Дворянин из «Уральского рабочего»

На рубеже 1936-го и 1937 годов в свердловскую квартиру карикатуриста газеты «Уральский рабочий» Андрея Викторовича Кикина въехал новый постоялец, которого «ответственный квартиросъемщик» называл исключительно «Учитель».

Новым постояльцем на три месяца стал знаменитый художник, один из основоположников советского авангарда Владимир Евграфович Татлин. Тогда его пригласили в столицу Урала создавать спектакль «Пушкин» в местном Драматическом театре.

С Андреем Кикиным он познакомился еще в 1924 году, когда стал преподавать последнему в Московском художественном институте ВХУТЕИН. В те годы молодой студент и начал творческую карьеру в качестве иллюстратора в сатирическом журнале «Крокодил». А уже в 1931 году перебрался с женой Людмилой Яковлевной и трехлетним сыном Далем в Свердловск, поступив на работу художником в редакцию газеты «Уральский рабочий». Правда тогда он, конечно же, старался не упоминать о том, что был совсем не рабочего происхождения, закончил с золотой медалью Александровский дворянский институт и свободно говорил на трех языках.

Людмила Яковлевна и Андрей Кикины.
Свердловск, 1935 год.

Вообще же он был уже не первым из Кикиных, которые обосновались в Екатеринбурге. Даже в письмах основателя города Георга Вильгельма де Геннина встречаются письма, адресованные адмиралу Кикину. С 1839-го по 1844 годы на улице Ново-Московской проживал унтер-шихтмейстер 1-го класса Уральского Горного правления Михайло Александрович Кикин, а 29 марта 1885 года со сцены Общественного собрания пела на «чрезвычайно интересном музыкальном вечере» некто госпожа Кикина. Еще же Кикины числились жителями на разных улицах города XIX века — отставной мастеровой с Коковинской, крестьянин Тимофей Федорович с Третьей Мельковской и мещанин с улицы Спасской. И даже на выставке Уральского общества любителей естествознания 1887 года членом комиссии по археологии, антропологии, этнографии был выбрал некто И. И. Кикин. А последними Кикиными, покинувшими город в годы Гражданской войны, была семья Екатерины Яковлевны Кикиной — вдовы коллежского секретаря с ул. Колобовской, 44 (ныне ул. Толмачева).

Но вернемся к судьбе Андрея Викторовича. Подрабатывал художник А. В. Кикин в середине 1930-х годов и в железнодорожной газете «Путевка». А в 1936 году он стал первым иллюстратором уральских сказов Бажова, впервые изобразив Хозяйку Медной горы. Еще по заказу местных издательств он иллюстрирует произведения Д. Н. Мамина-Сибиряка и многих других уральских писателей. Привлекали его к работе и местные типографии. Так, многим свердловчанам в 1932 году вручали «кикинские» почетные грамоты, отпечатанные в местной хромолитографии.

Фонтан с лягушками у Дворца пионеров.

 А пока передовикам производства вручали награды, сам автор бегал на занятия в Свердловский художественный техникум, преподавая студентам скульптуру. Позже один из крупнейших скульпторов Южного Урала Паисий Яковлевич Фоминых, автор многочисленных памятников и чугунных уральских скульптурок, назовет скульптора Кикина своим лучшим учителем.

То, что Андрей Кикин был мастером далеко не местного уровня, говорит и то, что его бронзовая работа в 1936 году украсила могилу писателя Анри Барбюса на парижском кладбище Пер-Лашез. Произошло это так. 30 августа 1935 года умер один из самых известных писателей Французской республики. Он был близок официальной советской политике как революционно настроенный писатель, но и странным образом находил понимание у себя на родине. Виной всему был — талант! И советское правительство решило украсить могилу писателя памятником из СССР. Над этим политическим заказом трудились уральские мастера камнеобрабатывающих мастерских Свердловского Домтяжпромурала, промартели «Мраморский кустарь», рабочие Мраморского отделения и гальванопластической лаборатории Гранильной фабрики и литейщики Каслинского завода. А руководили созданием монумента художник К. П. Трофимов, скульптор А. В. Кикин и инженер А. А. Антипин.

 

Фото отсюда

 Уже через год после смерти литератора, 24 августа 1936 года, во дворе свердловского дома промышленности (ныне известного как «Пентагон» на ул. Малышева) открылся многотысячный митинг. В центре огромного двора на мраморном стилобате, в окружении яшмовых блоков стояла родонитовая стела. На ней был укреплен бронзовый барельеф писателя, выполненный скульптором Кикиным по слепку, присланному ему парижанином Аронсоном. Внизу же блестели позолоченные латунные буквы с именем писателя и табличка «Другу рабочего класса Франции, достойному сыну французского народа, другу трудящихся всех стран, глашатаю Единого фронта трудящихся против империалистической войны и фашизма товарищу Анри Барбюсу от трудящихся Урала (СССР)».



Андрей Кикин. Графика.

Через несколько дней после изготовления в Свердловске блоки и бронзовый барельеф перевезли в Ленинград и погрузили на корабль до Антверпена. Там из бельгийского порта его на поезде довезли до столицы Франции. В открытии монумента на кладбище Пер-Лашез участвовало около 50 тысяч парижан, и в Свердловск пришло письмо от семьи писателя, заканчивающееся фразой: «…Прошу вас передать всем нашу братскую и полную восхищения благодарность».

Но по своей специальности Андрей Викторович Кикин все же был художник-монументалист. Так что заказывали ему и живописные панно для Свердловского дома литературы и искусства на улице Пушкина (ныне Дом писателя). Для последнего им были созданы живописные панно, посвященные Бетховену,  Пушкину и  Леонардо да Винчи. В Свердловском же краеведческом музее сохранилась и другая работа мастера — картина «Обработка дерева», созданная для экспозиции музея 1930-х годов.

В 1937 году, в связи с предстоящим открытием на площади Народной Мести Свердловского дворца пионеров, решили создать фонтан и объявили конкурс. Выиграл его Андрей Кикин, перед этим посадив перед собою в мастерской своего девятилетнего сына Даля и вылепив с него скульптуру мальчика, державшего в руках огромную рыбу. Благодаря этому-то творению в 1937 году его и приняли в Союз художников СССР.

 

Л. Бетховен. Эскиз панно,
1935 год, Свердловск.

Кстати, это был уже не первый свердловский фонтан, который был создан Кикиным. Так, в 1934 году на главной площади города в сквере у пассажа им была вылеплена скульптурная группа для фонтана, изображавшая мальчика и девочку, играющих у запруды. Моделями для пассажного фонтана были выбраны его дети — сын Даль и дочь Ирина. А вот с какой же модели он лепил чугунных свердловских лягушек «из фонтана на площади Народной Мести», история умолчала.

Но однажды в декабре 1937 году в его квартиру постучал сотрудник НКВД, живший в этом же подъезде. Он тихо сообщил: — Андрей Викторович, на вас пришел донос. Мой вам совет: уезжайте, искать вас скорее всего не будут…

Спешно бежав с Урала, Андрей Викторович с семьей обосновался в Горьком, где их и застала Великая Отечественная война. Теперь он уже не рисовал, а чертил проекты боевых машин на эвакуированном артиллерийском заводе «Новое Сормово». Вновь его соседом по квартире на улице Краснофлотской, 112, на четыре месяца 1941—1942-х годов стал эвакуировавшийся столичный художник В. Е. Татлин. Тогда же он привез еще и своего сына Владимира. Именно из квартиры Кикиных сын художника Татлина ушел на фронт, и в этом же 1942 году погиб от пули немецкого стрелка.

А после окончания войны Андрей Кикин украшает город Горький (ныне Нижний Новогород) многочисленными монументальными скульптурами —  Горького и  Чкалова, изобретателя Кулибина и патриота Козьмы Минина.

 

Фонтан «Мальчик с рыбой» у Вознесенской церкви.
1982 год.

Не стало же карикатуриста, монументалиста, скульптора и живописца Андрея Викторовича Кикина «из села Верякуши Нижегородской губернии» 9 декабря 1963 года. 

Источник

Кто выше мэра?

 Татьяна Казанцева, Облгазета, 2013

Восемнадцать лет назад на крышу администрации Екатеринбурга
после пятилетней реконструкции вернулись «люди труда» – трёхметровые
скульптуры, символизирующие представителей разных профессий.
Фото Алексея Кунилова

Сегодня молодые горожане с интересом разглядывают и фотографируют скульптуры на крыше мэрии, но порой иронически называют их «горгульями». Кого именно изображают трёхметровые фигуры, они не знают. Выяснилось, что и представители старшего поколения затрудняются с идентификацией скульптур. Кто же день и ночь смотрит на уральскую столицу сверху вниз?

Сегодня здание мэрии венчают 16 фигур — собирательных образов шахтёров, атлетов, колхозниц, музыкантов, учёных, которые по замыслу советских создателей олицетворяли рабочий класс, крестьянство, интеллигенцию. Эти скульптуры были установлены в 1950-е годы, когда здание горсовета надстроили — появились башня с часами и шпиль. В начале 90-х годов бетонные изваяния решили снять из-за того, что они совсем потрескались, раскрошились и грозили обвалиться на прохожих. Тогдашние городские власти даже поставили по периметру здания большие цветочные вазы, мешающие близко подойти к стенам горсовета — «во избежание». А потом всё же решились и отправили скульптуры на реставрацию — в свердловские-екатеринбургские мастерские объединения «Росмонументискусство».

Трёхметровые фигуры из алюминиевых листов имеют внутренний каркас,
который надёжно держит «тело». Скульптура с «приветствующей» рукой
на снимке сверху, судя по кирке в опущенной руке, — «шахтёр». А за ним —
«колхозница» со снопом колосьев. Эти фигуры повторяются на другой стороне
фасада мэрии. Кстати, горожане говорят, что часто видят возле «шахтёра»
больших ворон — наверное, им удобно отдыхать на его протянутой руке.
Фото devel43.livejournal.com

Реставрировали «людей труда» три мастера — Н.Куклин, А.Чернышов, В.Задорин. Было решено восстановить их не в бетоне, а в алюминии. Части из алюминиевых листов сваривались, вся фигура тонировалась, а затем под неё подводился каркас — получалась легкая, прочная и устойчивая статуя.

Работали неспешно — финансирование подводило, к тому же в то время постоянно шли идеологические споры — нужны ли на горсовете «шахтёр», «колхозница», «скрипачка»? Было решено, что художественной ценности они не имеют. Дело в том, что создавались эти фигуры наспех группой авторов, и настолько небрежно, что реставраторам приходилось исправлять их ошибки. Например, голова атлета сидела на такой длинной и неестественно повернутой шее, что чуть не падала на правое плечо. Но зданию они всё же придавали неповторимость, подчёркивали своеобразие «сталинского ампира».

Возвращаться на своё законное место фигуры начали только в августе 1995 года. Тогда вернули только четыре изваяния, со временем к ним прибавились и остальные собратья. Сегодня в администрации Екатеринбурга, кажется, уже не осталось людей, знающих, «кто есть кто». Кого изображают скульптуры, есть ли у них официальные названия, затруднились ответить практически все собеседники — сотрудники управления делами, управления зданиями мэрии и даже Главархитектуры. В отделе по делам архивов администрации Екатеринбурга вопрос «ОГ» назвали интересным, но сообщили, что архив ведёт свою работу с 1992 года, поэтому данных о фигурах здесь нет. Не смогли вспомнить историю двадцатилетней давности и городские депутаты, включая тех, кто уже не первый созыв заседает в местном парламенте.

Новое лицо в мэрии Екатеринбурга — Евгений Ройзман, на днях получивший удостоверение главы города, нашим вопросом заинтересовался.

— Я не знаю, что именно это за скульптуры, но очень интересно узнать. Насколько мне известно, к их созданию приложил руку тот же скульптор, чьи работы — «метательница копья» и «дискобол» — когда-то стояли на Набережной городского пруда со стороны дома Севастьянова. Они, к слову, изображены на картине Александра Бурака 1947 года.

Евгений Ройзман пообещал в ближайшее время выяснить историю создания фигур, поговорив со знакомыми художниками. Есть ещё одна любопытная деталь, которую нам не смогли пояснить историки и краеведы: сколько фигур было установлено изначально? Как нам сообщил наш коллега Владимир Голубев, правнук архитектора Георгия Голубева, который в своё время создавал здание мэрии, раньше на крыше здания было больше скульптур, чем сейчас. Видимо, какого-то шахтёра или колхозницу всё-таки сместили со своего постамента.

Источник: https://www.oblgazeta.ru/society/12485/