корпуса горных инженеров П.И.Поносова?), горный офицер, штабс-капитан А.В.Гилев (с родственницей), врач, меценат А.А. Доброхотов (по В.К.Некрасову), горный деятель, офицер, минц-мейстер, отец будущего Начальника горных заводов Урала Ф.И.Фелькнера, управляющий Екатеринбургским монетным двором И.Фелькнер (с женой и тремя дочерьми), горный деятель, учёный, организатор Уральского научного общества Н.К.Чупин, горный деятель, «мэр» Екатеринбурга А.А.Черкасов, купец I гильдии, промышленник, благотворитель, Почётный член и попечитель благотворительного общества им. Императрицы Марии, коммерции советник, надворный советник, кандидат и дважды «мэр» Екатеринбурга, кавалер нескольких орденов М.А.Нуров (с женой К.И.Нуровой и внучкой?), родственники писателя Д.Н.Мамина-Сибиряка — мать М.С.Мамина, племянница и старший брат, чиновник юстиции, присяжный поверенный В.Н.Мамин.
Имена ряда высших чиновников разных ведомств, протоиереев и других высоких чинов церкви, горных офицеров младших и средних чинов, найденных при изысканиях, предполагаем, можно ещё восстановить. Например, известно, что в «монастырской ограде» были погребены протоиереи: о. Крискент (Коровин), о. Григорий (Младов), о. Николай (Диомидовский) и другие. Архивы, анализ найденных материалов, восстановления по черепу могут помочь в этом деле. Кроме того, нашим известным историком-краеведом, художником, реставратором, униформологом В.К. Некрасовым была проведена огромная работа по поиску имён ушедших в иной мир екатеринбуржцев, в том числе и по «жителям» монастырского некрополя. Им выявлены более 100 фамилий, представители которых погребены на этом элитном кладбище Екатеринбурга. Среди них такие: Ошурковы, Злоказовы, Деви, Иосса, Европеус, Ардашевы, Жиряковы, Телегины, Турчаниновы-Соломирские и многие другие. Поэтому кроме именных памятных табличек по определённым нами фамилиям надо перечислить найденные В.К.Некрасовым и помянуть остальных наших предков добрыми и уважительными словами. Дело за «малым» ― построить часовню или иной памятный знак, по обещанию Екатеринбургской епархии.
 |
Екатеринбург. На городском монастырском кладбище
в монастырской роще. |
Но, думается, это не только их обязанность, но и гражданский, человеческий долг всех екатеринбуржцев. Например, всем миром нужно восстановить могилу нашего великого земляка, в честь которого организован Фонд его имени, вручают медали и премии его имени, проводят научные конференции его имени ― учёного-энциклопедиста, организатора Уральского общества любителей естествознания, организатора строительства и управляющего первого Горного училища и мужской гимназии г. Екатеринбурга Наркиса Константиновича Чупина. Его останки чудом сохранились на границе большого мусорного котлована (1940–50-х гг.). Бюст Н.К.Чупина каслинского литья, что заказали и установили его друзья и сподвижники из УОЛЕ, также чудом сохранился в Областном краеведческом музее. Это ли не провидение и необыкновенная возможность всё восстановить?! Будет место, куда можно прийти и поклониться этому человеку и другим, незаслуженно забытым.
Литература:
1. Гомельская С.З. Н.К.Чупин. Свердловск,1982.
2. Вишняков М. Тропою Черкасова. // Журнал «Уральский следопыт». 1992, № 10.
3. Злотников Ю. Обитель. // Журнал «Уральский следопыт», 1993, № 9.
4. Брылин А. Магдалина из села Покровского. // Журнал «Уральский следопыт». 1995, № 2.
5. Винокурова Э.П. Металлические литые крестытельники XVII в. // «Культура средневековой Москвы. XVII век». М., 1999.
6. Ворошилин. С.И. Храмы Екатеринбурга. Екб., 1995.
7. Некрасов В.К. Некрополи старого Екатеринбурга. // «Уральская старина», № 4. Екб., 2000.
8. Фёдоров Ю. Образ креста. История и символика православных нагрудных крестов. СПб., 2000.
9. Гнутова С.В., Зотова Е.Я. Кресты, иконы, складни. Медное художественное литьё XIX – начала ХХ вв. М., 2000.
10. Погорелов С.Н., Святов В.Н. Захоронения первопоселенцев г. Верхотурья и г. Каменска-Уральского. // «Культура русских в археологических исследованиях». Омск, 2002.
11. Некрасов В.К. Заметки об археологических раскопках в Екатеринбургском Ново-Тихвинском монастыре. // «Уральская старина». Вып. 6. Ек., 2004.
12. Наркис Константинович Чупин (1824–1882). К 180-летию учёного-краеведа. Библиографический указатель. Составитель Колосова Т.А. Екб., 2004.
13. Погорелов С.Н. Охранные исследования захоронений Ново-Тихвинского женского монастыря. // «Культура русских в археологических исследованиях». Омск, 2005.
14 Погорелов С.Н., Попов В.А. Культовая атрибутика из погребений Ново-Тихвинского женского монастыря. // «Культура русских в археологических исследованиях». Омск, 2005.
15. Погорелов С.Н. Архитектурно-археологические исследования культовых объектов в исторических городах Свердловской области. // «Материалы Всероссийской научно-практической конференции. Православие в судьбе Урала и России: история и современность». Екб., 2010.
16. «Материалы к „Русскому провинциальному некрополю” Великого Князя Николая Михайловича». РГИА. Вып. 1. Екатеринбургская, Оренбургская и Пермская епархии. Публикация Шилова Д.Н.
Учреждение культуры “Банк Культурной Информации” © 1990-2013
Источники:
Об элитном некрополе Ново-Тихвинского монастыря и городском монастырском кладбище в монастырской роще.
© Екатеринбург. Заметки горожанина. ArtOleg
Фрагмент Генерального плана города Екатеринбурга 1856 года.
На карте отчетливо видно, что множество захоронений расположены на обширной территории, как у собора Александра Невского, так и за монастырской оградой на территории Монастырской рощи — это так называемое
городское монастырское кладбище. И это по состоянию на середину XIX века! После уничтожения монастырского некрополя и Городского монастырского кладбища в 1930-х гг. этот опустошённый участок Монастырской Рощи стали называть
новой Зелёной Рощей взамен Старой.
► Посмотреть Генеральный план города Екатеринбурга 1856 года полностью
Ниже рисованная схема Ново-Тихвинского монастыря с двумя кладбищами. Из архива краеведа В. Шитова. Снял с плана краевед В. Некрасов.
Ново-Тихвинский монастырь с двумя кладбищами: кладбище монастырской ограды — Элитный некрополь и городское монастырское кладбище в монастырской роще в плане города Екатеринбурга.
Монастырь основан в 1799 г. Планировка начала XX века.
Сделал наложение рисованной карты на современную. Нестыковки есть т.к. рисованная карта более компактная, но сути это не меняет, городское монастырское кладбище доходило до ул. Народной Воли ― Шейнкмана, то есть занимало огромную территорию Рощи. Пунктирная вертикальная линия на рисунке ― это визуальное продолжение переулка Саперов...
Увы, но в наши дни с советских времён на территории городского монастырского кладбища разбит парк Зелёная роща. Теперь в парке оборудован небольшой стадион с детскими площадками. И сейчас мало кто из горожан помнит и знает историю этого места, и то, как наши предки распорядились судьбой этого погоста.
Было-стало. Прим. кон. 1910-х нач.1920-х гг./2013 гг.
Вид в противоположную сторону парка. Вдали виднеется жилой дом на углу ул. Шейнкмана — Народной Воли.
 |
| Здесь было кладбище |
Еще хочу поделиться своими наблюдениями в парке. Ближе к территории монастыря, обратил внимание на прямоугольные углубления. Некоторые из них параллельны друг другу, а какие-то наоборот расположены под разными углами.
В воспоминаниях краеведов я встречал описание того, что в парке Зелёная роща еще кое-где можно было увидеть сохранившиеся могильные холмики, так как сносили кладбище у собора и в Монастырской роще быстро и не особо утруждались выкапыванием захоронений. Но, то холмики, а здесь ― ямки.
Или может быть взглянуть иначе ― холмики от времени рассыпались, а дорожки вокруг могилок еще подчеркивают прямоугольную форму. Хотя, некоторые более явные, как будто были вырыты не так давно. Что это может быть ― работали археологи или по-тихому черные копатели?.. И раньше, гуляя летом или зимой, я как-то этих "ямок" не замечал. А сейчас, когда еще опавшая листва не совсем закрыта снегом, то это хорошо подчеркивает эти места... Вопросов много, а ответов пока мало.
Такова история и нынешнее состояние одного из крупнейших некрополей Екатеринбурга. И больше чем уверен, до сих пор, ещё кое-где в парке, да и у собора Александра Невского со стороны генеральских дач (где в свое время жил маршал Г.К.Жуков) сохранились захоронения. Но это тема для отдельного рассказа.
 |
Раскопки в монастыре.
2008 г. © фото ArtOleg |
|
 |
Фрагменты надгробных плит.
2008 г. © фото ArtOleg |
|
После прочтения этой статьи у меня возникло двоякое чувство, с одной стороны авторы хотели сделать некий "экскурс" в прошлое Зеленой Рощи с привязкой к нынешней ситуации, но, с другой стороны, попытались ввести в заблуждение простого обывателя. Скорей всего у авторов, как у экологов задача была сделать в статье акцент на Зеленой Роще, как на уникальном объекте городского озеленения, а не как археологическом и историческом объекте принадлежащем монастырю. Приведу несколько примеров:
Странная логика. Стало быть, речка Монастырка просто протекала рядом и ее также случайно назвали Монастыркой, и про пруд монастырский ни слова, также и про монастрыские угодья, которые украшали Монастырскую Рощу, и что Зеленая Роща изначально вообще была в другом месте, авторы тоже не упоминают. И зачем публиковать плохого качества фотографию городского монастырского кладбища, где не видно собора Александра Невского? Поискав в сети можно найти фото приемлемого качества. И ссылаясь на «Историческое описание» В.Иконникова (1875) авторы безапелляционно утверждают, что в Екатеринбурге монастырю не принадлежали земли кроме тех, которые были обнесены общим ограждением. Но в том же
С. 307. Да и на фрагменте карты Екатеринбурга 1856 года, что приводил я выше, ясно видно, где на тот момент находятся захоронения...
