«Фабрика талантов» Столярского

 Автор Фредди Бен Натан - Nov 17, 2011

П.С. Столярский на уроке в музыкальной школе
завода "Уралмаш". Свердловск, 1941 г.

“Вполне сочувствую твоей простуде, но самое лучше лекарство — взять скрипку в руки и не менее трех часов играть упражнения и этюды. Организм сразу разогреется, да и микробы подохнут от звуков скрипки”, — такую рекомендацию дал однажды одному из своих учеников Петр Соломонович (Песах Шлемович) Столярский, которого, по праву, можно отнести к числу величайших педагогов двадцатого века. Что же касается упомянутого воспитанника Столярского, то ученик этот последовал совету наставника и позже признался, что после трех часов занятий почувствовал себя значительно лучше.

Будущий гений музыкальной педагогики появился на свет 30 ноября 1871 года в городке Липовцы (ныне — Винницкой области Украины), так что в этом месяце отмечается 140-летие со дня его рождения. Фамилию свою Столярские получили по роду занятий одного из основателей семейной династии. Столярных дел мастер Шлема не только соорудил большой деревянный дом, но однажды своими руками изготовил, скопировав ее со старого инструмента, скрипку и научился играть на ней. Так что музыка втекла в Песаха с самого раннего детства. Его отец, а также многочисленные братья и сестры организовали клезмерский ансамбль, пользовавшийся огромным успехом в родном местечке. Но волей судьбы, герой нашего повествования не стал знаменитым музыкантом. Талант Столярского полномасштабно раскрылся в другом качестве — скрипичного педагога. Так, скажем, не самый известный футболист становится порою выдающимся тренером. Нет, совсем не о славе думал этот музыкант, открыв сто лет назад, в 1911 году в Одессе собственную частную школу. Впрочем, не спешите представить себе хоть какое-нибудь подобие нынешних музыкальных классов. Учебным заведением стала плохо приспособленная для этого квартира Столярского, куда он начал приглашать пятилетних детей “на музыкальное воспитание”. Почему именно пятилетних? А потому, что именно в этом, совсем еще раннем возрасте, педагог считал не только возможным, но и необходимым начинать занятия с “обыкновенными гениями”. “Хорошему материалу нужен хороший портной”, любил приговаривать Столярский, принимая очередного ученика. Как вспоминал через десятилетия один из его знаменитых воспитанников, Давид Ойстрах, “во всех комнатах толпились возбужденные и радостные малыши, а в коридорах сидели мамаши, ожидавшие своих вундеркиндов и с оживлением обсуждавшие чисто профессиональные скрипичные проблемы”.

П.С. Столярский

Позавидовать Столярскому могли даже гадалки: ему было дано не только распознавать настоящие таланты, но и угадывать далекое будущее малышей. Любопытная деталь: этот взрослый человек часами стоял перед ребятишками на коленях – так ему было удобнее наблюдать за их игрой на уроках и исправлять ошибки. Особенностью концепции Петра Столярского было воспитание в маленьком человеке большого артиста – с первых же его шагов в жизни, и в музыке. Столярский прививал детям, хотя работал с каждым индивидуально, чувство товарищеской сплоченности. Уча не бояться публичных выступлений, он выводил своих ребятишек на парады: они привязывали бантики к маленьким скрипочкам и шествовали под собственный аккомпанемент, привлекая внимание, по шумным улицам Одессы.

В 1933 году он основал первую в СССР специальную музыкальную школу-десятилетку для одаренных детей. Это учебно-воспитательное заведение еще при жизни организатора стало именоваться “школой Столярского”, а сам ее руководитель, родным языком которого в детстве был не русский, а идиш, забавно называл свое детище “школой имени мене”. Он разработал свою, особенную методику преподавания, выдвинул в формулировках, вызывавших часто улыбку с точки зрения правильности русской речи, принципы, которыми руководствуются преподаватели музыкальных школ и сегодня. “Педагогика Столярского — то, чем должно гордиться мировое искусство” — это высказывание принадлежит известному французскому музыканту Жаку Тибо. Хорошо известно высказывание по этому поводу Леонида Осиповича Утесова “Кто сказал, что конвейер изобрел в Америке Форд? Конвейер изобрел в Одессе Столярский.

Конвейер талантов. Он как никто понимал детскую душу, умел ее настроить на музыкальный лад и вести к вершинам скрипичного совершенства. Он нес в себе большое сердце художника”. Из “фабрики талантов” вышли исполнители, которые обрели всемирную славу —  Давид Ойстрах, Натан Мильштейн, Самуил Фурер, Буся Гольдштейн, Елизавета Гилельс, Михаил Фихтенгольц. К педагогу от Бога пришла известность. Столярского узнавали на улицах, ему уступали место в общественном транспорте, а родители с надеждой приводили к наставнику у своих детей – “учиться на Ойстраха”. Подлинным триумфом Петра Столярского стал Первый международный конкурс имени Эжена Изаи, состоявшийся в Брюсселе в 1937 году. Все призовые места в этом престижном творческом соревновании заняли его ученики: Давид Ойстрах, Елизавета Гилельс, Буся Гольдштейн и Михаил Фихтенгольц. Сам профессор, создавший, по сути, отечественную скрипичную школу, удостоится правительственной награды, а “товарищ Сталин” лично подарил Столярскому автомашину. “Вы подарили стране музыкантов, а мы Вам — это”, — так высказался при этом кремлевский вождь. Столярский не побоялся возразить “отцу народов”, посоветовав забрать подарки обратно, оказав, вместо них, большее содействие, что было бы разумнее и полезнее, одаренным детям.

Правда, в том же, 1937-м, был арестован один из его учеников. Сохранилась анекдотичная история о том, как сотрудники НКВД нагрянули к Петру Соломоновичу, причем ночью. “Припомните, гражданин Столярский, не имел ли ваш ученик связей с немцами?” —  Поинтересовался следователь. “Конечно имел, — перейдя на полушепот, сообщил визитерам хозяин дома. — Сначала он имел связи с Брамсом, потом были Шуберт и Шуман, но это так, мелочи. А вот Бах — это был главный!”… Малообразованные сотрудники органов безопасности записали, слово в слово, показания “свидетеля” и помчались докладывать о них своему начальству…

Мне этот эпизод кажется крайне маловероятным: в 37-ом с органами не шутили. Это, скорее всего, легенда.
Вересаев говорил о том, что легенды тоже отражают суть людей. В этой легенде отразилось сочувствие Столярского, как человека глубоко порядочного, людям, попавшим в беду. И не могу отделаться от чувства, что эпизод появился как дань идеологии.[1]

… Профессор Московской Консерватории Александр Гольденвейзер, в свое время, обратился к властям с просьбой помочь организовать в столице Детскую музыкальную школу по опыту Столярского, что и было сделано.

К слову, он же, Александр Борисович, предложил издать “Русско-Столярский словарь”. Это — в шутку. А если всерьез — то замечательного человека прекрасно понимали и чтили многие из окружавших его людей. По образцу Одесской музыкальной десятилетки, аналогичное учебное заведение было открыто сначала в городе на Неве, а позднее — в Свердловске. С Уралом Петра Столярского связала судьба в последние годы жизни и деятельности. В начале Великой Отечественной войны, спасая не столько себя, сколько плоды многолетнего труда, Петр Столярский принял предложение эвакуироваться, вместе со своей школой, в Свердловск.


Поздравления П.С. Столярского
с юбилеем

Несмотря на тяжелые условия, Столярскому удалось наладить там, где он оказался, учебный процесс. Вот уж и действительно, музы не молчали, когда стреляли пушки. Здоровье педагога и подвижника было подорвано скудным питанием и усугубилось уральскими морозами. Столярскому настоятельно рекомендовали и предлагали перебраться в Москву, но он, напоминая, в этом смысле, хотя и в иной ситуации, но, тем не менее, легендарного Корчака, отвечал: “А как же мои дети?”. И воспитанников своих он не оставил, хотя Давид Ойстрах обращался к учителю: “Срочно выезжайте в столицу, обо всем договорился. Вам выделят отапливаемый номер в гостинице, профессора ждут в Московской консерватории: будет сыт, обут, одет и при деле”. Кто-то другой, быть может, и откликнулся бы на такое заманчивое предложение, но не Столярский. Незадолго до своей смерти, в 1944-ом, он лично открыл Свердловскую музыкальную школу для юных талантов при Свердловской консерватории. Там, в Свердловске, он и умер 29-го апреля, но успев узнать о том, что Одесса освобождена от оккупантов. Но уходя из Одессы, захватчики подожгли здание школы Столярского. Эта печальная весть глубоко потрясла Петра Соломоновича. Получив ее, он зарыдал. Лицо налилось кровью, руки задрожали… Его увезли в больницу. Там врачи определили кровоизлияние в мозг, от которого он уже не оправился. А потом пришла и другая беда. На второй день после похорон тело Столярского было обнаружено на другом конце кладбища, расположенного в самом центре Свердловска. Нелюди — мародеры, решив поживиться, выкопали “богатого” покойника, раздели его догола и выбили золотые коронки. Петра Столярского перезахоронили, но лишь к девятой годовщине со дня его смерти на средства учеников установили памятник. В Одесский краеведческий музей на вечное хранение были переданы семейный архив и личные его вещи.

Похороны П.С. Столярского

Летом нынешнего года в прессе появилось сообщение о намерении к 140-летию со дня рождения Столярского перевезти его прах из Свердловска в Одессу. Общественность была проинформирована о проекте установки на будущей могиле Столярского, на одном из одесских кладбищ, памятника удивительному человеку, вошедшему в историю и прославившему город. Кроме того, областные власти решили установить памятник одному из учеников скрипичной школы Столярского — Давиду Ойстраху.

…Люди уходят, но добрые их дела продолжают жить. И ныне методические разработки профессора Петра Соломоновича Столярского находят практическое применение. Пережили время многие оригинальные мысли, высказанные знаменитым педагогом: “Сперва научись чисто играть гамму, а потом будешь кушать конфетки”, “Что такое воробей? Это соловей, который не выучил свои трели”, “Не надо думать, что слово “скрипка” происходит от слова “скрип”, “Играй мне Баха, а не Оффенбаха”. И нынешними преподавателями цитируются произнесенные как-то Петром Столярским прекрасные слова: “Скрипку нужно держать гордо!”.

Примечание:

[1] Валентин Максименко, профессор ОНПУ, академик. Как учил Столярский, или «Школа имени мене».

Источники:

1. http://www.izbrannoe.com/news/lyudi/pyetr-solomonovich-stolyarskiy-samyy-odesskiy-muzykalnyy-pedagog/

2. http://kackad.com/kackad/%D1%84%D0%B0%D0%B1%D1%80%D0%B8%D0%BA%D0%B0-%D1%82%D0%B0%D0%BB%D0%B0%D0%BD%D1%82%D0%BE%D0%B2-%D1%81%D1%82%D0%BE%D0%BB%D1%8F%D1%80%D1%81%D0%BA%D0%BE%D0%B3%D0%BE/

3. http://www.history.odessa.ua/exhibitions/ex1.htm

4. http://www.migdal.org.ua/times/36/2869/

 

Жизнь после смерти

| Кладбища Екатеринбурга

Статья опубликована в журнале «Уральский Следопыт», №3 (729) март, 2018 г.

Автор: Попов Виктор Иванович — Окончил Донецкий филиал Харьковского института искусств и Ленинградский институт театра, музыки и кинематографии. Кандидат педагогических наук. Более 40 лет отдал преподавательской работе. Арт-директор фестивалей гитарно-симфонической музыки в Екатеринбурге. Автор и составитель нескольких книг о гитаре и творчестве Владимира Высоцкого, в т.ч. «Диалоги о гитаре» (2009) и «Письма о Высоцком» (2000). Живет в Екатеринбурге.







Нечасто, но бываю на Михайловском кладбище на могиле мамы и бабушки. И вот в 1980-е годы мне стало известно, что погост этот собрались сносить. Уже основательно «почистили» территорию — многие металлические оградки вывезли, некоторые мраморные надгробья снесли, гранитные — были обрушены. То же было проделано еще раньше с еврейским и мусульманским кладбищами, которые находились на другой стороне улицы Блюхера, напротив, чуть правее от главного выхода с Михайловского. Их снесли и построили прямо на этом месте жилые дома — на костях человеческих. Узнал я об этом, беседуя со старыми работниками, смотрителями Михайловского кладбища, теперь уже покойными. Из тех долгих разговоров узнал, что на этом кладбище похоронены многие деятели культуры, искусства Свердловска. В том числе Петр Соломонович Столярский, замечательный педагог-скрипач, воспитавший целую плеяду знаменитых музыкантов. Во время Отечественной войны он, как и многие другие выдающиеся музыканты из разных городов СССР, был эвакуирован из Одессы в Свердловск. Здесь он умер и был похоронен совсем недалеко от церкви, слева от неё, если встать лицом к храму. Примерно посередине — между наружным забором и церковью. На памятнике была сделана надпись: «Народный артист УССР профессор орденоносец Петр Соломонович Столярский. 1871-1944 гг.»



Остатки памятника на Михайловском кладбище

Служители кладбища рассказывали, что несколько раз приезжали из других городов люди, интересовались этой фамилией и просили показать им могилу Столярского. Я воспользовался этой информацией, попросил показать и мне. Мы долго ходили по кладбищу с одним из служителей и, слава Богу, нашли! Но… что же предстало нашим глазам? За высокой металлической оградой валялось на земле разрушенное вандалами, опрокинутое и разбросанное серо-мраморное надгробие. Прежде оно представляло собой квадратное в сечении основание — примерно 50х50 см, высотой около 70 см; на этом основании стояла круглая усеченная мраморная колонна диаметром около 40 см, завершающаяся мраморным же венком. Общая высота красивого мраморного памятника около двух метров. Повторяю, всё это было разбросано, хотя все детали остались на месте.



Памятник на могиле П.С. Столярского
до разрушения. Свердловск.
Михайловское кладбище. Памятник
был поставлен Д. Ойстрахом и
другими учениками. Фото отсюда.

Буквально через несколько дней мы уже втроём — Наум Абрамович Шварц, скрипач, профессор Уральской консерватории; Алексей Иванович Бабицкий, баянист, педагог музпедучилища; Виктор Иванович Попов, баянист, директор железнодорожной музыкальной школы, — приехали на могилу к Столярскому, я взял с собой фотоаппарат. И снова — шок: металлическая ограда исчезла. Попытка поставить памятник «на ноги» не увенчалась успехом — он оказался не под силу двум мужчинам (профессор Н.А. Шварц по возрасту был не в счёт). Тут же, на кладбище, Наум Абрамович решил: надо перенести прах Столярского и надгробие — пока не поздно! — на мемориальное Широкореченское кладбище в Свердловске, где также похоронены многие представители искусства и культуры.
…Начались долгие малоприятные хождения с этой идеей по инстанциям, по чиновникам. Три инициатора принимали в этом участие, но в основном этим занимался Н.А. Шварц. В конце концов, памятник все-таки был перевезен с Михайловского кладбища на Широкореченское и восстановлен там во второй половине 1980-х годов. Несмотря на настоятельные просьбы, ходатайства, прах перенести не разрешили (партийные органы, СЭС). Так нам сказал Н.А. Шварц.

Н.А. Шварц (слева) и А.И. Бабицкий
у разрушенного памятника

С тех пор прошло почти треть века. К сожалению, уже не могу назвать точно, когда это было. Может, в архивах Уральской консерватории или в личном деле, в архиве Н.А. Шварца сохранились какие-то официальные письма, с которыми обращались в «инстанции» с соответствующими просьбами. Поискать бы…
Составляя это письмо, я наведался на Михайловское кладбище, попытался определить хотя бы примерно место фактического захоронения П.С. Столярского. Увы. Продираясь сквозь дикие зеленые заросли выше человеческого роста между старыми, еще сохранившимися надгробиями или их остатками и новоделами, которыми некоторые наследники заменили сгнившие железные памятники 1940-50-х годов, я не нашел даже признаков или каких-либо ориентиров захоронения выдающегося педагога и музыканта. Оно утеряно безвозвратно. Никакого порядка, никакого ухода — хотя бы минимального — за погребениями на Михайловском кладбище нет. Только редкие тропинки, едва видные в траве, протоптаны между могилами.
Уже стало общим местом ссылаться на ухоженные кладбища за границей. Там — распланированные дорожки, посыпанные песком; надгробия, не тронутые вандалами; скамеечки, располагающие к тому, чтобы посидеть на них, без суеты поразмышлять о жизни и смерти… Когда-то, в 1970-е годы, я был в Риге и посетил кладбище. До сих пор помню благостную атмосферу, душевный настрой, омытое тишиной умиротворение.
Надо непременно составить и издать географический путеводитель захоронений со знаменитыми именами, с указанием секторов (участков). Дело долгое, трудное, затратное. Но  — надо. Подобные путеводители были изданы, например, по московским Новодевичьему и Ваганьковскому кладбищам, по ленинградским Литераторским мосткам…

Автор у памятника Столярскому,
восстановленного на Широкореченском
кладбище

Хочу закончить небольшим фрагментом из книжки М. Гольдштейна «Пётр Столярский» (Иерусалим, 1989): «…Свердловская консерватория в трауре. Тысячи людей пришли попрощаться со Столярским. Были многолюдные похороны. Могила покрылась морем цветов.
На следующий день после похорон дочь Столярского в сопровождении его ученика Михаила Унтерберга отправилась на кладбище. К своему ужасу, они увидели, что могила была вырыта и возле неё лежал труп Столярского с открытым ртом и выбитой челюстью. Кто-то решил украсть золотые зубы. Состоялось новое перезахоронение. Это кощунство глубоко взволновало свердловчан, о нём узнали в разных городах страны. Милиция не смогла отыскать злодеев…» (Стр. 97).
Автор этой книги Михаил Эммануилович Гольдштейн тоже был учеником П.С. Столярского. Его брат Борис Гольдштейн — выдающийся, всемирно известный скрипач, лауреат многих международных конкурсов, был трагической фигурой «государственного антисемитизма». «Высшие чиновные инстанции признали дальнейшее развитие карьеры Гольдштейна «нецелесообразным»»… «делалось всё для максимального торможения его концертно-исполнительской карьеры». Хотя 35 лет он был солистом Московской филармонии, но на протяжении почти 30 лет был невыездным. В 1974 году, в возрасте 54 лет, Борис Гольдштейн вынужден был вместе с семьёй уехать из СССР в Германию, где, наряду с исполнительской деятельностью, показал выдающиеся результаты и педагогической работы. (См.: Артур Штильман. Судьба виртуоза. // Еженедельная газета «Еврейское слово». М., 2007, 31 января – 6 февраля).
Заметим, что в шеститомной «Музыкальной энциклопедии» (1973-1982) и однотомнике «Музыкальный энциклопедический словарь» (1990) справки о Б.Э. Гольдштейне крайне лаконичны — не дают полной картины жизни музыканта. А Михаила Гольдштейна не упоминают вообще.

(Написано по просьбе руководителей Уральской консерватории и преподавателей струнной кафедры).

Источник

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

Восстановленный памятник Столярскому на Широкореченском кладбище.

Фото отсюда

 

Ветеранам вручили копию знамени Уральского добровольческого танкового корпуса

| УДТК

С Днем защитника Отечества военных поздравил губернатор Евгений Куйвашев. Ветеранам УДТК он вручил копию знамени дивизии, в которой они служили.

 Чтобы занять боевую позицию, танкистам дается не более восьми секунд. Военные, находясь под прицелом видеокамер, не переволновались и в норматив уложились.
 Максим Старостин, командир танка: «В танковые войска я попал в 1999 году, когда был призван на... Еще срочную военную службу. Мне понравилось служить, сами танки как военная техника, их мощь, маневренность. Танк я знаю, я в нем уверен». 
Максим Старостин почти за 20 лет дослужился до командира экипажа. Броня уральских танков, рассказывает, с годами становится все крепче. На вооружении в воинской части стоит одна из самых мощных боевых машин — Т-72. Личный состав успешно выступает на танковом биатлоне. А в прошлом году батальон стал лучшим в ЦВО и заслужил звание ударного. 
Станислав Сенькин, и.о. начальника штаба танкового батальона: «Многие военнослужащие награждены черными ножами, танковый корпус называли дивизией черных ножей. Ножи вручают отличникам боевой подготовки, личному составу, который принимал участие в танковом биатлоне и занимал первые места». 
Солдаты, которые несут службу сегодня, — преемники легендарного УДТК. Его сформировали рабочие заводов на свои деньги в 1943 году. Они же на станках изготовили необходимое вооружение и технику. Боевое крещение дивизия черных ножей приняла на Курской дуге, дошла до Берлина. Пять с половиной тысяч километров, половина — в бою. За мужество и отвагу корпус получил высокое звание гвардейского. Копию знамени, под которым несли службу уральские добровольцы, ветераны привезли тем, кто продолжает их дело. 
Борис Ильиных, председатель Совета ветеранов Уральского добровольческого танкового корпуса: «Это наша реликвия и наша память, под оригиналом этого знамени мы служили. Для военного человека знамя — символ воинской доблести и славы». 
Копию знамени 10-й гвардейской танковой Уральско-Львовской добровольческой дивизии ветеранам накануне вручил губернатор Евгений Куйвашев. УДТК в этом году празднует 75-ю годовщину со дня основания. В Свердловской области событию придают особое значение. Ветеранов, которые воевали в рядах «черных ножей», осталось всего шестеро. Евгений Куйвашев, губернатор Свердловской области: «Защитник Отечества — патриот, человек, который любит родину и готов, если понадобится, отдать за нее жизнь. Эти традиции завещали нам ветераны Великой Отечественной войны. Их подвиги служат нравственным ориентиром для молодого поколения». 
 В День защитника Отечества в воинские части Свердловской области приедут представители регионального правительства, чтобы поблагодарить за службу тех, кто даже ради праздника не оставляет боевой пост.

Анастасия Кондрашова

Источник

Новые покровители Екатеринбургской митрополии: материалы о новомучениках, включенных в Собор Екатеринбургских святых в 2018 году

На пленарном заседании VI Всероссийской научно-богословской конференции «Церковь. Богословие. История», которое состоялось 11 февраля 2018 года, были названы новые имена, включенные в Собор Екатеринбургских святых.

Это священномученик Михаил Макаров, священномученик Ефрем Долганев и мученик Константин Минятов, отдавшие свою жизнь в Екатеринбурге в попытке спасти из заключения епископа Тобольского Гермогена в 1918 году, а также мученик Афанасий Жуланов, псаломщик из села Бисерть, расстрелянный красноармейцами в 1918 году за отказ отречься от Христа.


Доклад на тему новомучеников, включенных в Собор Екатеринбургских святых, представила настоятельница Александро-Невского Ново-Тихвинского монастыря игумения Домника (Коробейникова).

Новые покровители Екатеринбургской митрополии.

Материалы о новомучениках, включенных в Собор Екатеринбургских святых
в 2018 году

Собор Екатеринбургских святых

Сто лет назад, в 1918 году, начались жестокие гонения, из-за которых, по выражению одного архипастыря, вся русская земля стала антиминсом, потому что вся она пропитана кровью мучеников. Конечно, и для нашей митрополии эта дата особенно памятна. Ведь именно в 1918 году приняли мученический венец большинство новомучеников екатеринбургских. Это и святые Царственные страстотерпцы, и преподобномученицы Елисавета и Варвара, и священномученик Константин Меркушинский, и мученики Иакинф и Каллист Верхотурские и многие другие.

Новомученики новые 

До недавнего времени нам было известно 47 имен, а чуть больше двух недель назад Собор пополнился еще четырьмя именами — священномучеников Ефрема и Михаила, мучеников Константина и Афанасия. Эти святые были прославлены в Соборе новомучеников и исповедников Церкви Русской в 2000 году. А не так давно были обнаружены сведения, что они приняли мученическую кончину именно в нашей митрополии. И на основании этих сведений, по благословению Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Кирилла, 26-го января 2018 года они включены в Собор Екатеринбургских святых.

Владыка Гермоген

Трое из них — священномученики Ефрем и Михаил и мученик Константин — пострадали вместе. В кровавом 1918 году, когда повсюду совершались зверские убийства, они не устрашились исповедать свою веру и вместе отправились ходатайствовать перед большевиками об освобождении из-под ареста священномученика Гермогена (Долганева), епископа Тобольского. Неслучайно именно им было доверено такое ответственное и трудное поручение. Ведь это были люди с горячим сердцем, мужественные, подлинно жившие во Христе.

Священномученик Ефрем Долганев

Священномученик Ефрем Долганев через всю свою жизнь пронес глубокую любовь к Церкви. Он и его старший брат, священномученик Гермоген, напоминают христиан первых веков – настолько пламенной и живой была их вера. Ефрем был младше владыки Гермогена на 16 лет. Он родился в 1874 году. С детства он видел перед собой только один путь — стать священником; в 13 лет он поступил в Одесскую семинарию, затем — в Московскую Духовную Академию. Во время учебы Ефрем терпел крайнюю нужду, но при этом считал себя самым счастливым человеком. Он готов был вытерпеть всё — только бы удостоиться служить Церкви, совершать литургию и проповедовать слово Божие. Не жалея себя, он много работал, чтобы можно было и платить за учебу, и помогать семье.

Отец Иоанн Кронштадтский

Когда Ефрему было 19 лет, он ездил в Кронштадт и видел святого праведного Иоанна Кронштадтского. Как он писал брату, вернулся он оттуда «с великим сокровищем в душе». Богослужение, совершенное отцом Иоанном, потрясло Ефрема. Стоя в алтаре, юноша, онемев, смотрел, как молится отец Иоанн, и «весь проникался великостью совершавшейся на престоле жертвы». Как он писал, для него в тот момент открылось особое величие в призвании священника, но величие не грозное, не царственное, а особое — смиренное, Божественное, небесное. Отец Ефрем до самой смерти отца Иоанна сохранял любовь и почитание к нему, общался ним, а когда сам стал священником, то и служил вместе с ним: иногда в Кронштадте, а иногда в монастыре на Карповке. Отец Ефрем часто бывал в этом монастыре и после смерти отца Иоанна; его знала игумения Ангелина и все сестры обители.

Отец священномучеников архимандрит Иннокентий

Отец Ефрем всегда с особым благоговением относился к монашескому чину. Когда его овдовевший отец-священник решил принять постриг, для Ефрема это стало большой радостью, и они с отцом беседовали об этом всю ночь. Позднее Ефрем рассказывал брату: «Мы не чувствовали усталости, забыли о сне, не переставая любоваться этой мыслью — о папином постриге». Их отец принял постриг с именем Иннокентий, подвизался в Саратовском Спасо-Преображенском монастыре и имел титул почетного архимандрита. Настоятелем монастыря и правящим архиереем в Саратовской епархии был его сын, епископ Гермоген. Почил архимандрит Иннокентий в 1906 году, а много лет спустя, в 1918 году, он явился во сне владыке Гермогену и открыл ему его дальнейшую судьбу — мученическую кончину от рук безбожников.

Архимандрит Иннокентий был достойным отцом своих сыновей: священномучеников Гермогена и Ефрема. Все они любили Церковь и всю жизнь предстояли пред Богом в молитве и служении.

Долганева Варвара Сергеевна

Ефрем   Долганев,   в   отличие   от   отца   и   брата,   монахом   не   стал;   Промысел   Божий   устроил   так,   что   он   женился   на   девице   Варваре,   дочери  священника  Петропавловского  собора   Санкт-Петербурга,   и   вскоре   после   венчания   принял  священный  сан.   Исполнилось  его  заветное  желание,  и  отец  Ефрем  благодарил  Бога  и  в  то  же  время  трепетал,  думая  о  высоте  своего  нового  служения.  Он  писал  брату:  «Я  прошу  Господа,  чтобы  Он  даровал  мне  сильную  веру  и  горячую  молитву.  Я  чувствую,  как  я  слаб  и  недостоин  совершать  Великие Таинства Церкви. Взирая на образы славных пастырей Церкви и сравнивая себя с ними, я сознаю, как я далек от них. Но я имею сильное, глубокое желание быть истинным пастырем во дворе овчем. Подкрепи меня, дорогой брат, и помоги мне своими святительскими, сильными у Бога молитвами».

Дети Долганевых

Кроме Петропавловского собора, отец Ефрем, служил в церквях святителя Николая Чудотворца при Мариинском дворце и святого Александра Невского в Аничковом дворце. В его семье родилось пятеро детей: сыновья Сергий, Григорий, Ефрем и дочери Ксения и Варвара. Своих детей отец Ефрем учил любить Бога и ближних, жертвовать собой ради других. О том, какой дух царил в его семье, свидетельствует то, что его старший сын Сергий тоже впоследствии совершил подвиг жертвенной любви и пострадал от рук большевиков. Сергий Долганев, когда ему было всего лишь 15 лет, был расстрелян большевиками за то, что попытался завладеть оружием с красноармейского склада, которое хотел передать восставшим крестьянам. Перед расстрелом большевики предлагали юноше отречься от своих религиозных убеждений, обещая сохранить за это жизнь. Сергий сознательно, со всей решимостью и ответственностью выбрал смерть, помня о подвиге отца и дяди, которых он очень любил. О том, что он с истинно мученическим настроем принял смерть, свидетельствует его предсмертная записка. «Я смерти не боюсь», — написал он в ней. В таком духе воспитал его отец — священномученик Ефрем.

В Санкт-Петербурге отец Ефрем совершал свое служение вплоть до Февральской революции, а затем переехал с семьей в Тобольск, поближе к владыке Гермогену, за которого вскоре ему пришлось ходатайствовать перед большевиками.

Предположительно Михаил Макаров

Вместе с отцом Ефремом ходатайствовал об освобождении владыки Гермогена еще один священномученик. Это отец Михаил Макаров, ревностный миссионер, который всю свою жизнь отдал проповеди Православия. Редко кому подается дар миссионерства, и отец Михаил был избранником Божиим, которого Господь вел по этому пути с юных лет. Сын крестьянина Пензенской губернии, он окончил церковно-приходскую школу и стал помощником известного миссионера, протоиерея Ксенофонта Крючкова.

Отец Ксенофонт Крючков

Этот ревностный пастырь в свое время сам находился в расколе, но читая православные книги, общаясь с митрополитом Московским Филаретом, он всем сердцем полюбил Православную Церковь, присоединился к ней и стал священником-миссионером, чтобы, как сам он говорил, «неумолчно проповедовать слово Божие и возвещать, что кроме основанной Христом Церкви с ее иерархией нигде нет спасения».

Тюмень, монастырь

Находясь рядом с таким пастырем, его помощник Михаил Макаров горел духом и не желал никакого другого служения, кроме миссионерского. Он очень любил Церковь и жил только ею. Михаил пел на клиросе, преподавал в церковно-приходской школе. В 31 год он стал священником, а через два года, в 1914 году был направлен в Тюменский уезд, где тогда было множество старообрядцев и сектантов. Отец Михаил со всем усердием принялся за дело проповеди, и, как писали современники, его беседы остановили в Тюмени распространение баптизма. Сам он с радостью писал в своих отчетах, что «народ жаждет бесед». Однажды отец Михаил беседовал с жителями деревни, в которой активно проповедовали свое учение адвентисты седьмого дня. Целых шесть часов он отвечал на вопросы сельчан, приводил различные доводы. Он совсем не думал о себе и всю свою любовь отдавал этим людям, которые слушали его. Слово его было живым и сильным, проникающим в душу. Его доводы убедили сельчан крепко держаться Православия. И беседа его так им понравилась, что они попросили его приехать еще раз, недели через две, когда они закончат уборку хлеба.

У отца Михаила не было семьи, так как супруга его скончалась вскоре после венчания. И он всего себя отдавал молитве и миссионерскому служению. После прихода к власти большевиков отец Михаил не только не оставил свое служение, но наоборот с еще большей ревностью вдохновлял свою паству хранить верность Православной Церкви.

К. А. Минятов, студент

Теперь хотелось бы рассказать о третьем новомученике, который пострадал вместе с отцом Ефремом и отцом Михаилом, — о Константине Минятове. Это был человек с необычной судьбой. Он родился в 1874 году в семье капитана артиллерии, потомственного дворянина, католика. Константин был крещен матерью в Православии, но много лет оставался равнодушным к вере. Будучи студентом Санкт-Петербургского университета, он увлекся социалистическими идеями, которые захватили тогда почти всю учащуюся молодежь. Проучившись три года, Константин был отчислен из университета за участие в одной из студенческих акций. В то время он уже был женат на дочери священника Надежде Ягодовской. Вскоре Константин уехал в Германию, где жил вместе с семьей несколько лет. Заграницей, увидев своими глазами западное общество, которому русские люди поклонялись как кумиру, Константин разочаровался в социалистических идеях. Ощутив пустоту в душе, он словно очнулся и вспомнил о Боге, о красоте и силе православной веры. Константин начал ходить в храм. Вскоре он вернулся в Россию, испросив помилование у Российского правительства. Он завершил высшее образование и поселился в Москве, став адвокатом, или присяжным поверенным, как тогда называлась эта должность. После пережитых испытаний Константин стал глубоко церковным человеком. Его дочь как-то в начале Великого Поста послала брату его фотографию и написала: «Посылаю тебе портрет папы, снятый на пятый день его поста. Он до сих пор ничего не ест и страшно похудел».

Константин Минятов

После революции Константин Минятов переехал с семьей в Тюмень. Сердце его все так же горело ревностью и любовью к Богу, и революция не могла заставить его изменить образ жизни. Он жил богослужением и Таинствами Церкви, соблюдал посты, молился. Константин слишком хорошо знал, как трудно человеку жить без Бога; Христос и Его Церковь были для него главной радостью и надеждой. Его благочестие было всем известно, и именно его епархиальный съезд направил вместе со священниками Ефремом и Михаилом ходатайствовать об освобождении владыки Гермогена.

Царская семья

Владыка был арестован большевиками в Тобольске в апреле 1918 года и привезен в Екатеринбург 1 мая, на следующий день после того, как туда были доставлены Государь, Государыня, Великая княжна Мария и несколько царских слуг. В эти дни в город регулярно привозили ссыльных. Через четыре дня после Царской семьи в Екатеринбург прибыли в ссылку Великий князь Сергей Михайлович, князья Императорской крови Иоанн, Константин и Игорь Константиновичи и князь Владимир Палей. Их поселили в гостинице «Атамановские номера». Спустя еще неделю туда же была привезена Великая княгиня Елизавета Феодоровна. И наконец, еще через двенадцать дней в Екатеринбург доставили четверых Царских детей и некоторых слуг. Так, всего за месяц город стал местом ссылки для тех, кого особенно ненавидела новая власть и кто был обречен ею на смерть.

Тюрьма №2, Екатеринбург

Владыка Гермоген был заключен в арестном доме, вблизи Сенной площади, рядом с Симеоновской церковью. Эта тюрьма вскоре стала местом заключения также и для верных подданных Царя: князя Василия Долгорукова, генерала Ильи Татищева, графини Анастасии Гендриковой, гоф-лектрисы Екатерины Шнейдер, камердинера Алексея Волкова, а еще чуть позже — для матроса Климентия Нагорного и лакея Ивана Седнева, служивших у Цесаревича Алексия.

Условия в арестном доме были тяжелыми. Владыке не разрешались никакие встречи и передачи; к нему можно было пронести только обед, доставляемый из Ново-Тихвинского женского монастыря, воду для чая и одну-две духовные книги, на что всегда требовалось разрешение комиссара.

Епископ Гермоген (Долганев)

В мае в Екатеринбург прибыли отец Ефрем, отец Михаил и Константин Минятов, готовые сделать все ради освобождения своего архипастыря. Большевики долго им отказывали или давали уклончивые ответы и, наконец, потребовали залог в сто тысяч рублей за перевод Владыки в Тюменский монастырь. Узнав об этом, Владыка передал членам делегации письмо, в котором писал: «Милость Божия буди со всеми вами. Узнал, что мое освобождение возможно под условием залога, вернее выкупа в 100 тысяч рублей! Если паства будет выкупать меня, то какой же я отец, который будет вводить детей в такие громадные расходы. Это что-то несовместимое с пастырством». Власти, конечно, неслучайно запросили такую огромную сумму: они рассчитывали, что делегаты отступятся и уедут. Но те готовы были бороться за Владыку до конца. Ими двигала преданность Церкви, они желали послужить делу Божию, а о себе совсем не думали. И они продолжили свои хлопоты, настойчиво требуя уменьшить сумму «залога». После долгого торга большевики снизили ее до десяти тысяч рублей. Деньги были получены от одного екатеринбургского коммерсанта и переданы властям. Но конечно, большевики вовсе не намерены были освобождать Владыку. Они взяли деньги, а от делегатов решили избавиться, поняв, что сломить их дух невозможно. 15 июня делегаты в очередной раз пошли в Облсовет, и больше никто из них не возвратился…

Григорий Никулин

Что же произошло? Долгое время это оставалось тайной. И лишь недавно сведения об их кончине обнаружились в воспоминаниях чекиста Никулина. Этот человек принимал участие в целом ряде кровавых преступлений, главным из которых было убийство Царской семьи.

Стена подвала Ипатьевского дома, 1918 г.

Григорий Никулин был одним из ярых фанатиков революции. Он был малообразованным, но при этом имел некоторые организаторские способности, и в ЧК его ценили за умение «расправляться с буржуазией». В мае 1918 года он стал начальником одного из подразделений ЧК, а впоследствии помощником коменданта в доме Ипатьева. О его жестокости говорят многие факты, в том числе обращение с Царской семьей. Например, первое, что он сделал, придя в дом Ипатьева, — вместе с Юровским изъял у Царственных узников рояль, чтобы, как он сам говорил, они «почувствовали себя на положении арестованных, а не гостей». Кроме того, также вместе с Юровским он решил жестко ограничить передачу Царской семье продуктов, приносимых сестрами Ново-Тихвинского монастыря. Никулин, как и другие чекисты, был человеком, который ни во что не ставил чужую жизнь и считал, что его долг — уничтожать всех, кто не принадлежал классу рабочих и крестьян. Об убийстве Царской семьи он впоследствии рассказывал как об исполнении своего долга. Он с гордостью говорил, что встречался с Царственными узниками каждый день, утром и вечером, сопровождал их на прогулках, но когда получил приказ убить их, то хладнокровно исполнил свой долг.

Кроме того, приблизительно за месяц до расстрела Царской семьи Никулин с той же бесчеловечной жестокостью совершил еще несколько убийств. Во-первых, 10 июня они вместе с чекистом Валентином Сахаровым увезли в лес и расстреляли двух приближенных Царя: князя Долгорукова и генерала Татищева. Прошло всего несколько дней, и эти же чекисты, Никулин и Сахаров, организовали убийство делегатов из Тобольска.

Григорий Никулин был начальником так называемого летучего отряда, и именно он приказал бойцам отряда отвезти отца Ефрема, отца Михаила и Константина Минятова за город в лес и расстрелять. Много лет спустя Никулин рассказывал, что палачи бросили убитых в неглубокий шурф, то есть в разведочную шахту. А через некоторое время сам Никулин вместе с Сахаровым отправился проверять, как выполнено задание. Подъезжая к месту убийства, чекисты услышали вой волков и увидели, как хищники терзают тела убитых. Никулин с Сахаровым разогнали их выстрелами, но зарывать тела они не стали.

Так, из рассказа палача стало известно, что все члены делегации были расстреляны на самой окраине Екатеринбурга, в лесу. И, скорее всего, расстрел совершился в день ареста —15 июня. Христианская жизнь двух священников и одного мирянина достойно завершилась общим мученическим подвигом.

Теперь хотелось бы кратко рассказать о псаломщике Афанасии Жуланове, жизнь которого завершилась также мученическим венцом в 1918 году.

Мученик Афанасий Жуланов

Мученик Афанасий был из числа тех ревностных христиан, которые хотя и не имели священного сана, но преданно служили Церкви и не оставили своего служения даже в годы гонений. Известно, что он происходил из крестьянской семьи и с юных лет прислуживал в храме. Можно сказать, вся его жизнь прошла в храме: каждый день он слышал божественные песнопения и сам пел и читал на службах. Богослужение было для него воздухом, которым он дышал.

Афанасие-Кирилловская церковь

Последним местом, где служил Афанасий, была Афанасие-Кирилловская церковь в селе Афанасьевском. Здесь молодой псаломщик провел последние четыре года своей жизни. У Афанасия была семья: благочестивая жена Зинаида и дочери Людмила и Мария. Когда в 1918 году начались убийства верующих, перед Афанасием встал выбор: утаить свою веру и остаться в живых или исповедать ее и умереть. Его крестьянское происхождение позволяло ему избежать репрессий. Но отречься от Христа, не служить Церкви, не дышать ее святым воздухом – для Афанасия это было немыслимо. Подобно древним мученикам, он мог бы сказать: «Жизнь без Христа не жизнь, но смерть». Афанасий продолжал открыто ходить в храм, участвовал в службах. Он не мог жить без того, чтобы петь Богу и славить Его.

Наконец, настал день его мученической кончины: в августе 1918 года большевики безжалостно расправились с молодым псаломщиком. Афанасию было тогда 26 лет. До сих пор не было точно известно, где и когда он был убит. В документах храма села Афанасьевского, где он служил, запись об этом не обнаружили. И только недавно, после долгих поисков, исследователи нашли запись в метрической книге другого храма — Рождество-Богородицкой церкви Бисертского завода. В книге указано: «убит, расстрелян красноармейцами». И поставлена дата, когда это произошло — 2-е августа (то есть 15-е по новому стилю). Мученик был погребен на приходском кладбище.

Икона Собора Екатеринбургских святых

Теперь эти четыре новомученика вошли в Собор Екатеринбургских святых и стали нашими новыми покровителями. И их жития свидетельствуют о силе Церкви и о том, что только жизнь в Боге есть подлинная жизнь.

Святой нашего времени, святитель Николай Сербский, писал, что кровавые события в России показали всему миру, какие последствия бывают, когда люди пытаются жить без Бога. И он говорил, что русские новомученики пострадали не напрасно: по их молитвам Россия духовно возродится. Он писал: «Наступает время, братья мои, вот уже на пороге оно, когда грязью залитое, изможденное страданиями лицо русского народа просияет, как солнце. И блаженны вы, плачущие ныне с Россией, ибо с нею и утешитесь! Блаженны вы, скорбящие сегодня с Россией, ибо с нею и возрадуетесь!»

И хочется верить, что молитвами святых новомучеников духовное возрождение России будет продолжаться, и на нашей земле будет прославляться Бог.

Источник

Где-то там, на горе…

9 сентября 2015

Города всегда растут, как деревья, наматывая вокруг исторического центра годовые кольца улиц. Старое при этом часто уходит в землю, а новое громоздится сверху.
Интерес екатеринбургских археологов и многих жителей нашего мегаполиса недавно привлекли человеческие останки, случайно выявленные при строительных работах на улице Татищева в Верх-Исетском районе. Теперь на этом месте оживленно снуют автомобили и пешеходы, а еще в 1929 году был зеленый массив, где листья деревьев шелестели над бугорками забытых могил. А неподалеку стояла церковь. В просторечии назвали ее Нагорной (как и улицу, проходившую рядом), хотя освящен был храм во имя Всех Святых.
А вот если мы возьмем в руки план 1761 года, то увидим только «обывательские строения», домну, угольный сарай, заводскую контору, плотину и огромный пруд. Для храма места еще не найдено. В 1761 году только заложили на ВИЗе первый деревянный пока, дом Божий — будущий Успенский собор, ныне восстанавливаемый.

Вид на территорию "Уралкабель" с ЖК Татищев. Фото отсюда.

В каком году начало формироваться кладбище Верх-Исетского завода, необходимо еще выяснить, зато известно, что начать строительство Всехсвятской церкви на месте упокоения христиан в 1813 году благословил епископ Пермский Иустин. Окончилось возведение здания в 1822 году. Заводской поселок, между тем, рос. Место вечного покоя его жителей оказалось среди жилых кварталов, так что в середине XIX века захоронения на данной территории официально прекратили. Но покой старого кладбища — обманчив. Советский Свердловск стал столицей Уральской области, строятся новые предприятия, внедряются новые моральные ценности, людям жить негде, на собрание и в кино пойти некуда, а тут храмы стоят, надо их под другие нужды приспосабливать.
13 февраля 1930 году малый президиум Уральского облисполкома принял решение закрыть Успенский собор Верх-Исетского завода, 17 февраля официально перестала действовать и Нагорная церковь, все оформили одним протоколом № 37.
Хочется верить, что мы не будем столь решительно обходиться с прошлым. Если уж минувшее подало нам знак, хотя бы исследуем его, а предки пусть покоятся с миром.

Колокола сменили «проводочки»

В 1813 году на кладбище Верх-Исетского завода отправились священники Успенского собора и архитектор Михаил Малахов, где заложили на средства заводовладельцев Яковлевых одну из самых элегантных классических церквей Екатеринбурга. А уже через 9 лет взметнулась изящная колокольня, украшенная многочисленными портиками. Единственное, что так и не удалось воплотить зодчему, это установить в нишах статуи святых. Для обычной кладбищенской церкви это посчитали расточительным.
Но в тихую жизнь прихода, нарушаемую колокольным звоном, неожиданно ворвался технический прогресс. В 1890-х годах Всехсвятский храм стал одной из станций местного оптического телеграфа. На колокольне установили специальное приспособление, а дежурные следили за пожарной обстановкой и передавали специальные сигналы для местных оперативных команд. В остальное же время сотрудники телеграфа выполняли роль звонарей.


Нагорная церковь перед уничтожением и строительство
клуба металлургов ВИЗа, начало 1930 гг.

Об одном из таких работников оставил свои детские воспоминания писатель Павел Бажов: «Раз нам удалось побывать на колокольне Нагорной церкви, что оказалось не совсем просто. Этой колокольней пользовались не только для церковного звона, но и как пожарной вышкой. От завода там посменно «стояли» двое. В шесть часов утра и в шесть часов вечера церковный каморник Назарыч впускал одного и выпускал другого в притвор, откуда лестница вела на колокольню. Один из таких заводских сторожей «был в родстве» с Еремеевыми. Миша и стал его просить:
— Дяденька Кузьма, возьми нас с собой на колокольню!
Дяденька Кузьма был не из приветливых людей. У него правая рука была вдвое короче левой и не сгибалась в локте. Его за это звали «безлокотником». Природный недостаток мешал ему работать обычным образом, и он смолоду «околачивался на стариковском деле». Вероятно, этот недостаток и сделал человека угрюмым, неразговорчивым. На просьбу Миши он пробурчал:
— Придумал! Не Пасха, чтобы всякого на колокольню пускать!
На повторные просьбы ответил:
— Назарыч не пустит.
Кончилось все-таки согласием с оговоркой:
— Чтоб в первый и последний раз!
К шести часам мы с безлокотным дяденькой подошли к церкви. После заводского гудка каморник Назарыч открыл дверь и, увидев, что мы тоже входим, спросил:
— А эти угланята куда?
— Поглядеть охотятся, — угрюмо ответил Кузьма и добавил: — Отвязаться не мог.
Назарыч в противоположность Кузьме был веселым, ласковым стариком.
— Поглядите, поглядите! Только чур не баловать на колокольне. И долго там не стойте, а то как запрусь на ночь да завалюсь спать, на всю ночь тут останетесь. Ты уже догляди сам, — прибавил он, обращаясь к безлокотному. — Да не давай им борзиться по лестнице! А то ведь ребята, им все вскачь надо.
— Угу, — пробурчал Кузьма.
На колокольне Кузьму встретил другой старик ворчаньем:
— Копаешься! — и, взглянув на нас, добавил: — Хвост еще за собой притащил! Привожай их, не рад станешь!
— Говори по делу, — потребовал Кузьма.
— По делу хорошо. Часы отбивал, худого не видал.
С этим ворчливый старик стал спускаться. Напутствие Назарыча, чтоб не баловались на колокольне, оказалось лишним. Оба мы, как зачарованные, простояли с полчаса у перил колокольни, смотря на город и Верх-Исетский пруд. Стояли бы и дольше, но наш Кузьма настойчиво предложил:
— Будет! Слезайте! Не час вам тут стоять!
Мы оба заикнулись было: «Дяденька, еще маленько!», — но Кузьма был неумолим:
— Сказано слезать!

Кофейник из Нагорной церкви.
1760 гг.

Может быть, это было и хорошо, что наш угрюмый вожак не дал «досмотреть». В памяти осталась недопроявленная картина, где смешались краски заката, всхолмленность местности, скрашенная расстоянием пестрота домов и причудливая панорама Верх-Исетского пруда».

Ну а внутри Всехсвятского храма протекала своя размеренная жизнь, шли отпевания покойных перед похоронами на кладбище, читалась Нагорная проповедь Иисуса Христа о сущности Нового Завета. Особый праздник был в храме лишь однажды, 17 сентября 1872 года, когда храм вновь освятили — по случаю перестройки обветшавшего алтаря. Изменила все советская власть, она приняла решение ликвидировать храм. Ведь как гласили отчеты местной полиции, в эту церковь на кладбище постоянно ходили на службы до 300 человек.

В 1922 году из храма были изъяты все ценные вещи, содержавшие серебро. Так, в «доход государству» ушло 20, 4 кг драгоценного металла. В феврале же 1930 года на церковные двери навесили замок. Но уже после окончательной ликвидации старинной церкви в нее проник Александр Андреевич Берс — внучатый племянник русского писателя Льва Толстого. 13 апреля 1930 года он вынес из закрытой церкви несколько старинных вещей, отнеся их в местный Уралмузей.

Среди спасенного была штофная одежда фиолетового цвета с вытканными золотом и цветным шелком букетами с панихидного стола XVIII века, покровцы на панихидный столик из лиловой шелковой ткани с золотисто-зеленым позументом, а также напрестольная шаль из лилового шелка с золотым шитьем. В шкафу священника ему удалось «прихватить» штофную напрестольную одежду начала XIX века из шелковой ткани, затканную цветным изображениями букетов и вставками из оранжевого сатина. Но больше всего находок было сделано в комоде — старинный белый шелковый пояс, с вытканными цветным шелком букетами, на подкладе из розового коленкора, а также семь обрывков лиловой и красной штофной ткани, отделанных тканым шелком и синелью букетами. Заодно из закрытой церкви А. А. Берс взял и приглянувшийся кумган (сосуд для воды. — Ред.). А вот ни одной иконы спасти ему так и не удалось.

Александру Андреевичу позже «поход в храм» так и не простили, расстреляв в лагере НКВД 28 октября 1937 года на Беломоро-Балтийском канале.

В годы Великой Отечественной войны полуразрушенная церковь, как и старинное кладбище Верх-Исетского завода, оказалась на территории завода «Уралкабель» и была в итоге разобрана. В поздние же советские годы над останками людей и фундаментом Нагорной церкви уже слышался совсем не звон колокола, а бравурная песня: «Провода-провода-проводочки…» местного композитора-кооператора Евгения Шикунова.

Но полностью ли уничтожена Нагорная церковь или какие-то остатки ее в том или ином виде сохранились на территории современного завода «Уралкабель»? Церковь продолжает хранить тайны и ждет своих исследователей.

Фото с сайта 1723.ru

КСТАТИ
Кумган, спасенный внучатым племянником Льва Толстого, любой желающий может увидеть ныне в зале XVIII века в Свердловском краеведческом музее на пр. Ленина, 69. Правда этот сосуд оказался не кумганом, а великолепным шестигранным кофейником 1760-х годов, созданным в демидовских мастерских неизвестным мастером с инициалами «М. П. Е.».

Подготовлено в соавторстве с Ольгой БУХАРКИНОЙ.

Источник

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

План строительства клуба металлистов (в будущем один из корпусов Уралкабеля), видна на плане и Всехсвятская церковь.  Фото с форума 1723.ru

 

Дворянин из «Уральского рабочего»

На рубеже 1936-го и 1937 годов в свердловскую квартиру карикатуриста газеты «Уральский рабочий» Андрея Викторовича Кикина въехал новый постоялец, которого «ответственный квартиросъемщик» называл исключительно «Учитель».

Новым постояльцем на три месяца стал знаменитый художник, один из основоположников советского авангарда Владимир Евграфович Татлин. Тогда его пригласили в столицу Урала создавать спектакль «Пушкин» в местном Драматическом театре.

С Андреем Кикиным он познакомился еще в 1924 году, когда стал преподавать последнему в Московском художественном институте ВХУТЕИН. В те годы молодой студент и начал творческую карьеру в качестве иллюстратора в сатирическом журнале «Крокодил». А уже в 1931 году перебрался с женой Людмилой Яковлевной и трехлетним сыном Далем в Свердловск, поступив на работу художником в редакцию газеты «Уральский рабочий». Правда тогда он, конечно же, старался не упоминать о том, что был совсем не рабочего происхождения, закончил с золотой медалью Александровский дворянский институт и свободно говорил на трех языках.

Людмила Яковлевна и Андрей Кикины.
Свердловск, 1935 год.

Вообще же он был уже не первым из Кикиных, которые обосновались в Екатеринбурге. Даже в письмах основателя города Георга Вильгельма де Геннина встречаются письма, адресованные адмиралу Кикину. С 1839-го по 1844 годы на улице Ново-Московской проживал унтер-шихтмейстер 1-го класса Уральского Горного правления Михайло Александрович Кикин, а 29 марта 1885 года со сцены Общественного собрания пела на «чрезвычайно интересном музыкальном вечере» некто госпожа Кикина. Еще же Кикины числились жителями на разных улицах города XIX века — отставной мастеровой с Коковинской, крестьянин Тимофей Федорович с Третьей Мельковской и мещанин с улицы Спасской. И даже на выставке Уральского общества любителей естествознания 1887 года членом комиссии по археологии, антропологии, этнографии был выбрал некто И. И. Кикин. А последними Кикиными, покинувшими город в годы Гражданской войны, была семья Екатерины Яковлевны Кикиной — вдовы коллежского секретаря с ул. Колобовской, 44 (ныне ул. Толмачева).

Но вернемся к судьбе Андрея Викторовича. Подрабатывал художник А. В. Кикин в середине 1930-х годов и в железнодорожной газете «Путевка». А в 1936 году он стал первым иллюстратором уральских сказов Бажова, впервые изобразив Хозяйку Медной горы. Еще по заказу местных издательств он иллюстрирует произведения Д. Н. Мамина-Сибиряка и многих других уральских писателей. Привлекали его к работе и местные типографии. Так, многим свердловчанам в 1932 году вручали «кикинские» почетные грамоты, отпечатанные в местной хромолитографии.

Фонтан с лягушками у Дворца пионеров.

 А пока передовикам производства вручали награды, сам автор бегал на занятия в Свердловский художественный техникум, преподавая студентам скульптуру. Позже один из крупнейших скульпторов Южного Урала Паисий Яковлевич Фоминых, автор многочисленных памятников и чугунных уральских скульптурок, назовет скульптора Кикина своим лучшим учителем.

То, что Андрей Кикин был мастером далеко не местного уровня, говорит и то, что его бронзовая работа в 1936 году украсила могилу писателя Анри Барбюса на парижском кладбище Пер-Лашез. Произошло это так. 30 августа 1935 года умер один из самых известных писателей Французской республики. Он был близок официальной советской политике как революционно настроенный писатель, но и странным образом находил понимание у себя на родине. Виной всему был — талант! И советское правительство решило украсить могилу писателя памятником из СССР. Над этим политическим заказом трудились уральские мастера камнеобрабатывающих мастерских Свердловского Домтяжпромурала, промартели «Мраморский кустарь», рабочие Мраморского отделения и гальванопластической лаборатории Гранильной фабрики и литейщики Каслинского завода. А руководили созданием монумента художник К. П. Трофимов, скульптор А. В. Кикин и инженер А. А. Антипин.

 

Фото отсюда

 Уже через год после смерти литератора, 24 августа 1936 года, во дворе свердловского дома промышленности (ныне известного как «Пентагон» на ул. Малышева) открылся многотысячный митинг. В центре огромного двора на мраморном стилобате, в окружении яшмовых блоков стояла родонитовая стела. На ней был укреплен бронзовый барельеф писателя, выполненный скульптором Кикиным по слепку, присланному ему парижанином Аронсоном. Внизу же блестели позолоченные латунные буквы с именем писателя и табличка «Другу рабочего класса Франции, достойному сыну французского народа, другу трудящихся всех стран, глашатаю Единого фронта трудящихся против империалистической войны и фашизма товарищу Анри Барбюсу от трудящихся Урала (СССР)».



Андрей Кикин. Графика.

Через несколько дней после изготовления в Свердловске блоки и бронзовый барельеф перевезли в Ленинград и погрузили на корабль до Антверпена. Там из бельгийского порта его на поезде довезли до столицы Франции. В открытии монумента на кладбище Пер-Лашез участвовало около 50 тысяч парижан, и в Свердловск пришло письмо от семьи писателя, заканчивающееся фразой: «…Прошу вас передать всем нашу братскую и полную восхищения благодарность».

Но по своей специальности Андрей Викторович Кикин все же был художник-монументалист. Так что заказывали ему и живописные панно для Свердловского дома литературы и искусства на улице Пушкина (ныне Дом писателя). Для последнего им были созданы живописные панно, посвященные Бетховену,  Пушкину и  Леонардо да Винчи. В Свердловском же краеведческом музее сохранилась и другая работа мастера — картина «Обработка дерева», созданная для экспозиции музея 1930-х годов.

В 1937 году, в связи с предстоящим открытием на площади Народной Мести Свердловского дворца пионеров, решили создать фонтан и объявили конкурс. Выиграл его Андрей Кикин, перед этим посадив перед собою в мастерской своего девятилетнего сына Даля и вылепив с него скульптуру мальчика, державшего в руках огромную рыбу. Благодаря этому-то творению в 1937 году его и приняли в Союз художников СССР.

 

Л. Бетховен. Эскиз панно,
1935 год, Свердловск.

Кстати, это был уже не первый свердловский фонтан, который был создан Кикиным. Так, в 1934 году на главной площади города в сквере у пассажа им была вылеплена скульптурная группа для фонтана, изображавшая мальчика и девочку, играющих у запруды. Моделями для пассажного фонтана были выбраны его дети — сын Даль и дочь Ирина. А вот с какой же модели он лепил чугунных свердловских лягушек «из фонтана на площади Народной Мести», история умолчала.

Но однажды в декабре 1937 году в его квартиру постучал сотрудник НКВД, живший в этом же подъезде. Он тихо сообщил: — Андрей Викторович, на вас пришел донос. Мой вам совет: уезжайте, искать вас скорее всего не будут…

Спешно бежав с Урала, Андрей Викторович с семьей обосновался в Горьком, где их и застала Великая Отечественная война. Теперь он уже не рисовал, а чертил проекты боевых машин на эвакуированном артиллерийском заводе «Новое Сормово». Вновь его соседом по квартире на улице Краснофлотской, 112, на четыре месяца 1941—1942-х годов стал эвакуировавшийся столичный художник В. Е. Татлин. Тогда же он привез еще и своего сына Владимира. Именно из квартиры Кикиных сын художника Татлина ушел на фронт, и в этом же 1942 году погиб от пули немецкого стрелка.

А после окончания войны Андрей Кикин украшает город Горький (ныне Нижний Новогород) многочисленными монументальными скульптурами —  Горького и  Чкалова, изобретателя Кулибина и патриота Козьмы Минина.

 

Фонтан «Мальчик с рыбой» у Вознесенской церкви.
1982 год.

Не стало же карикатуриста, монументалиста, скульптора и живописца Андрея Викторовича Кикина «из села Верякуши Нижегородской губернии» 9 декабря 1963 года. 

Источник