«Богатыревы. Династия Невьянских иконописцев»

 В Екатеринбурге в музее ИЗО в рамках выставки «Богатыревы. Династия Невьянских иконописцев» совместно с Департаментом Искусствоведения УрФУ 23 июля состоялась лекция: «Шедевры и подделка: иконопись Нового времени XVIII-XIX вв». В ходе встречи были рассмотрены понятия «подражание», «копия» и «подделка» в отношении развития традиции иконописи в России, а также представлены некоторые способы технологического изучения произведений невьянской школы.

В качестве экспертов встречи выступили:
Юлия Сирина — зам. директора музея по выставкам и развитию, куратор выставки «Богатыревы. Династия невьянских иконописцев».
Евгений Ройзман — основатель первого в России частного музея иконописи Невьянская икона. Денис Ильичев — сотрудник Лаборатории экспертизы и реставрации УрФУ
Модератор: Алексей Глазырин — генеральный директор группы компаний «Ньютон».

Организация выставки «Богатыревы. Династия Невьянских иконописцев» стала возможна благодаря сложной и многолетней реставрационной работе. Так, впервые представлен полный комплекс икон домовой церкви из усадьбы Расторгуевых-Харитоновых, демонтированный в начале XX века. На выставке представлены также иконы и прориси из разных музеев и частных собраний.

Невьянская школа иконописи на Урале

В отличие от широко известных древних иконописных школ — новгородской, псковской, московской — невьянская школа возникла и сформировалась лишь в XVIII-XIX столетиях. Ее творцами были старообрядцы, отвергнувшие церковную реформу середины XVII века и бежавшие из северных и центральных районов страны. Они перенесли на Урал Древнюю Русь с ее многовековым культурным наследием.

Понятие «невьянская школа», употребляемое по отношению к уральской старообрядческой иконе, в достаточной мере условно, но не произвольно. Город Невьянск, выросший из поселка при металлургическом заводе, основанном в верховьях реки Нейвы в конце XVII века, стал старообрядческим центром Урала. Он и собрал лучших иконописцев.

Передававшееся из поколения в поколение иконописное мастерство, существование династий, таких как Богатыревы и Чернобровины, наличие излюбленных иконографических типов, характерных стилистических признаков и приемов темперной техники — все это позволяет говорить о невьянской иконописной школе. Для нее характерны удлиненные пропорции фигур, изысканность поз, тонкость письма. Невьянцы искусно владели всеми секретами мастерства и умели выразительные средства живописи слить в единое целое.

Какие бы традиции ни просвечивали в невьянской иконе, она, прежде всего, опирается на XVII век, искусство которого стало протографом для всего позднего иконописания. Главными в невьянской школе оказались традиции, заложенные художниками в середине XVII века в Ярославле, Ростове Великом и Костроме. Старообрядческая уральская икона дала нам примеры более органичного и творческого развития древнерусских традиций, чем, скажем, сделанная «под старину» палехская, пусть и предназначенная для нововерческой церкви.

Постепенно невьянская икона стала эволюционировать в сторону декоративного искусства, становясь роскошной вещью, олицетворяющей баснословные капиталы уральских промышленников. Невьянская иконопись уходила в прошлое, но уходила не бесследно. Она оказала заметное влияние на фольклорную икону, дольше не растратившую творческий потенциал, на местную книжную миниатюру, на роспись по дереву и металлу, на всю художественную культуру Урала.

Фото и вступление: Олег Матвеев

Использованы материалы:
https://vk.com/muzei_izo ЕМИИ
https://www.nkj.ru/archive/articles/10974/ (Наука и жизнь, НЕВЬЯНСКАЯ ИКОНОПИСЬ)

Золотом и салом

Купцы Баландины подарили старообрядцам Екатеринбурга храм, а горожанам — мост
 Сергей СКРОБОВ 

Особняк на ул. Розы Люксембург, 75.
Фото: Наталья ЖИГАРЕВА.

Немногим век назад каждый екатеринбуржец, проезжая по Вознесенскому проспекту в сторону железнодорожного вокзала, пересекал реку Мельковку. С 1856 года проспект украшал красивый каменный мост, построенный на средства купца Степана Баландина. Мост исчез лишь в 1930-х годах вместе с самой рекой, заключенной в подземную трубу под современной улицей Шевченко.
Купец был выходцем из старообрядческой семьи, которая имела отношение к четырем самым влиятельным салотопленным фирмам Урала XIX века. Наряду с семействами Бородиных, Тарасовых и Ошурковых, Баландины имели свой торговый оборот в два миллиона рублей в год, отправляя через петербургский и таганрогский порты сотни тысяч пудов сала для Западной Европы и Константинополя.
Семья была настолько большая, что в итоге породнилась едва ли не со всеми влиятельными гражданами уральского бизнеса — Толстиковыми, Верходановыми и Рязановыми. Имели они многочисленные жилые усадьбы на улицах Уктусской и Большой Вознесенской, Водочной и Главном проспекте.
Среди наиболее известных из женщин этого рода была Александра Ивановна Баландина, вышедшая замуж за екатеринбургского врача Владимира Александровича Падучева. Горожанам она запомнилась как действительный член общества попечительства о начальном образовании в Екатеринбурге и член «Дамского кружка», который организовывал сбор теплых вещей для фронтовиков, табака, уход за ранеными в госпиталях Первой мировой войны.
Но подлинную власть и богатство Баландины заработали на золоте. Слухи о россыпях сибирского золота ходили с середины XVIII века, но первыми добрались до сибирского золота екатеринбургские сальники только в начале 1830-х годов. Тогда в Сибирь промышленниками Рязановыми была послана разведочная партия под руководством то ли Степана, то ли Алексея Ивановича Баландина. Баснословное содержание таежного золота в открытой россыпи дало возможность промывать сразу по пуду «презренного металла» ежедневно. Этот-то поток золота и хлынул в Екатеринбург, превратив его на время в «золотую столицу» России.
После такой удачи купец второй гильдии Степан (Стефан) Иванович Баландин заказал для своей домовой часовни памятную икону «Рождество Христово», которую для него в 1832—1837 годах исполнила невьянская мастерская Богатыревых. В каком своем особняке он держал памятную икону, неизвестно.
Самым главным домом семьи был каменный особняк с мезонином на левой стороне улицы Архиерейской (ныне ул. Чапаева, 7). Но особо известным стало здание, в котором ныне разместился Учебный театр Екатеринбургского театрального института. Этот участок купеческая семья Баландиных приобрела 15 февраля 1805 года. А с 1873 года купчиха Клавдия Аникеевна Баландина передала здание под «Екатеринбургское Общественное Собрание» — первый городской клуб «для приятного препровождения времени в дозволенных играх, чтении газет и журналов».
Но вернемся в середину XIX века. Так, весной 1861 года родилось новое «Екатеринбургское товарищество» по добыче золота. Пайщиками его стали и без того уже богатые староверы — Г. Ф. Казанцев, С. И. Баландин, А. Я. аритонов и С. Л. Тарасов еще больше разбогатели на невиданном предприятии. Именно в это время один из жилых домов купеческой семьи передается в дар местной Свято-Троицкой старообрядческой церкви Белокриницкого согласия. Расположенный ныне на улице Розы Люксембург, 75, он был в 1835 году перестроен «с устройством мезонина по образцовому проекту». Чертеж этого особняка выполнил тогда унтершихтмейстер Д. Волегов и утвердил к строительству городской архитектор М. Малахов. В этом-то здании храм просуществовал вплоть до 5 марта 1930 года. Но еще до этого, в честь 300-летия семьи Романовых, в 1913 году рядом была построена памятная колокольня, от которой ныне осталась лишь нижняя часть. В документах этого «баландинского дара» фигурировал и купец С. В. Янин, помогавший устроить все «в лучшем виде».
От всего богатства староверческого рода Баландиных из его роскошных особняков осталось всего лишь несколько предметов — невьянская икона «Богоматерь Тихвинская», фаянсовые фрагменты гарднеровского столового сервиза XIX века для пирогов, рыбы и утки, а также коллекция из 162 медных монет.

Дом купца Баландина на ул. Чапаева, 7.

Кстати
В марте 1931 года во время ремонта чердака здания по ул. Люксембург, 75 заведующим научно-исследовательским отделом Уралоблдортранса А. С. Мачулиным был обнаружен клад медных медалей Санкт-Петербургского монетного двора. Более чем шестьдесят образов отечественной нумизматики были упакованы вместе с такими образцами, как медали в память 50-летия Петербургского университета 1869 года и в память 50-летия Михайловской артиллерийской академии 1870 года, большая и малая медали в память открытия памятника Екатерине Второй 1873 года, медаль Кубанской выставки. Кому принадлежала эта нумизматическая ценность, так никто и не выяснил...

Источник

Ангел в деканате

Научно-методический отдел
Март 2017 года

В ходе выполнения государственного задания 2017 года специалистами научно-методического отдела НПЦ по охране и использованию памятников истории и культуры Свердловской области подготовлен для утверждения проект предмета охраны объекта культурного наследия регионального значения «Здание бывшего Екатеринбургского духовного училища», расположенного по адресу: Россия, Свердловская обл., г. Екатеринбург, ул. 8 Марта, 62. Этот дом известен сегодня жителям Екатеринбурга как старый корпус СИНХа - Института Народного хозяйства.

Историко-культурное исследование объекта, проведенное для обоснования проекта предмета охраны, выявило ряд интересных фактов по истории здания.

Здание духовного училища было построено в нашем городе в начале ХХ века на углу улицы Уктусской (совр. 8 Марта) и Монастырской (совр. Народной Воли) на месте прежней классицистической постройки. Новый дом был построен в формах так называемого «кирпичного стиля», популярного на рубеже ХIХ – ХХ веков.

Это здание неоднократно перестраивалось: в 1930-е годы оно было надстроено и видоизменено в духе новой стилистики конструктивизма, в 1950-е годы – в формах «советской неоклассики». 

Изменения коснулись не только фасадов дома. Неоднократно менялись его интерьеры. Но, как показало обследование здания, до сих пор на третьем этаже в помещении бывшей домовой церкви сохраняется изображение Серафима. Это позволяет предположить сохранность церковных росписей под поздним штукатурным слоем.

 
Источник

Рыбалка в Екатеринбурге

Интересное видео рыбалки на реке Исеть. Автор TVB-ЛовиТ
 

В екатеринбургском парке Блюхера «вышли» на поверхность старинные могилы

| Кладбища Екатеринбурга

Александра Газизова

В парке на улице Блюхера в Екатеринбурге, разбитом еще при СССР на месте старинного кладбища, начали подниматься на поверхность надгробия. Одна могильная плита, под которой захоронен младенец (год рождения и смерти — 1889) обнажилась полностью и находится прямо возле пешеходной тропинки, от других пока заметны только углы.

«Плиту, которая сейчас полностью находится на поверхности, жители пытались присыпать землей, но это помогло только на некоторое время. Видимо, парк проседает, а власти бездействуют вместо того, чтобы навести порядок», — рассказал житель одного из домов неподалеку от парка.

Напомним, в 2015 году в парке начинали строить лютеранскую кирху, но в самом начале работ бур наткнулся на могильную плиту. Камень был направлен на экспертизу, после этого весь парк было решено отнести к объектам культурного наследия. Однако процесс внесения площадки в специальный реестр застопорился, поэтому на данный момент власти не могут предпринять никаких действий, чтобы убрать плиты или, наоборот, защитить их от разрушения.

«Пока парк находится в статусе выявленного ОКН, чтобы окончательно стать памятником, ему требуется еще одна экспертиза. Научно-производственный центр по охране памятников пока не определил время, когда она будет проведена. На очереди стоят другие объекты, плюс есть финансовые трудности. Но пока экспертиза не будет проведена, проводить любые действия с плитами запрещено. Нельзя, например, засыпать их землей — это будет квалифицироваться как административное правонарушение, которое повлечет за собой штраф», — рассказали в областном управлении по охране ОКН.

 

Источник

Тамплиер с улицы Тверитина

В 1920-х годах уральским чекистам пришлось схлестнуться с древним тайным орденом
Лев КОЩЕЕВ

Местным краеведам эта история оставалась неизвестна десятилетия по той причине, что все материалы оказались в архивах Москвы и Краснодара.
Чем и кем только не занимались чекисты той поры! Следили за американскими разведчиками, действовавшими под видом «спасителей от голода», советовали горнякам, как тем работать. Листая архивы, быстро перестаешь чему-либо удивляться. Но когда мелькает слово «тамплиеры», спина холодеет — что-о?!

В центре — один из руководителей ОГПУ
на Урале в 1920-х Григорий Семенович Мороз,
участник октябрьских событий 1917 года в Петрограде.

Из глубины веков
Тут для тех, кто не особо осведомлен, стоит пояснить: военно-монашеский орден тамплиеров (храмовников) был учрежден в 1118 году французскими рыцарями. Вступавшие в орден дворяне клялись безвозмездно защищать отвоеванные у иноверцев земли в Палестине и христианских паломников к святым местам. За два века орден стал могущественнее любого европейского монарха или папы римского. Скорее всего, это его и сгубило — в 1307 году тамплиеры были арестованы и почти все казнены, имущество конфисковано. Формально их обвинили в ереси и сатанизме.Вполне возможно, это было клеветой, но в итоге родилась легенда, что тамплиеры владели неким сокровенным знанием, ушли в глубокое подполье и теперь тайно правят миром. Из того же разряда ничем не доказанное утверждение, будто тесные контакты с тамплиерами поддерживал владимирский князь Андрей Боголюбский, а после разгрома в Западной Европе многие воины ордена бежали в Россию, прихватив с собой сокровища — как драгоценности, так и Священный Грааль.

Причуды пожилого революционера
Мистицизм, идеи духовного совершенствования и до революции были востребованы в среде русской интеллигенции, не утратили они популярности и с приходом советской власти. Кинорежиссер Александр Эйзенштейн, театральные деятели Михаил Чехов, Юрий Завадский, Рубен Симонов — все они были членами различных тайных орденов.
Однако история «советского тамплиерства» началась с того, что в конце 1917 года на родину из эмиграции вернулся давний борец с самодержавием Аполлон Карелин. Когда-то он был народником, потом примкнул к народовольцам, стал эсером, а в 1911 году проникся идеями анархистов.
Нескольким своим знакомым в Москве Карелин поведал, что в эмиграции вступил в ряды тамплиеров и даже уполномочен сформировать на Родине «восточный отряд» ордена. Он был убежден, что между тамплиерством и анархизмом есть глубокое идейное родство.

Заблудшие чудаки
Одним из сподвижников Карелина был Н. К. Богомолов. К тому иногда во время приездов в Москву заглядывал одноклассник по реальному училищу екатеринбуржец Николай Ладыженский, очень интересующийся оккультизмом. В 1919 году Богомолов познакомил его с Карелиным. В 1926-м Богомолов посоветовал Ладыженскому создать дома кружок из соратников по увлечению. Мол, так у вас дело пойдет быстрей. И даже быстренько посвятил Ладыженского в тамплиеры.
Ладыженский собрал в Свердловске «мистический кружок Эона» («МикруЭ»). В его домике на улице Тверитина собиралось человек десять увлеченных мистицизмом — рабочие, служащие. Так появилась самая, возможно, северо-восточная за всю историю старинного ордена его организация.
Правда, вроде бы собрания кружка участникам быстро наскучили: какие-то полудетские ритуалы с передачей розы по кругу, обсуждения евангельских текстов... Каждый кружковец интересовался чем-то своим, но все они так и не получили в кружке ничего для себя интересного.

Потомок династии
Среди прочих кружковцев бросается в глаза имя Константина Ошуркова. Да-да, сын Михаила Михайловича, владевшего очаровательным поместьем на Архиерейской улице (ныне Чапаева) представителя известного в городе клана предпринимателей.
В краеведческих книгах можно прочитать, что «семья готовила Константина по торговой части». Однако, как выясняется, это не совсем так. Михаил Михайлович умер, когда Костя был совсем маленьким, и дядья капитально обделили его при дележе наследства. Выросши, он попытался восстановить справедливость. Причем в суде его представлял не кто-нибудь, а молодой юрист Николай Крестинский. В 1918 году большевик Крестинский станет… министром финансов всей Советской России.
Константин действительно какое-то время учился в Петербурге на юриста, но потом понял, что это «не его», и занялся изучением археологии. В эмиграцию после революции не уехал, переменил множество работ — был и пчеловодом, и хранителем коллекций биофака УрГУ. В описываемое время жил в селе Курманка, изготавливал для музеев макеты.
Опаленные солнцем
Посиделки в доме Ладыженского то ли остались незамеченными ОГПУ, то ли уральские чекисты сочли их безобидными. Словом, все бы обошлось, если бы часть кружковцев, включая самого Ладыженского, не попыталась улучшить свой быт. Устав от жизни впроголодь и мрачной уральской погоды, они друг за другом перебирались туда, где солнце ярче и яблоки падают на голову — в Сочи.
Тогда тот был не сияющим курортом, а, наоборот, глухим захолустьем, где было довольно много пустовавших земель. Прознав про это, сюда потянулись на житье мистики, богоискатели, толстовцы со всей страны. Казалось, что благодатная природа щедро обеспечит пропитанием, да и в прочем обстановка идеальна для духовных поисков.
О конспирации вообще не пеклись. Возникали целые селения оккультистов, на территории которых советской власти практически не было — ни партячеек, ни профкомов, ни сбора средств на аэропланы. Да и в разговорах с местными поселенцы не считали нужным скрывать свое негативное отношение к большевикам, которых они не любили в особенности за гонения на религию.
И ведь все это у самой границы. Вдруг завтра высадка интервентов — а тут сотни человек контрреволюционного элемента…

Злосчастное письмо
У черноморских чекистов копилась тревожная информация, но, вполне вероятно, именно действия Ладыженского стали спусковым крючком. Беспокоясь, как найти работу на новом месте, он по пути сделал остановку и нанес визит все тому же Богомолову. У того и вправду в Сочи оказался знакомый Яков Чага, и он дал рекомендательное письмо к нему. Толку от этого не было никакого, Чага с трудоустройством помогать не стал. Но для чекистов все это стало доказательством связи кавказских мистиков в лице Чаги с московскими анархистами. Его заподозрили в создании тайной организации на Северном Кавказе.
В августе 1930-го полсотни сочинских оккультистов были арестованы пограничной комендатурой. Практически день в день на допросе в ОГПУ оказались и оставшиеся в Свердловске знакомые Ладыженского, к тому времени уже выявленные следствием.
Практически все арестованные «сочинцы» в итоге получили по три-пять лет лагерей. Аналогичных сведений по «уральцам» нет. Возможно, им удалось убедить чекистов, что никакой политикой «МикруЭ» не занимался. Так ли это было, действительно ли кружок Ладыженского был наивной и бестолковой затеей? Или настоящей тайной боевой организацией, объединившей людей, которым нечего терять? Мы уже не узнаем, видимо, никогда.
Что же касается Ладыженского, он был этапирован в Москву, где давал подробные показания против Богомолова и тех, с кем тот его знакомил в столице. Так стартовало объемистое «Дело «Ордена света»», в ходе которого была разгромлена московская организация «анархо-тамплиеров».

Источник