Екатерина Жаринова: Современный танец для тех, кто открыт новому

Информационное агенство "Апельсин"
Автор: Арина Бабушок
Фото: Наталья Журавлева

31 июля 2012

Фото отсюда

Уральскую столицу по праву можно считать одним из российских центров contemporary dance. Множество проектов в сфере современного танца реализуется на территории Екатеринбурга, и большая их часть находит признание не только у уральского зрителя, но и далеко за пределами Екатеринбурга.

Среди этого множества особого внимания заслуживает Малоформатный фестиваль современного танца, впервые появившийся в столице Урала в 2007 году. Нам удалось встретиться и побеседовать с инициатором этого фестиваля, организатором, независимой танцовщицей и хореографом Екатериной Жариновой. Она рассказала «Апельсину» о том, как создавался этот проект, о своем творческом пути, а также об особенностях современного танца.

— Екатерина, кто оказал влияние на Ваши представления о современном танце?

— Я приехала в Екатеринбург учиться в университете и вскоре поступила в школу современного танца Екатеринбургского центра современного искусства, которую возглавлял Лев Шульман. Именно он и дал основу для моих представлений о современном танце. Лев Владимирович активно участвовал в учебном процессе, контролировал то, чем мы занимаемся, показывал видео, которое ему нравится, таким образом, воспитывая эстетический вкус у своих подопечных. Однако самое большое влияние на меня оказала Татьяна Баганова. На последнем курсе обучения в школе, я побывала на премьере ее «Свадебки», и впечатление от этого танцспектакля остается сильнейшим и по сей день. Я захотела работать с этим хореографом, и опыт, приобретенный в «Провинциальных танцах», самый весомый и значительный для меня. Также очень запомнилось сольное выступление Марка Хайма на последнем ADF (прим ред.: American Dance Festival) в Екатеринбурге. Все было очень просто: простые шаги, простые идеи… Но это стало чем-то новым для меня, и я тогда поняла: «Минимализм — это мое!».

— Что такое современный танец для Вас лично?

— Современный танец это, прежде всего, больше свободы. Ведь здесь нет фиксированной лексики, как в балете, а есть стремление к новому, стремление выйти за рамки привычного. Движения и темы могут быть совершенно любые, и, самое главное, не должно быть нарратива, предсказуемости. Но зато есть вполне четкие принципы движения, именно они и определяют качество исполнения.

— Что необходимо для того, чтобы стать танцовщиком contemporary dance?

— С одной стороны, можно сказать, что это доступно каждому, и, в отличие от балета, современный танец больше ориентирован на обычного человека. Любой это может! А с другой стороны, это и некоторая иллюзия, потому как за этим стоит огромный труд. Здесь нет рецепта, но, если человек начинающий, ему, конечно же, нужно поучиться, приобрести некий объем информации и движенческого опыта. У каждого свой путь. А вообще, профессия танцовщика требует большого физического, психологического, морального здоровья, постоянной ежедневной работы над собой.

— А как зрителю нужно воспринимать современный танец, чтобы понять сообщение, заложенное в спектакле?

— А что значит «понимание»? Я, например, не стремлюсь сделать спектакль понятным, это не моя сфера — быть понятной. Конечно, есть такой момент, что, когда ты высказываешься как хореограф, зрителям это может быть неинтересно. Но тогда зачем ты вообще высказываешься? А с другой стороны, все равно, если ты хочешь что-то сказать, ты ведь сделаешь это. Не нужно думать о том, чтобы угодить зрителю! Если ты веришь в то, что ты делаешь, то и люди, которым это тоже интересно, обязательно найдутся. Для восприятия современного танца зритель должен быть открытым, прежде всего. А для обычного зрителя — это испытание. Но чаще всего приходят люди, которые изначально заинтересованы, и диалог происходит в любом случае. Современный танец рассчитан на зрителей, которые хотят подумать.

— Какое место танец занимает в Вашей жизни?

— (после длительного молчания) Это единственное, чем я занимаюсь, по сути. В этом году важным событием для меня стало участие в профессиональной встрече и впоследствии в творческой резиденции в Барселоне – Barcelona International Dance Exchange. Мне понравилась сама идея, с которой работают молодые ребята: они организуют собрание пятидесяти профессиональных танцовщиков из разных стран. Так образуется своего рода команда, в которой все работают на одном уровне: любой может быть преподавателем и может заявиться со своей лабораторией. Это так важно, иметь возможность встретиться с людьми, разделяющими твою страсть к танцу, пообщаться с ними, обменяться информацией… BIDE — это уникальное явление, и было очень приятно даже просто побывать в обществе таких людей. Они по-другому рассуждают о танце, и это заставляет думать несколько иначе, на другом уровне. Теперь хочется не только работать над спектаклями, но и заниматься исследовательской работой.

— Как возникла идея создания Малоформатного фестиваля?

— Меня очень вдохновило творчество Майды Визерс, ее хореография — это мощь и идейность. И вот, в 2006 году, после участия в ее проекте, я вернулась с желанием создавать свои работы и сделала свое первое маленькое соло. Мне удалось случайно показать его в общей программе с «Киплингами». В первом отделении был их спектакль «Чудесная отрава», а во втором — миниатюры, в том числе и фрагмент моего соло. В следующем году с Аленой Гладковой мы сделали небольшой дуэтный спектакль, но показать его в Екатеринбурге просто не было повода! Так и возникла необходимость создать что-то свое. Мне всегда хотелось, чтобы к нам в город приезжал кто-то еще, чтобы делить сцену с людьми лучше меня, имеющими большой опыт в области современного танца, интересными и неординарными в своем творчестве.

— Кто принимал участие в первом Малоформатном вечере современного танца?

— Первый Малоформатный вечер танцевальных спектаклей состоялся в 2007 году на малой сцене Екатеринбургского театра юного зрителя. Тогда были представлены работы профессиональных танцовщиков и хореографов: спектакль Татьяны Гордеевой (Москва) — «Вчера хотелось исчезнуть», сольный проект Владимира Голубева (Челябинск) — «Не самая шаткая опора», а также наша совместная постановка с Аленой Гладковой (Екатеринбург) — «Эликсир молодости».

— В чем уникальность этого проекта?

— Фестиваль проходил уже трижды, и его участники — обязательно опытные танцовщики contemporary dance, которые экспериментируют с движением и хореографией. Что важно, они являются авторами и исполнителями своих моноспектаклей либо работают в дуэте. Каждый раз я приглашаю танцовщиков и хореографов из других городов, иногда из-за рубежа, и каждый последующий фестиваль намечается практически спонтанно, по стечению обстоятельств. Но уже сейчас известно, что следующий Малоформатный фестиваль состоится в апреле 2013 года.

— Екатерина, впервые Вы проводите Локальный Малоформатный. Что зрители смогут там увидеть?

— Локальный Малоформатный — своего рода «спутник» Малоформатного фестиваля современного танца, и особенность его в том, что все участники на этот раз будут из Екатеринбурга. А именно: Ирина Набиева — независимая танцовщица и перформер, участница экспериментального проекта «Sage», в прошлом участница «Арт-Фабрики» Ольги Паутовой, актриса «Театра №3»; Андрей Захаров, опыт которого тоже уникален: в разные годы, начиная с 2000-го, он был артистом и перформером коллективов «Институт танца», «Провинциальные танцы», «Киплинг». В 2007 году руководил самостоятельным творческим проектом. Также будет представлена наша совместная работа с Ольгой Севостьяновой, работающей в театре «Провинциальные танцы» с 1999 года и преподающей в Гуманитарном университете на факультете современного танца. Примечательно, пожалуй, и то, что все три спектакля в предстоящем вечере — премьерные, и показаны они будут в Музее истории Екатеринбурга 28 августа.

Источник: http://apelcin.ru

Вспоминая старый город…

Некрасов Василий Константинович. Краевед. Коренной екатеринбуржец.

Текст взят из литературно-краеведческого сборника "Уральская старина", выпуск 5. Екатеринбург, Банк культурной информации, 2003

ВСТРЕЧИ

Рассказ из детства

В редкое свободное время мы с матерью по городу просто так, праздно, никогда не гуляли — мать работала и довольно много, да и на плечах была семья. Она брала меня с собой, когда шла куда-то по делу — на базар или в магазин. Брала меня как рабочую силу, хотя и слабенькую — помочь что-то поднести. Или встретив ее с работы, опять же чем-то помочь. Так вот, когда удавалось нам вместе совершать такие прогулки, это становилось возможностью моего познания старого города.
К концу 30-х годов город менял свое лицо. Правда, еще оставалось много не тронутых (или почти не тронутых) новым строительством улиц. Они интересовали меня, эти старые екатеринбургские улицы, как нечто тихо уходящее. Я спрашивал мать о старых домах, улицах и живших в их мире людях, часто и она сама начинала вдруг рассказывать мне о недавнем прошлом. С того времени, как Екатеринбург стал Свердловском, прошло еще совсем немного лет. Старожилы города долго называли переименованные смутой улицы старыми именами: Вознесенский, Колобовская, Главный...
Однажды, мы с матерью шли по Колобовской (ныне — Толмачева). Она вдруг остановилась у маленького зеленого одноэтажного домика на три окна по фасаду. Домик был под номером 49, он не имел своих ворот и как бы входил в бывшую усадьбу Астраханцева с его двухэтажным каменным домом в стиле «модерн». Рядом с серой астраханцевской громадой сорок девятый дом выглядел именно домишкой. Вот на этом месте моя матушка поведала мне печальную историю.
В этом домике когда-то жила ее подруга и соученица по 1-й женской гимназии. Она назвала имя и фамилию. И я довольно долго помнил их.
«А, что с ней случилось?» — предчувствуя что-то грустное, спросил я. И мать продолжила: «Это было черед самым началом Германской войны. В один из июльских дней 1914 года нас, учениц гимназии, оповестили, что умерла наша одноклассница и что завтра похороны. Назавтра мы собрались здесь, на Колобовской, у дома, где жила покойная, проводить ее в последний путь».
Не буду приводить весь ритуал похорон, как гроб ее несли на руках для отпевания в Вознесенскую церковь и далее везли на кладбище уже на катафалке. Мое детское воображение поразило описание гроба покойной, обитого шелковым крепом. Гроб был закрыт крышкой из полированного дерева, которая на четверть была застеклена, чтобы было видно лицо покойной. Оказывается, девочка умерла от какой-то страшной заразной болезни, скосившей ее в считанные дни.
Уже будучи взрослым, проходя мимо этого дома, я часто вспоминал эпизод рассказанный матерью. Прошло много лет. Нет сейчас ни домика, ни всего этого квартала, а на месте когда-то застроенного участка лишь густые кусты, одичалые собаки да бомжи. Рассказанное матерью забылось. И вот совсем на днях листал я затертые листы газеты «Уральская жизнь» за 11 июля 1914 года. Мне попался некролог и... «Извещение убитых горем родителей о смерти их дочери Маруси Соколовой...»
И снова вспомнил я печальный рассказ матери о кончине своей подруги, вспомнил забытые по-детски имя и фамилию давно умершей гимназистки, одной из жительниц нашего города.

 

Встреча, в которую можно поверить, а можно...

Обсуждение этой встречи долго бытовало в нашей семье, тогда еще многочисленной. Кто-то смеялся, кто-то делал большие испуганные глаза, кто-то махал рукой и просил забыть происшедшее, как выдумку.
Дядюшка мой был человек всесторонне развитый, имел золотые руки, делал все крепко, капитально и умно, имел слух, играл на многих инструментах в духовом оркестре, хорошо танцевал, а уж рассказчиком был — заслушаешься. Трагедия тридцатых оборвала его молодую жизнь.
В конце двадцатых — начале тридцатых годов служил он в военном трибунале и, видимо, курировал Ирбитский район, частенько выезжая туда в командировки. С транспортом тогда было не просто — путь был один — поездом. Вот однажды, возвращаясь из Ирбита, дядюшка по каким-то причинам не попал на пассажирский поезд и ехал на тормозной площадке товарного. Хвостовой кондуктор сообщил ему, что на станции Шарташ поезд из-за отцепки нескольких вагонов простоит долго.
Прикинув, что можно выиграть время, он спрыгнул на переезде Березовского тракта и подался пешком по тракту к городу. Кончалась чудесная летняя ночь, начинало светать. Минут через двадцать пять бодрого армейского шага он достиг района кладбищ. Справа открылись Лютеранское и Еврейское, слева — Михайловское.
Михайловское кладбище того времени занимало небольшую территорию в форме строгого квадрата, обнесенного побеленной загородкой на таком же побеленном каменном фундаменте. На западной стороне в кладбищенском заборе располагались центральные ворота и крепкая просторная изба сторожа. Между западной стороной ограды и железной дорогой, идущей к станции Шарташ, пролегал громадный пустырь, поросший травой и разделенный Березовским трактом, который поворачивал, как и сейчас, к путепроводу на Первомайской улице, тогда еще Клубной, да тремя гужевыми дорогами-тропками, что вели к воротам кладбища. Словом, место глуховатое. Недаром при отступлении красных из города в 1918 году, а отступали они через станцию Шарташ, белые ставили пулеметы у юго-западного угла кладбищенской ограды и успешно обстреливали эшелоны красных, когда те только выходили из небольшой выемки на простор к путепроводу. Потому на станцию Шарташ красные эшелоны прибывали с ощутимыми потерями.
Вернемся к началу. Владимир — так звали моего дядюшку — миновал Михайловское кладбище и вышел на этот самый пустырь, направляясь в сторону железной дороги и улицы Шарташской. Уже почти рассвело. По другой тропке от города по направлению к кладбищу шел молодой мужчина. Поравнявшись, они узнали друг друга, поздоровались за руку, перекинулись несколькими фразами:
«Ты откуда в такую рань?»
«Из командировки, на переезде сошел. А ты?» — спросил дядюшка.
«Из дома, домой на кладбище», — последовал ответ.
И разошлись. Владимир потом говорил, что до него как-то не дошло, почему его знакомый живет на кладбище. Сторожа он знал. Где же тогда жил его знакомый на кладбище? Но времена были такие, что в конце концов знакомый мог жить и у сторожа.
Придя домой и приведя себя в порядок, Владимир поспешил на службу. После работы он совсем было забыл про эту встречу и только за вечерним семейным чаем рассказал о ней. Сидевшие за столом переглянулись. Кто-то из старших спросил: «Володя, а ты не того?» — и повертел пальцем у виска.
«А что?» — удивился дядюшка.
«Да вот что: кого ты встретил, ведь уже помер. Я был у него на похоронах».
За столом произошла немая сцена. Владимир, проиграв в уме подробности встречи, вспомнил, что рука знакомого, когда они здоровались, была очень холодной. Через несколько дней дядюшка навел справки. Действительно, встретившийся знакомый умер за несколько дней до встречи и был похоронен на Михайловском кладбище.
Почти как у Гоголя получилось.

 

Осенняя встреча

Подходил к концу чудесный сентябрьский день 1948 года. Левитановские краски были разлиты всюду, и на город приятно было смотреть. Тогда еще сохранилось много старых домов, которые сейчас утопали в оранжево-желтой гамме таких же старых деревьев. Не хотелось уходить с улиц, хотелось смотреть и смотреть на эти чудесные уголки, пахнущие былым и навевающие какую-то особую ностальгию по уходящей романтике. Мы шли историческими кварталами с отцом и молчали. Каждый любовался меняющимися осенними этюдами. Иногда мы, как по команде останавливались и восхищались каким-нибудь старинным домом или живописным видом еще Уцелевшей кованой решетки. Так добрались до Московской Улицы, где сели на трамвай второго маршрута, чтобы добраться до конечной остановки — ехали к знакомым. В трамвае было почти свободно, мы сели на левую сторону по ходу, где в старых вагонах окна не открывались. Сидевший справа У открытого окна старик как-то живо поглядел на нас.
Мы оба были одеты в форму при погонах. В пути старик все время поглядывал в сторону отца, отец же в свою очередь тоже посмотрел на него и замер, будто что-то припоминая Старик привлек и мое внимание. Я почти нагловато его разглядывал. В молодости это был явно красивый мужчина. Сейчас на вид ему можно было дать лет семьдесят. Седые, но еще не редкие, волосы причесаны и уложены, брови и небольшие усы подстрижены, щеки гладко выбриты. Мне бросилось в глаза его одеяние. Одет он был очень бедно. Серенький в темную полоску пиджак, изрядно поношенный с коротенькими рукавами, такие же брюки, выцветшая, когда-то, видно, голубая рубашка без галстука. Все это было очень ветхое, много раз аккуратно заштопанное, но хорошо выстиранное и наглаженное, черные старенькие рабочие ботинки были начищены. Длинные с тонкими пальцами и чистыми ногтями кисти рук лежали на коленях. Так, переглядываясь, мы доехали до кольца ВИЗа. Все вышли из вагона. Старик стал придерживаться нас. И вновь я заметил деталь — он шел прямо, не горбясь. Потом вдруг обратился к отцу: «Гражданин майор!». Далее сказал, что узнал отца, назвав его фамилию и имя, заметил, что отчества не знает, так как отца помнит мальчишкой — учащимся реального училища, помнит его сестру Катю и мать, когда они жили на вокзале в казенной квартире. Представился и сам (как жаль, что я не запомнил его фамилию!), сообщив, что в прошлом он жандармский поручик, в 1911 —1914 годах служил в железнодорожном жандармском управлении и всех, кто работал и жил на станции Екатерин-бург-1-й, он знал. В 1914 году его перевели в действующую армию, прошел всю войну и к 1917 году выслужил чин ротмистра. В восемнадцатом вернулся в Екатеринбург, потерял семью, пережил много мытарств, в 1938 году был арестован и осужден на десять лет, отсидел «от звонка до звонка» и чудом избежал расстрела. Недавно вышел из заключения, живет у брата на ВИЗе, тяготится, что стесняет того в средствах, ждет работы, которую обещают на ипподроме при лошадях.
Так коротко он описал свою грустную историю. Пройдя вместе еще квартал, мы расстались с попутчиком и шли с отцом молча, переживая эту встречу. Ведь почти незнакомые люди узнали друг друга через тридцать четыре года. А сколько всего случилось за это время...

ПРОСЬБА СТАРОСТЫ

Зашёл как-то ко мне краевед Шитов и, протягивая какую-то бумажку, сказал: «Вот любопытный документ для тебя, как интересующегося старыми кладбищами. Для тебя переписал».
Читаю. Действительно бумажка любопытная, и не только кладбищенской темой. Она очень интересна, как иллюстрация взаимосвязи и уважения между законодательной и исполнительной властями в давние времена.
Стоит привести этот документ целиком, со всеми деталями.

№ 5844 27 августа 1876 года.
Так как вопрос о переносе 

порохового погреба разрешен, 

то настоящее ходатайство 

само собой разрешается.
Городской голова М. Нуров.

                              В Екатеринбургскую Городскую Зуправу

                                                              От старосты Екатеринбургской 

                                                              Иоанно-Предтеченской кладбищенской 

                                                              церкви Фролова.

                                                     Объявление

В грани отведённой в собственность кладбищенской церкви и огороженной кругом каменной стеной летом, с давних времён существует принадлежащий воинской команде пороховой погреб, который как отзывается начальник воинской команды, по ветхости и малом помещении для хранения пороха очень неудобен, а так как место на котором помещается погреб составляет церковную собственность, то я на основании указа Святейшего правительствующего синода от 11 февраля 1870 г., пропечатанного в 18 номере Пермских Епархиальных ведомостей имею честь покорнейше просить Городскую управу перенести погреб этот из церковной ограды на другое удалённое и свободное место; На седьмом Вселенском Соборе 19-м правилом утверждено: что посвящается Богу то не может быть отчуждаемо, ещё одно древнее правило в 67 § церковного законоведения — изъяснено так: земли, дома и другие строения принадлежащие как церковным, так равно монастырям и архиерейским домам не могут быть отчуждаемы какими либо помещениями, не принадлежащими церкви.

                                                              Церковный староста П. Фролов.
                                                              23 августа 1876 г.

ГАСО Ф. 62. оп. 1, д. 747. т. II. лист 141.

Таким образом, староста Фролов аргументированно объяснил, что посторонним строениям не место на кладбище, и даже такое ответственное строение, как пороховой погреб, подлежит переносу. Но удивление вызывает не только это, а то, что староста направил прошение 23 августа 1876 года, а решение по испрашиваемому получил 27 августа 1876 года за подписью тогдашнего Городского головы Нурова, то есть на пятый день. И решение было положительным!
Прочитав документ, я вспомнил ещё одно. Когда-то попадала мне в руки одна оригинальная бумага, подписанная Екатеринбургским воинским начальником по этому вопросу. И я отыскал её вновь. Вот он, документ, в котором кратко, по-воинскому, изложено: «Премного благодарен, буду с новым погребом. Полковник Лысов. 31 августа 1876 года».
Так развязалось дело тремя городскими структурами. И в самые кратчайшие сроки, без проволочек, тяжбы и неудовольствий сторон.

P. S. Комментарий составителя:
Удивительный документ по сути своей, срокам принятия решения и согласованности сторон. Сразу вспомнилась современная волокита, перенос ответственности, корыстное затягивание решения и прочие препоны. И при всём этом — ни малейшего внимания к интересам просящего. Устройство гаражей в зоне детских площадок и озеленённых дворов, полное пренебрежение к территориям кладбищ, их застройка с разорением могил, уничтожение памятников архитектуры в городской исторической среде и многое другое, что делается с согласия и при участии властей, но без согласия населения. Оглянулись бы на историю!

ВОСПОМИНАНИЕ

В последние годы в чешской печати появилось много мемуарной литературы. Интересно, что среди авторов встречаются бывшие солдаты и офицеры бело-чешского корпуса, воевавшего на стороне адмирала Колчака на Урале и Сибири. Многих из них уже давно нет в живых.
Знаток истории гражданской войны на Урале, екатеринбуржец Александр Михайлович Кручинин, в поисках исторического материала по теме этой войны обратился к чешским изданиям и нашёл немало источников. В разных краеведческих изданиях он опубликовал некоторые сообщения о деятельности чехов на Урале.
Среди белочехов были естественно не только кадровые военные, но и люди совсем мирных профессий, втянутые в войну и смуты. Я был поражён, когда увидел целую серию цветных открыток с видами Екатеринбурга того времени, изданную в Чехии с акварельных рисунков художника Вылчека, бывшего солдата чешского корпуса. Человек оставил память о тех местах, где он оказался. Поражает то, с какой теплотой и подробностями выполнены рисунки — сразу узнаёшь свой город и особенно те уголки, которые уже утрачены и временем, и стараниями злых людей. Не в укор будет сказано местным живописцам, например, Туржанскому, Денисову-Уральскому, Слюсареву и другим, но они не оставили потомкам изображений уголков нашего уютного в то время Екатеринбурга.
Среди чехов были и учителя. По материалам Александра Михайловича Кручинина попробуем развить тему об одном из них. Звали его Матиас Францевич Немец — он преподавал так называемую «сокольскую гимнастику»1 в Екатеринбургской мужской гимназии и Алексеевском реальном училище. В мужскую гимназию он прибыл по назначению и просьбе директора и одновременно инспектора учебного округа Яненца Альфреда Карловича — человека передовых взглядов, особенно в системе народного просвещения.
Матиас Францевич приступил к своим обязанностям 16 сентября 1910 года. Он был римско-католического вероисповедования, 1886 года рождения, окончил полный курс Сокольской гимназии2.
Приняли его в учительской среде приветливо как и полагается в интеллигентном коллективе, и, пожалуй, даже с некоторым интересом, так как с ним было связано нечто новое в учебной программе. Внешне приятный, стройный, выше среднего роста, с поставленным голосом он пользовался как у педагогов, так и учащихся авторитетом. Как по сговору, имя «Матиас» коллектив гимназии переделал в «Матвей». Стал теперь новый педагог Матвеем Францевичем и, главное, настоящим екатеринбуржцем. Предоставили ему по закону о госслужащих казённую квартиру.
Наступил 1914 год, год Великой войны. Матвей Францевич, как офицер запаса, был призван в русскую армию и отправлен на фронт.
Революция 1917-го и последовавшая за ней гражданская война внесли свои жуткие поправки в судьбы миллионов людей. Смута вмешалась и в судьбу бывшего преподавателя Екатеринбургской гимназии. Матиас Францевич Немец попал в чехословацкий корпус и дослужился в нём до командира батальона.
Офицер с боевым опытом, он получил несколько ранений, последнее, довольно тяжёлое, уложило его в госпиталь Челябинска. Но когда Матиас Францевич услышал, что его часть двигается на Екатеринбург, чтобы освободить его от красных, раненый офицер покидает госпиталь и догоняет свой батальон.
Екатеринбург был уже в руках первого эшелона чешских легионеров, подошедших со стороны Перми. Разрозненные отряды красных разбрелись по окрестным лесам восточнее и южнее Екатеринбурга. Матиас Францевич со своим батальоном, развернув его в цепь, осторожно подходил к городу со стороны Уфалея, прочёсывая лес. Он ещё не знал, что город уже находится в руках белых войск. Выйдя на большую поляну впереди цепи, он увидел шевелящихся в кустах красноармейцев. У многих на штыках были привязаны платки — знак сдачи. Вдруг вперёд группы красноармейцев из кустов выи юноша с поднятой винтовкой, и громко обратился к офице " «Не стреляйте, Матвей Францевич! Я учился у вас в гимназии Я — такой-то». Матиас Францевич узнал в красноармейце своего ученика, бывшего гимназиста, и тут же предложил всту пить в его отряд. От гимназиста он и узнал, что город в руках белых3. Ситуация изменилась. Вот такая произошла встреча екатеринбуржцев.
Остаётся добавить, что Матиас Францевич Немец прожил большую жизнь, навсегда избрав для себя путь военного, прошёл фашистский лагерь Бухенвальд, потом служил в армии социалистической Чехословакии на больших должностях. Умер он в 1975 году в Праге. Там и похоронен. Последний его чин — дивизионный генерал (чин, равный генерал-лейтенанту). Награждён был орденами русскими и европейскими.

Примечания
1 Сокольская гимнастика развилась сначала в Чехии, позднее в других славянских странах. В ней преобладали групповые и строевые движения (пирамиды, хороводы и пр.). Широкое её распространение объяснялось не столько её достоинствами с гигиенической и педагогической точек зрения, сколько воспитательно-патриотическим характером сокольских гимнастических организаций и красотой упражнений.
(Курс сокольской гимнастики. СПБ 1912 г. )
2 «Справочная книга Оренбургского учебного округа» 1911 г. Стр. 184 и 191.
3 Немец М. Ф. «Дорогами к свободе» 1994 г.

Храм-на-Крови. История Святыни

Сразу же, как рухнуло атеистическое государство, на месте убиения Святых Царственных Страстотерпцев стали собираться на молитву верующие. Кажется невероятным, но несмотря на то, что еще в 1991-м году Архиепископом Мелхиседеком здесь была совершена закладка каменного храма, целое десятиление богослужения на святом месте совершались под сенью деревянного навеса... Строительство Храма сдвинулось с мертвой точки только после Первосвятительского визита Святейшего Патриарха Алексия II в Екатеринбург осенью 2000 года.

Источник

Экспонат № 12125, или Вернувшийся святой

Ко второму обретению мощей праведного Симеона Верхотурского
Ирина Васильева
 
Парадоксально, но факт: гонимы бывают не только живые, но и мертвые. Человеческая злоба может простираться на родных и близких умершего, на те вещи, которыми он пользовался при жизни, и даже на его собственные останки. Звучит дико, но ходить далеко за примерами нет нужды: в нашей стране всего несколько десятилетий назад повсеместно происходили так называемые разоблачения. Из драгоценных рак изымались мощи святых, честные останки подвергались поруганию, а с теми, кто пытался вступиться за дорогую святыню, либо расправлялись на месте, либо они подвергались преследованию, арестам и ссылкам и часто заканчивали свою жизнь за колючей проволокой.

Молебен с акафистом перед мощами праведного
Симеона Верхотурского возглавляет архиепископ
Свердловский и Курганский Мелхиседек (Лебедев);
слева от него — епископ Уфимский
и Стерлитамакский Анатолий (Кузнецов). 1989 г.
Источник

Одним из пострадавших от советской власти стал покровитель уральской земли праведный Симеон Верхотурский, почивший более 300 лет назад. Новая власть несколько раз приговаривала его останки к уничтожению, святой был выдворен из Верхотурского Николаевского мужского монастыря, где несколько веков мирно почивал, его мощи перебрасывали из музея в музей, отвозя то в один уральский город, то в другой.

Неугодный власти угодник Божий

Чем не угодил праведный Симеон новой власти? Прежде всего, тем, что оказался популярнее проповедников новой идеологии. Со дня первого обретения мощей святого Симеона по молитвам верующих происходило множество чудес и исцелений. До революции имя этого чудотворца был столь известно, что не было такого уголка на просторах России, где бы о нем не слышали и откуда не ехали бы в Верхотурье богомольцы. Не выдержав, так сказать, «конкуренции», большевики захотели публично опорочить имя праведника: решено было вскрыть серебряную раку, извлечь из нее мощи святого и публично продемонстрировать всему верующему люду, что святыня, которой они с таким тщанием поклоняются, не более чем мертвые кости. Первым отважился на кощунство красный комиссар Сабуров. Взяв для храбрости нескольких единомышленников, он отправился на «дело». Вооруженные наганами, товарищи прискакали поутру на боевых конях, въехали на монастырский двор, спешились, решительной походкой направились в храм. Зашли не крестясь. Стало понятно, что уговорить их отказаться от задуманного не получится, а оказывать физическое сопротивление бесполезно. Уже через несколько минут рака была вскрыта, был проведен внешний осмотр. А пару дней спустя прямо посреди городской площади в разгар дня комиссар упал с лошади и сломал ключицу. «Это кара Божия», – говорили люди: о недавнем вторжении в монастырь, конечно, уже знала вся округа.

После этой истории Сабуров совершенно переменился. Он попросил прощения у настоятеля монастыря архимандрита Ксенофонта, ездил к самим мощам, плакал и прикладывался к тем «мертвым костям», которые еще совсем недавно хотел опорочить. Вскоре ключица его зажила. Вместе с телесным исцелением он получил и душевное. Долгое время Сабуров покровительствовал Верхотурскому монастырю и всячески оберегал покой почивавшего в нем праведного Симеона. Но вскоре начальство в Верхотурье поменялось, и святой вновь попал в опалу.


«Прошу вас не кощунствовать!» 

Праведный Симеон Верхотурский.
Икона, написанная сестрами
Ново-Тихвинского монастыря
(Екатеринбург). Источник

25 сентября 1920 года, в день памяти праведного Симеона, в Верхотурскую обитель прибыло около 15 тысяч паломников. И в этот день местные власти решили провести повторное вскрытие мощей великого угодника Божия. Для совершения кощунства была назначена особая комиссия.

Вскрытие намеревались провести сразу после окончания литургии, приблизительно в час дня. Однако монахи и священники, возглавляемые архимандритом Ксенофонтом, торжественно и нарочито медленно служили литургию, вслед за ней так же медленно совершали молебен, за молебном читали акафист… Тогда вооруженные красноармейцы по-военному решительно начали выталкивать людей из собора. Раку вынесли из Крестовоздвиженского собора на паперть. Так началось надругательство над мощами Верхотур­ского чудотворца. Его святые мощи были подвергнуты кощунственному расчленению, их вынули из гроба по частям и разложили на столе. После этого члены комиссии перевернули гроб и вытряхнули на стол то, что в нем оставалось. Это был лебяжий пух, на котором почивали мощи.

В это время у главных дверей собора монастырский архидиакон Вениамин во всеуслышание провозгласил: «Прошу вас не кощунствовать!». В тот же день вместе с архимандритом Ксенофонтом он был арестован и доставлен в Екатеринбургскую губернскую ЧК.

Как же реагировали те, на кого был рассчитан весь этот гнусный спектакль, — «одурманенные поповским опиумом темные народные массы»? Люди плакали, плакали горько, не скрывали слез. Некоторые, крестясь, успевали тайком взять со стола лебяжьи пушинки. Опасаясь возмущений со стороны народа, власти разрешили вернуть святые мощи в собор.

Паломничество… в музей

Когда не удалось публично опорочить святого Симеона, большевики решились пойти на крайне радикальные меры – физическое устранение. То обстоятельство, что праведник и так уже умер 300 лет назад и борьба ведется с человеческими останками, в чудодейственную силу и бессмертие которых новые власти как бы не верили, нисколько их не смущало. Живым он не был бы для них так опасен, как почивший. Потому что при жизни он жил, как юродивый, не был никому известен и всячески бегал людей с их тщетной славой, а преставившись, он стал творить столько чудес и исцелений, что слава о нем неслась по всей Руси и за ее пределами. Паломники продолжали ехать и ехать к нему за помощью со всех концов страны, совершенно пренебрегая тем, что такое их поведение никак не соответствует моральному облику советского человека. Мощи праведного Симеона решено было изъять и сжечь.

Святыню действительно изъяли, и только чудо спасло ее от огня. Точнее, мужество директора Нижнетагильского краеведческого музея Александра Николаевича Словцова, который убедил власти не уничтожать мощи, а отправить их в его музей с целью «антирелигиозного просвещения трудящихся». Однако люди шли в музей совсем не для этого, а для того, чтобы поклониться праведному Симеону, и богомольцы готовы были платить любые деньги за билеты. Когда началось откровенное паломничество, мощи были изъяты из экспозиции, а журнал «Советское краеведение» опубликовал разгромную статью, в которой «обличил» директора музея в религиозной пропаганде. В октябре 1934 года Александр Николаевич был арестован. Он скончался через десять лет в Хабаровском исправительно-трудовом лагере.

По этапам

Из нижнетагильского музея мощи святого Симеона увезли в Свердловск и выставили в музее атеизма, размещавшемся в Ипатьевском доме – том самом, в подвале которого в 1918 году были расстреляны царственные страстотерпцы. Сначала святые останки были выставлены в экспозиции, но затем их убрали в запасники, и после этого многие верующие, не зная об их местонахождении, считали их безвозвратно утерянными.

В Ипатьевском доме мощи праведного Симеона хранились до 1946 года, затем антирелигиозный музей был расформирован, и святыню передали в фонды Окружного краеведческого музея. Долгое время мощи находились в здании собора во имя святого Александра Невского закрытого Ново-Тихвинского монастыря, в специально устроенном хранилище, значась как «экспонат № 12125». Удивительно, но даже сотрудники музея относились к ним с некоторым почтением. По словам последней хранительницы мощей Нины Александровны Гончаровой, старшего научного сотрудника музея, бывали случаи, когда некоторые из сотрудниц просили ее разрешить им помыть пол в хранилище, где находились мощи, чтобы «побыть рядом со святым Симеоном». За годы советской власти несколько раз рассматривался вопрос об уничтожении мощей или их захоронении, но, несмотря на это, святыня была сохранена.

Пришло время возвращать и возвращаться

Священноначалию было известно, где находились мощи праведного Симеона; попытки их вернуть предпринимались неоднократно, но долгое время это не удавалось.

В конце 1980-х годов, когда Церкви постепенно начали возвращать святыни и храмы, владыка Мелхиседек (с 1984 года — архиепископ Свердловский и Курганский, с 1993 года — Екатеринбургский и Верхотурский; ныне на покое) вновь решился просить о возвращении мощей. Для начала он пригласил на прием Нину Александровну Гончарову, расспросил ее о мощах, об условиях, в которых они пребывают в музее. Начались долгие переговоры с властями; владыке Мелхиседеку пришлось обращаться в Министерство культуры и Совет Министров СССР. Наконец разрешение, которого ждали многие годы, было получено.

Сами хранители считали, что мощи, конечно же, должны быть возвращены православным людям, однако расставаться с праведным Симеоном им было очень жаль. Но бывший директор краеведческого музея Александр Дмитриевич Бальчугов сказал своим ученикам — музейным сотрудникам: «Какая задача хранителей? Спасти. Сохранить. Передать. Пришло время возвращать».

Крестный ход с обретенными мощами
праведного Симеона Верхотурского вокруг
Спасского храма в посёлке Елизавет
города Свердловска. 25 мая 1989 г. Источник

11 апреля 1989 года архиепископ Мелхиседек и несколько священников вынесли из музея честные мощи праведного Симеона. Теплый ветер колебал облачения под яркими лучами апрельского солнца, с пением священнослужителей сливалось радостное пение птиц…

Все то время, пока для святых мощей готовилось достойное место, они хранились в келье владыки. Вскоре, 25 мая 1989 года, мощи праведного Симеона Верхотурского торжественно, при значительном стечении духовенства и верующих были внесены в храм Всемилостивого Спаса в Свердловске (нынешнем Екатеринбурге). Этот день — 25 мая — стал церковным праздником — днем второго обретения мощей праведного Симеона Верхотурского.

В храме Всемилостивого Спаса святые мощи пробыли два года. В память об этом там поныне хранится часть мощей праведника. За это время была окончена реставрация храмов Верхотурского Николаевского монастыря, возвращенного Церкви в 1990 году.

24 сентября 1992 года после Божественной литургии в храме Всемилостивого Спаса честные мощи праведного Симеона Верхотурского величественным крестным ходом пронесли по улицам Екатеринбурга, после чего святыню повезли в Верхотурье. Во всех городах, через которые везли мощи, навстречу им выходило множество верующих. В самом Верхотурье встреча Симеона стала народным праздником: сотни паломников и местных жителей стояли с зажженными свечами вдоль дороги, по которой должны были провезти мощи. Колокольный перезвон и море огоньков встретили торжественную процессию, и всю ночь – совсем как в далекие времена! — нескончаемым потоком шли богомольцы, чтобы поклониться вновь обретенной святыне. Так после 70-летнего изгнания и мытарств по музейным запасникам опальный святой был возвращен в Николаевский монастырь, в котором почивает и поныне.

Источник

Акафист. Возвращение Святыни

Год выпуска: 1992-1993
Страна: Россия
Жанр: Православные святыни
Продолжительность: 00:46:26
Режиссер: игумен Тихон (Затекин), П. Фаттахутдинов
Описание: Оба фильма рассказывают о святом праведном Симеоне Верхотурском и о истории второго обретения мощей святого.

Выставка сценографа Владимира Кравцева

На днях побывал на открытии выставки екатеринбургского художника-сценографа Владимира Анатольевича Кравцева. Очень мощный художник! Экспрессивная и в тоже время легкая иносказательная манера автора, его визуальный язык производят очень приятные впечатления. Выставка будет работать еще месяц, успевайте!

Выставка подготовлена совместно Свердловским областным краеведческим музеем и фондом-музеем графических искусств «Шлем».

Выставка проходит в Свердловском областном краеведческом музее (Дом Поклевских-Козелл), улица Малышева, 46.

 © 2012. «Екатеринбург. Заметки горожанина»

Перезахоронение старинных останков на Старо-Михайловском кладбище

| Кладбища Екатеринбурга

2007 год

На Старо-Михайловском кладбище по ул. Блюхера было проведено перезахоронение останков из 370 могил старого еврейского кладбища.

Это кладбище было организовано в 1848 г. по инициативе унтер-офицеров иудейского вероисповедания Оровайского полка, который был дислоцирован тогда в Екатеринбурге. Рядом было кладбище, где хоронили людей протестантского, католического и мусульманского вероисповедания.

В связи со строительством на ул. Блюхера новых зданий на местах этих захоронений планируется разбить «Парк Памяти», где на общем памятнике будут представлены символы всех конфессий.

На траурном мероприятии присутствовали Главный раввин г. Екатеринбурга и Свердловской области Зелиг Ашкенази, председатель иудейской ортодоксальной религиозной организации Яков Соскин, Советник Губернатора Свердловской области В.Н. Семин, члены еврейской общины.

В соответствии с еврейской религиозной традицией прозвучала поминальная молитва Кадиш.

Источник

--------------------------------------------------------------------------------- 

На старом еврейском кладбище в Екатеринбурге установили православный крест

24.04.2007

На перезахоронение останков и возведение креста на старом еврейском кладбище («Комсомолка» писала об этом 17 апреля) благословение дал сам архиепископ Екатеринбургский и Верхотурский Викентий. По его словам, на кладбище были погребены не только евреи и лютеранцы, но и православные.

― Раскопки прекратили, строительную технику отогнали, ― рассказывает руководитель фонда «Трезвый город» Евгений Маленкин, ― но по всему парку остались разбросаны черепа, кости, надгробия. Все это мы собрали, перезахоронили и попросили милости у Бога за наше бездуховное отношение к предкам. На самом деле инициативу проявили горожане. А мы лишь помогли предать проблему огласке и донести ее до ответственных лиц.

Сейчас в центре парка возвышается большой деревянный крест. Местные жители то и дело приносят к нему цветы. Тем временем депутаты отправили запрос в природоохранную прокуратуру. Сейчас они заняты сбором исторических данных по кладбищу, чтобы потом внести его в реестр особо охраняемых территорий.

А накануне местные испытали очередной шок. Рано утром их разбудил грохот строительной техники ― экскаваторы вернулись на стройплощадку и возобновили раскопки. Ясность внесла начальница участка ЕМУП «Зеленстрой» Анна Иванова ― им отдали распоряжение в экстренном порядке высадить в парке 180 деревьев взамен 75 спиленных.

― Конечно, придется еще долго ждать, когда эти саженцы вырастут, ― рассказывает местная жительница Елена. ― Но приятно осознавать, что к нам прислушались. Мы остановили стройку и спасли единственный зеленый островок в районе.

Теперь вместо могучих старых тополей в парке будут зеленеть березы, липы и черемуха.

Тем временем городская администрация отозвала лицензию у застройщика. По словам заместителя главы города Владимира Крицкого, землю действительно отдали в аренду компании «Печатный дом «Салют» постановлением мэрии. Но без госэкспертизы начинать строительные работы было нельзя. Чиновники назвали строительные работы «самовольным беспределом» и отобрали у компании землю.

А В ЭТО ВРЕМЯ
Пока горожане борются за старый еврейский погост в Пионерском поселке, страдают другие городские кладбища.

В середине прошлой недели вандалы разгромили несколько надгробий и оградок на центральной аллее Ивановского кладбища. Задержать на месте преступников не удалось. Нападение произошло ночью, а разрушенные памятники и перевернутые оградки смотритель кладбища обнаружил только утром.

РУВД Верх-Исетского района Екатеринбурга с согласия районной прокуратуры возбудило уголовное дело по факту вандализма.
А в Кировском районе под угрозой сноса оказалось Шарташское кладбище. На чьем балансе состоит погост ― не ясно. А тем временем строительство элитных коттеджей вплотную приблизилось к могилам.

Местные жители рассказывают, что кладбище сейчас находится в удручающем состоянии, за ним никто не ухаживает. Территория поросла кустарником, а могилы расположены хаотично.

По санитарным нормам расстояние от захоронений до жилой зоны должно составлять 300 метров. Некоторые же коттеджи на Шарташе расположены в десяти метрах от старых могил. Причем не исключено, что новые постройки встанут как раз на местах захоронений.

Источник

---------------------------------------------------------------------------------

Справедливость восторжествовала!

3 октября 2007 (АЕН) 

Молитву читает председатель еврейской общины 

Яков Соскин (фото АЕН)

На старинном Михайловском кладбище в Екатеринбурге, на улице Блюхера, состоялось перезахоронение потревоженных останков евреев города.

Жители близлежащих домов были удивлены, увидев на территории еврейского кладбища строительную технику. Напомним, в апреле этого года люди выходили на митинги и писали обращения в прокуратуру в защиту кладбища. Их шокировала картина обустройства котлована. Строительная техника вырывала из земли могильные плиты, перемешанные с человеческими останками.

На улице Блюхера весной началось строительство жилых домов и торгового центра сразу с трех сторон парка. У границы на месте бывшей спортплощадки строители возводили 16-этажный жилой дом, а в центральной части парка началась подготовка к строительству торгового центра с рестораном.

В тот момент в этот процесс и вмешались представители общественности, представители властей, а также и еврейская община в лице работников регионального правозащитного бюро по противодействию ксенофобии и антисемитизму при общинном центре и синагоге.

На этот раз строители приехали не возобновлять стройку, а заглаживать свою вину. Вслед за экскаваторами на кладбище въехал КамАЗ, груженный 16 деревянными ящиками. В них лежали останки 350 еврейских жителей города, выкопанные во время незаконной стройки.

На церемонию перезахоронения приехали советник губернатора Виктор Семин, главный раввин УрФО Зелиг Ашкенази и председатель еврейской общины Яков Соскин. Раввин Ашкенази и Яков Соскин прочитали положенные молитвы в присутствии миньяна.

Траурное событие, как видится, восстановило справедливость. Как сказала секретарь регионального правозащитного бюро Елена Юзефпольская, еврейская община рада восстановленной справедливости:

"Бюро приложило очень много усилий, мы благодарим советника губернатора Виктора Семина, благодарим прессу, общественные организации, простых жителей города, которые не допустили открытого акта вандализма, откровенного оскорбления памяти усопших, не допустили появления такого темного пятна и на деятельности сегодняшней еврейской общины".

Александр Савельев

Источник

---------------------------------------------------------------------------------

Парк Блюхера переименуют

27 Сентября 2007

Парк Блюхера в Екатеринбурге, где некоторое время назад нашли старинные захоронения, назовут "Парком памяти".

Напомним, что могильник раскопали, когда начали строить многоэтажный дом. Тогда нашли останки более 300 человек. Выяснилось, что на месте современного парка в 18, 19 и начале 20 веков находилось еврейско-лютеранское кладбище. Сегодня останки в присутствии раввина Зелика Ашкенази захоронили. На этом месте установили крест и звезду.

Источник