Осколки былого

Статья из журнала СК «Стройкопмлекс плюс» №1-2 2008 (45)

"Убегаю из дома, тороплюсь, спешу, но обязательно обернусь назад, на родное окно на восьмом этаже блочной многоэтажки: там мама машет вслед: "Все будет хорошо".
Ритуальное "оглянись" передалось от прабабушки как некий семейный знак. С высоты маме хорошо виден мой путь, и со своего поста она уйдет только, когда размеры моей фигурки уменьшатся до движущейся точки, а я, оглянувшись, уже не сумею различить дорогое лицо".
 

На крылечке старого дома из потемневших бревен светлый силуэт, взмах руки — другая женщина прощается с нами на полотне Олега Колосова, это Галина Александровна, мама художника. Сценка эта из жизни семьи, а дом имеет реальный адрес: Свердловск, ул. Октябрьской революции, № 39. Олег Леонидович родился здесь.

Звезды над садом
"Дом, где мне предстояло прожить 35 лет, строил для себя и не достроил некий инженер, — пишет О. Л. Колосов в автобиографии "Осколки былого" (книга готовится к выпуску). — Строил со вкусом: парадный вход с крыльцом и палисадником, с высокой дверью и узким окном над ней... По обе стороны коридора располагались четыре попарно смежные большие и светлые комнаты с высокими "голландскими" печами (одна печь выходила сразу в две смежные комнаты). Топились печи из коридора. Двери, ведущие в комнаты, были высоки, снабжены замками с защелками и латунными ручками, украшены накладной резьбой в стиле "модерн". Красивые были двери. Комнаты высотою три метра с лишним и большими — по три в каждой — окнами были просто превосходны. Комнаты были не оштукатурены — не успел инженер...

 Далее следовали: большая кухня с подпольем и огромной русской печью, ватерклозет, ванная. ( Последние два помещения при отсутствии водопровода, который опять же не успели подвести, были совершенно бессмысленны и подверглись перестройке в жилые помещения, а ватерклозет заменили "удобства во дворе".) А где же инженер? Праздный вопрос — нас "заселили" в 1936-м... В этом доме мои родители надеялись построить наше общее счастье...

Я этот дом всегда очень любил. Любил весной, когда мы открывали окна и прямо в комнату рвались ветви цветущей сирени, мешая вечером окна закрыть. Любил летом, когда окна были постоянно открыты и заменяли мне дверь. Любил осенью, когда в саду, созданном мамиными руками, созревали чудесные яблоки бессчетного количества сортов, а наша необыкновенная сверхплакучая береза покрывала двор желтыми листьями... Любил даже зимой, когда стены в углах покрывались инеем, на полу намерзал лед, окна "плакали" (воду с помощью марлевых фитилей собирали в бутылки, висевшие на гвоздях по концам подоконника), а изо рта шел пар. Зимой окна были совсем непрозрачными из-за толстого слоя льда, покрытого необыкновенно красивыми таинственными узорами. Если сильно замерзнешь, можно было посидеть перед открытой печной дверцей и посмотреть на огонь...

Большая семья.

 И никогда больше я не видел таких больших и ярких звезд, как те, которые светили над нашим занесенным снегом садом...
Сейчас этого дома уже нет. На его месте красуется огромное стеклянно-металлическое чудище, торгующее иномарками. Я видел его издалека, подходить к нему мне не захотелось".

Страницы истории на страницах журнала
Действительно, на ул. Октябрьской революции на момент подготовки статьи осталось всего 4 здания (на 2008 г. на улице находилось 10 домов в различном состоянии. Прим. ArtOleg), так что одна из первых улиц Екатеринбурга, Коробковская до революции, сформировавшаяся в середине 19 века, может просто исчезнуть с карты города, унеся в Лету страницу истории города. До наших дней сохранился сад Ястребовых, где растет самый старый в Екатеринбурге дуб (ему более 100 лет); и сад Д. И. Казанцева, ставший основой музея плодового садоводства Среднего Урала.
Впрочем, вся улица, по существу, является памятником истории и культуры Екатеринбурга. Издавна Коробковская — Октябрьской революции была известна как улица умельцев-ремесленников и прекрасных садов. С подачи Казанцевых и Ястребовых все соседи увлеклись выращиванием яблонь, вишен, сливы, благо географическое расположение территории создавало естественную защиту от вымораживающих северо-западных ветров. Так что улица Октябрьской революции утопала в зелени, отсутствие благоустройства скрашивалось роскошью цветущих садов.

Проект создания зоны экологии и культуры на улице Октябрьской революции активно обсуждался в Екатеринбурге в середине 1990-х годов и получил поддержку на уровне правительства области, но по сию пору не реализован. Между тем время и люди не щадят заповедный уголок, удивительным образом сохраняющий обаяние даже за строительными заборами.
Поэтому мы решили по мере сил осуществить проект в печатном варианте. Первые публикации (журнал "ДОМ.СОМ", сентябрь, 2007; газета "Уральский садовод", №2,2008) посвящались Д. И. Казанцеву, создавшему знаменитый сад на приусадебном участке дома № 40. Попробуем воссоздать колорит ул. Коробковской — Октябрьской революции.

А.Ф. Прасолова и А.И.Прасолов,
бабушка и дед.

Сегодня мы знакомимся с семьей Колосовых, соседями Казанцевых, проживавших в доме напротив. Олег Леонидович помнит, как мальчишки бегали к Казанцевым за яблоками. И, хотя у селекционера каждый плод был на учете, кое-что перепадало пацанам, у которых сводило желудки от голода, потому что детство их пришлось на военное лихолетье.

"Есть хотелось все время..."
Семейный архив Колосовых в идеальном порядке: история семьи от прадедов в фотографиях и документах. Воспоминания Галины Александровны Колосовой составляют несколько общих тетрадей, заполненных четким почерком копировщицы. Одна из тетрадей повествует о том, как обитатели ул. Октябрьской революции переносили тяготы Великой Отечественной войны.
"22.06.41. Воскресенье. Война! В этот день, кажется, по всей стране была хорошая погода... — пишет Галина Александровна. — Мы всей семьей пошли в сад Дворца пионеров... пили там кефир с булочками. (Почему-то запомнился кефир, хотя тогда он не был дефицитом и продавался везде.) Пришли домой, на стене тарелка репродуктора, из нее — речь Молотова".
"ДОК, где работал Леонид Иванович, получил приказ вместо мебели делать лыжи для армии. У них не получалось, их торопили, таскали в обком. Обещали, если быстро не освоят, "поставить к стенке". Леонид Иванович очень расстраивался и, когда под новый год получил повестку в армию, сказал: "Слава Богу!".
В городе ввели затемнение (не верьте тому, кто говорит, что его не было) и соблюдали его строго. С наступлением осени все крались по улицам в чернильной темноте. Велели рыть щели и наклеивать на стекла полоски бумаги. Щели мы не вырыли — немцы были далеко. Дрова еще были, но нужно было экономить. Обычную печь топить перестали. Сложили плитки. Электричество исчезло. Появились "коптилки" или "мигалки" — маленькие бутылочки с керосином и фитильком из тряпочки, нашему поколению знакомые еще по 1918 году.

Г.А. Колосова и Л.И. Колосов.

 Рабочий день был 11 часов. Мой "Транспроект" из управления дороги перевели в ДКЖ им. Андреева. Проектанты сидели в буфете и фойе, а наша группа (чертежники) — в коридорчиках позади лож. Зал и сцена функционировали по прямому назначению. Много было эвакуированных артистов. Пробираясь как-то через зал на другую сторону клуба к проектантам, я нос к носу столкнулась с молодым Райкиным".

Чем прокормиться? — вот главная тема военной тетради.
"Есть хотелось все время, но мы от голода не зверели, не ссорились и не делили хлеб на пайки". Продуктовый запас пополнялся за счет карточек: 2 карточки служащих (по 400 г), 3 карточки иждивенцев (по 200 г), детская и маленького Лешика (домашнее имя Олега — Ред.) (300 г).
"1 января 1942 года уехал в армию Леонид Иванович... Нас, как семью офицера, прикрепили к распределителю для среднего комсостава на ул. Малышева. Отоваривали плохо: на мясной талон для ребенка редко давали яичный порошок, а чаще — сушеные карасики длиной в палец, по 300 г на месяц, плюс по 300 г хлопкового масла и карамели на месяц. Не знаю, за счет чего у Лешика выросли зубы..."

Оладьи из тертой сырой картошки, изжаренные на хлопковом масле, вызывали тошноту, за что и были прозваны "тошнотиками".
А в следующем году об этих оладушках приходилось лишь мечтать, потому что питались в основном картофельной кожурой, которую давали знакомые (глава семьи служил в НКВД).
"Оказывается, из картофельной кожуры можно приготовить несколько "блюд", — сделала открытие Галина Александровна. — Кожуру я молола на мясорубке, заливала водой, помешивала, отжимала. Из выжимков пекла лепешки, добавив в них овсяные отруби, в основном колючки, которые продавались на рынке стаканами по дорогой цене. Отстоявшуюся после выжимков воду сливала, на дне оставалась гуща темного цвета, содержащая крахмал. Вскипятишь — готов кисель".
За кожурой нужно было ходить по вечерам. Ценный продукт Галина Александровна старалась как можно быстрее доставить домой, пока не отняли лихие люди. Ее не раз останавливали патрули: "Что в сумке у этой стремительной особы?" И какую отчаянную тревогу вызвал один такой досмотр! В тот вечер в придачу к кожуре друзья дали куриную ногу, ее Галина Александровна спрятала на дно сумочки. Если при обыске деликатес обнаружился бы, то пришлось бы объяснять, откуда куриная нога взялась....
Поистине царский подарок сделал брат — несколько килограммов пшена в импровизированном мешочке из рукава рубашки: "Какая это была радость! Сваришь кастрюльку пшенной каши, утром просыпаешься с ощущением счастья.
— Что такое?
— Ах да, целая кастрюлька пшенной каши!
...Летом перешли на лебеду. Сначала съели всю лебеду во дворе. Потом мальчишки ходили за лебедой во двор Тубдиспансера, на ул. Московскую. Двор был огромный, и лебеды хватило до молодой картошки. В эти злосчастные зиму и лето я продала все, вплоть до одеял. Шуба Леонида Ивановича ушла за кусочек мяса с мозговой косточкой для заболевшего корью Лешика". А у самой Галины Александровны признали дистрофию...

 В 1944 году началось победоносное наступление по всему фронту, а весной посадили картошку. "И картошка выросла чудная. Все! Кожуру мы больше не едим!" Тема еды заканчивается оптимистично, жизнь идет своим чередом.
Галина Александровна устроилась работать в библиотеку. Оклад маленький, карточка 400 г, но есть и свои плюсы: короткий рабочий день и возможность брать любые книжки. Заведующая была смелым человеком: задняя комната библиотеки забита запрещенной литературой, которую полагалось уничтожить (а сын заведующей был осужден на 15 лет по 58-й статье за то, что слушал с другом не сданный кем-то приемник). Заведующая давала книги Галине Александровне, та носила их Элиньке.
1945 год. Победа! "Я чувствую себя одиноким без войны", — сказал Черчилль.
Это кощунственное признание так поразило Галину Александровну, что она внесла цитату в свои записи. Жизнь без войны открывала новые перспективы, хотя Леонид Иванович вернулся с фронта тяжелобольным. Его болезнь делала жизнь семьи подчас невыносимой. Для релаксации Галина Александровна решила завести сад. "С горя. Для души, — поясняет она — Люди с горя пьют, а я, следуя примеру соседей, посадила сад: 8 яблонь, 15 вишен, 2 сливы, малину, смородину, крыжовник, цветы. Воду носили с колонки по 20-30 ведер за вечер.

Некоторые саженцы дали соседи, в том числе Ястребовы — вишни, Казанцевы — сливы. И хотя земля была неплодородная, цветом и структурой напоминала асфальт, волшебные руки Галины Александровны творили чудеса. Через несколько лет сад начал одарять хозяев превосходной вишней, смородиной и крыжовником.
Роскошь природы контрастировала с интерьером дома, напоминавшего, по самокритичному признанию Галины Александровны, "На дне" М. Горького: стены грязноватые, пол облезлый, во всем — вопиющая бедность. "Но бедность была в то время всеобщим состоянием и совершенно не пугала молодежь: к Элиньке и Лешику приходили друзья. Дружелюбие детей смягчало горечь печальных лет".
Дети, активно участвуя в хозяйственных делах, тем не менее, жили в собственном все-таки радостном мире. Этот мир на картинах Олега Колосова, в книге Олега Леонидовича "Осколки былого".

 Змей в поднебесье
"По мощеной полосе улицы в обоих направлениях двигался транспорт. Количество экипажей, запряженных лошадьми, безусловно, превосходило количество автомобилей, многие из которых были газогенераторными. У них справа, за кабиной шофера, от подножки и до крыши торчала круглая чугунная колонка, в которую периодически набрасывались березовые чурки из стоящего в кузове вплотную к кабине ящика. В колонке шла непрерывная сухая перегонка этих чурок, газ использовался двигателем в качестве горючего вместо бензина. Куда шли отходы в виде дегтя и угля, я не знаю, но, судя по кочегарскому виду шоферов, процесс их утилизации был не для чистюль".
Делом чести пацанов было зацепиться 3-4-метровым проволочным крюком к деревянному борту кузова и катиться на коньках вслед за машиной... Если везло, проехав сотню метров, пацан успешно отцеплялся, либо падал из-за врезавшегося в снег конька, либо шофер, внезапно затормозив, выскакивал из кабины, ловил замешкавшегося пацана и ножом срезал коньки. Это была чувствительная потеря — новые коньки, когда еще раздобудешь...
Летом на смену конькам приходили самокаты, собственноручно изготовленные из двух досок, чурбачка, двух или трех шарикоподшипников и десятка гвоздей. Катились они со страшным шумом.
Еще одна забава — запуск бумажного змея, также собственного изготовления. Сложнее всего было раздобыть бумагу, пригодную по своим свойствам для змеестроения, и суровые нитки. Дранки и мочало для хвоста проблемы не составляли.

 Склеивание змея, регулирование "путанки" из ниток, чтобы змей не кувыркался, уравновешивание хвоста дополнительным грузилом — это целая наука. Начинали с небольших змеев, поднимаемых "с хода" — бегом вдоль улицы. Набравшись опыта, забирались на крыши и пускали змеев "с места по ветру". Это совсем несложно: нужно "поискать ветер", потихоньку поднять змея, не дать ему кувыркнуться или порвать нитку, держать его в высоте, потихоньку травя нитку, улавливая порывы. Чем дольше продержишь змея, чем дальше его отпустишь, чем длиннее будет нитка — тем выше твое мастерство. Змей оборвется, в конце концов, или ветер ослабнет и змей спикирует, или сильный порыв закрутит змея и перепутает нитки... Тогда мчится целая ватага на поиски, лезут пацаны через заборы, рискуя быть искусанными свирепыми псами или изжаленными крапивой хозяевами этих псов; карабкаются на чужие крыши под вопли всевидящих бабок. На всю жизнь осталось ощущение натянутой трепещущей нити в руке, этот кажущийся крохотным мечущийся из стороны в сторону мой змей в поднебесье. Это был момент подлинного счастья, и, кажется мне, никакими сверхрадиоуправляемыми, но покупными, лишенными рукотворности дорогущими игрушками его не обрести".

 А еще пацаны с подведенными от голода животами играли с юношеским азартом в прятки, ляпки, "сыщиков-разбойников", футбол, резались в "чику".






На весь квартал,
На пустошь всю,
Один был мячик "кожаный",
Такой казался роскошью,
Как что-то невозможное...
Как мы рубились в "ножички",
И в "чику", и в "пристеночек",
И матюгались мужички,
(Стесняясь, правда, девочек).
И жмых сосали каменный,
Как унимали голод мы,
И на воров "экзамены"
Сдавали, кто нестоек был...

Война кончилась
"Хорошо помню День Победы, — вспоминает Олег Леонидович. — Все как пьяные, и те, кто выпил, и те, у кого маковой росинки во рту не было. Пьяные, опустошенные, измотанные войной, разучившиеся беззаботно радоваться.

 Многие плачут. По стране прокатилась волна самоубийств людей, тяжело искалеченных. И на наших улицах в последние годы войны было множество калек, особенно на базарах и в пивнушках. Иногда, подвыпив, они затевали драки.
В ход шли костыли, упавшие не могли подняться, стоял жуткий мат — кошмарное зрелище. А потом калеки стали быстро-быстро куда-то исчезать. Позднее узнали, что инвалидов отправляли с глаз долой на Валаам.
А в День Победы сердечко мое пело от счастья, и казалось, что пройдет немного времени и жизнь станет безоблачной, будет сколько угодно еды, и мне дадут целую сковороду жареного лука и яиц и еще сгущенки с хлебом. Но радость улеглась, а жизнь не стала лучше, и еще долго мы по привычке говорили: "Когда закончится война...".
С того дня прошло шесть десятилетий с гаком. В марте Олегу Леонидовичу Колосову, инженеру, художнику, поэту, исполняется 70 лет. Родом из военного детства, он пронес эти впечатления через жизнь, наполненную самыми разнообразными занятиями, встречами с интересными людьми.
Судьбоносным оказалось соседство с Гарькой (Гарибальди Урвановым), его семья жила в этом же доме. Гарька совершил акт доброй воли, взяв под покровительство отпетого сорванца, приблатненного пацана, известного своими проделками, исключенного из школы. Это занятие уберегло мальчишек от многих бед. Появился новый друг — Юра Эйсмондт. Ребята дополняли друг друга: Юра приобщал Лешу к школьным занятиям, а вот Леша, как предполагала мама, помогал Юре отбиваться в уличных схватках.
Радиолюбительство вскоре распространилось на всю улицу и совершенно изменило Олега. Это увлечение обеспечило пятерку по физике, пригодилось будущему бортрадисту и косвенным образом способствовало поступлению в УПИ. А после окончания УПИ Олег Леонидович более 30 лет проработал инженером-конструктором на закрытом оборонном предприятии, ныне известном как АООТ НПП "Старт". От тех времен осталась пачка свидетельств о рацизобретениях и медаль "За трудовое отличие".

А потом Олег Леонидович резко изменил свою жизнь и стал преподавать в детской художественной школе, активно занялся живописью. Так проявилось еще одно детское увлечение: в "художку" озорник Олежка ходил с удовольствием и впоследствии не расставался с карандашом и кистью. Родная улица Октябрьской революции по сей день остается лейтмотивом его живописи как осколки прошлого.
 

Светлана Серова
Фото Ирины Андреевой
Иллюстрации Олега Колосова
Использованы семейные
архивы О. Л. Колосова

230 лет со дня осады Екатеринбурга

Екатеринбург, 5 февраля 2004 г.

В январе-феврале 1774 года, 230 лет назад, войска крестьянского атамана Емельяна Пугачева осадили Екатеринбург, сообщает «Информационное агентство Екатеринбургской епархии».

 Крестьянское движение в Исетской
провинции в 60-х гг. XVIII в.  Отсюда

 Осада Екатеринбурга была одним из эпизодов вспыхнувшей на волне народного недовольства крепостным правом крестьянской войны, предводитель которой Емельян Пугачев объявил себя чудесно спасшимся императором Петром III, учредил "военную коллегию", издавал "манифесты" об отмене крепостного права, всех податей, рекрутской повинности, назначал "генералов" из своих сподвижников, учредил собственный орден.

До конца 1773 года в Екатеринбурге почти не тревожились из-за далекой грозы на юге и осады "государственным злодеем" Оренбурга. Но уже в начале января 1774 года действовавшие самостоятельно отряды пугачевских атаманов, подойдя с юга, взяли Красноуфимскую крепость и надвинулись на Кунгур, второй по важности центр горнозаводского Урала, где располагалось тогда Екатеринбургское горное начальство.

Для отпора повстанцам из заводских мастеровых и работных людей, из приписных и государственных крестьян начали формироваться казачьи сотни и отряд гусар. В январе шли бои за Кунгур — ключевое событие крестьянской войны на горнозаводском Урале. Наиболее угрожающие городу события развернулись 23-24 января, когда повстанцы, поддержанные приписными крестьянами, башкирами и татарами Кунгурского, Осинского и Уфимского уездов, предприняли решающий штурм с использованием артиллерии.

Посланная из Екатеринбурга на подмогу военная команда оказалась захваченной в плен. Одновременно часть повстанцев — отряд пугачевского полковника Ивана Белобородова — двинулась от Кунгура на Екатеринбургское ведомство. Взяты были Ачитская крепость, Уткинский, Билимбаевский и Шайтанский заводы.

Тем не менее, паники в Екатеринбурге не возникло. К 70-м годам екатеринбургское общество было устойчиво и здорово, держалось старых "горных" традиций, где во главе угла стояла дисциплина, но в еще большей степени — врожденная самодисциплина второго и третьего поколений горных офицеров и мастеровых, понимание общего дела, истовое исповедание Православной веры.

11 января приписные крестьяне ближних слобод начали возведение оборонительных сооружений на ближних подступах к Екатеринбургу, первоначально с юга и запада, далее вокруг всего города. За укрепление рогаток и оборудование мест расположения батарей они получали обычную поденную плату как за чрезвычайные работы. Командовал работами премьер-майор Иван Пирогов. В работах до 23 февраля участвовало в общей сложности 678 понедельно сменявшихся крестьян. В середине января в городе насчитывалось 155 унтер-офицеров и солдат двух Екатеринбургских рот; 560 мастеровых и работных людей были выбраны в "казаки" и поделены на десятки и сотни. Набрана была команда горных служителей "для объездов и наблюдения в Екатеринбурге покоя". Конторы, фабрики, больницы, ближние золотые промыслы продолжали работать в прежнем режиме.

Молитвы за скорое избавление от угрожающих городу повстанцев возносились и в существующих тогда храмах Екатеринбурга — в Екатерининском горном соборе, в соборе в честь Сошествия Святого Духа, называемом иначе "Малый Златоуст". Сугубые молитвы против супостатов читали горожане перед иконой святителя Николая Чудотворца, находившейся в нижнем Никольском приделе Свято-Духовского храма.

И Господь помог Екатеринбургу выстоять. В конце февраля в город вступили дополнительные воинские формирования для защиты горожан. Планомерная и решительная подготовка к обороне, превосходящие силы защитников Екатеринбурга испугали командира повстанцев Ивана Белобородова. Отряды его отошли вглубь Башкирии, а потом в Кунгур и Магнитную крепость. Через несколько месяцев пугачевский бунт был подавлен правительственными войсками.

Через месяц после снятия осады Екатеринбурга горожан ожидало радостное событие. 30 марта 1774 года был освящен нижний храм Богоявленского собора, заложенного на главной площади города 17 июля 1771 года. В то время это был, пожалуй, самый большой екатеринбургский храм, пятиярусная колокольня которого высотой 31 сажень (66 метров) была выше трехъярусной колокольни Екатерининского горного собора (26,5 саженей, или 56,4 метра).

Источник

Пусть цветёт сад Казанцева!

В центре Екатеринбурга есть зеленый уголок, настоящее рукотворное чудо природы — фруктовый плодоносящий сад. Он был заложен в 1913 году замечательным самородком, которыми во все времена богата Российская земля, Дмитрием Ивановичем Казанцевым.

Выдающийся садовод родился в 1875 году в селе Северо-Коневское Невьянского района. Первенец огромной крестьянской семьи, он в детстве не получил систематического образования — с малых лет пришлось самому зарабатывать на жизнь. Всему, чего достиг, обязан собственной воле и таланту.

Дмитрий Иванович Казанцев.
Снимок 1908 года.

В 1898 году в селе Краснополье Дмитрий Иванович наблюдал одну из первых на Урале попыток учителя Зимина привить благородный сорт яблони к дикому подвою. Опыт закончился неудачей в студеную зиму дерево замерзло. В 1904 году судьба свела Дмитрия Ивановича с другим пионером уральского садоводства - Кузьмой Осиповичем Рудым, земским учителем из Нижнего Тагила.
Четырнадцать лет Дмитрий Иванович упорно шел к намеченной цели. Отказывая себе во многом, он накапливал знания, откладывал деньги и в 1912 году купил участок земли в Екатеринбурге. Через год появились первые посадки.
Дмитрий Иванович начал с сортоиспытаний, вел долгий кропотливый отбор исходного материала и в 1927 году первым на Урале применил перекрестное опыление для получения новых сортов, способных вынести наш суровый климат. Это колоссальный труд, на который, порой, не хватает жизни.
Казанцев создал первый в наших краях центр селекции. Вместе с дочерью Галиной Дмитриевной он вывел сорта яблонь «сахарная», «анюта», «дина». Сорт “пурпурное” известный селекционер П.А.Дибров назвал королевским за изысканный вкус и редкую красоту. «Пурпурное» был размножен в Ирбитском плодопитомнике.
Итогом большой селекционной работы Дмитрия Ивановича явилась замечательная книга «Плодовый сад». Она была издана в 1933 году, но не утратила актуальности и сегодня. Работа эта содержат материал, достаточный для кандидатской диссертации.
Талантливый садовод был одним из инициаторов создания в 1935 году Свердловской селекционной станции. Он передал ей 7 лучших выведенных им сортов яблонь. Их потомки зеленеют ныне в бесчисленных любительских садах.
Дмитрий Иванович был членом УОЛЕ, где организовал секцию мичуринцев, вел переписку с Мичуриным. Слово «мичуринец» с некоторых пор стало почти ругательным, а между тем, скромный энтузиаст северного садоводства Иван Мичурин не имел никакого отношения к тенденциозным лозунгам нечистоплотных интриганов от науки, прикрывшихся его именем.
Вторую свою книгу, «Яблочный пир», наш земляк посвятил детям. Он полагал, что общение с землей надо начинать с детства. Не только ради приобретения трудовых навыков — земля облагораживает душу, садоводство развивает творческое начало.
Известный уральский писатель Борис Рябинин посвятил Казанцеву очерки «Яблочный следопыт», «Мичуринские ветви» и «Город должен». Плодотворное сотрудничество связывали Дмитрия Ивановича с незаслуженно забытым талантливым садоводом Кузьмой Осиповичем Рудым.
Результатом их совместного поиска явился сорт яблони, названный по их инициалам «кордик». Эта та самая знаменитая чудо-яблоня, которая вопреки всем научным аксиомам плодоносит в саду Казанцева вот уже 62 года. Кузьма Рудый погиб в застенках НКВД. На месте его уникального сада сиротливо качаются на ветру несколько одичавших деревьев, заросших бурьяном.
К счастью чаша сия миновала как будто сад Казанцева. Дмитрия Ивановича уже более 50 лет нет с нами, но его детище все эти годы радовало глаз. В том немалая заслуга Галины Дмитриевны, дочери и самоотверженной продолжательницы дела отца. За садом много лет помогали ухаживать учащиеся соседней школы.
Ныне Галина Дмитриевна в преклонных летах. Уникальный уголок несколько раз передавался из рук в руки. Каждый арендатор считал своим долгом внести посильную лепту в тихое разграбление ценных посадок. В 1990 году Галина Дмитриевна буквально легла под гусеницы бульдозера, спасая усадьбу.
После долгих мытарств и хождений по кабинетам власть предержащих, весной 1994 года вопрос решился вроде бы наилучшим образом — усадьба вошла в состав Свердловского объединенного историко-краеведческого музея. Но уже в июне группа энергичных функционеров явилась с документами на снос дома. В арендно-охраном договоре между музеем и центром охраны памятников уникальный сад назван огородом, а в документах БТИ и вовсе несообразно — грунтом. Охранного договора на дом якобы вообще не существовало.
В один далеко не прекрасный день дом Казанцевых таинственным образом исчез вместе с фундаментом из бутового камня и вековыми лиственницами сруба, которым сносу нет. В охранной зоне разоренной усадьбы выросли необозримые горы несанкционированной свалки. Прелестная некогда тихая зеленая улица Октябрьской Революции, бывшая Коробковская, погрязла в мерзости запустения.
Осенью 1994 года в саду провели вырубки, погубившие уникальные экземпляры растений. Причина благовидна — сад зарос и нуждается в обновлении. Давно известно куда порой приводят самые благие намерения. Школьников изгнали. За садом призвали присматривать светил уральской бионауки. Но как обычно бывает, «у семи нянек дитя без глазу». Сад Казанцева, простоявший более 80 лет, чудом переживший войны, революции и перестройки, едва не погиб при нашем триумфальном входе в рынок.

Прошло пять лет. Недавно я вновь прошла по тенистой Коробковской улице: тихий центр, причудливое сочетание царства «новых русских» и уральской старины. Постепенно исчезают следы запустения. На месте разоренного дома высится прихотливой формы новая постройка, напоминающая старую усадьбу. В саду окопаны деревья, легендарной яблоне «кордик» сделана омолаживающая обрезка.
Студенты архитектурной академии разработали план восстановления уникального уголка. Составлен список самых ценных исторических деревьев. Не без участия неутомимой Галины Дмитриевны создан маленький питомник для восстанавления ценных сортов.
Все как будто бы благостно. Но в азарте реорганизаций навсегда погубили несколько бесценных деревьев, в том числе сливу «абрикос», выведенную детьми, выпилили боярышник, сожгли жимолость. Исчезли облепиха, крыжовник, земляника… С огромной, выше забора, соседней свалки в сад постоянно стекает грязь. Разрушена ветрозащитная полоса… Проблемам несть числа.
И все же хочется верить в здравый смысл и добрую волю людей, в долгую и счастливую жизнь уникального творения нашего замечательного земляка Дмитрия Ивановича Казанцева.

Екатеринбург, 1994 – 1999 г.

источник

Дороже памяти

| Кладбища Екатеринбурга

 На месте старого кладбища ведется строительство

15.10.2008, 04:20 "Российская газета" - Урал №4772
Текст: Георгий Орлов (Екатеринбург)

 

Беспрецедентный случай: суд разрешил строительной компании возвести многоэтажный дом на месте старообрядческого кладбища.

Арбитражный суд удовлетворил иск строителей к областному министерству культуры, которое выступило против разрушения бывшего погоста XVIII-XIX веков на пересечении улиц Тверитина и Луначарского в Екатеринбурге. По данным историков, на этом кладбище покоятся представители знаменитых уральских династий Рязановых, Харитоновых и Расторгуевых. Согласно закону, на месте старого кладбища по истечении 20 лет может быть заложен парк или сквер, но запрещено всякое строительство. Примечательно, что застройщик был осведомлен о том, что находится на месте котлована: во время подготовительных работ здесь обнаружили человеческие кости и гробы, однако в нарушение закона заливку фундамента не прекратили.

Прокуратура Октябрьского района возбудила административное дело по статье КоАП РФ "Нарушение требований сохранения, использования и охраны объектов культурного наследия", а областной минкульт вынес предписание о приостановке работ. Однако строители подали встречный иск против министерства культуры и выиграли дело: им разрешено строить высотку в этом месте.

Это не первый случай, когда в областном центре недвижимость возводят в буквальном смысле на костях. "РГ" несколько раз выступала против незаконной стройки на территории бывшего иудейско-лютеранского кладбища на улице Блюхера, работы удалось прекратить. И вот новый случай, на этот раз беспрецедентный. Эксперты полагают, что сигнал тревожный: обществу дали понять, будто прибыль дороже памяти. Между тем, как сообщили корреспонденту "РГ" в областном министерстве культуры, это ведомство ежедневно выписывает десятки предписаний о приостановке строительных работ, прямо или косвенно наносящих ущерб объектам культурного наследия. По данным минкульта, старых погостов на территории Екатеринбурга несколько десятков, и застройщики не всегда знают, на каком месте они начинают работы, а порой просто игнорируют требования закона. Тем не менее, защитники исторической памяти отступать не намерены.

Источник

ПАМЯТЬ СЕРДЦА

Возвращённые в вечность

Уральский краевед по крупицам собирает историю

Максим Гусев

Владимир Комарский за десять лет обошёл все екатеринбургские погосты, отыскал в архивах малоизвестные сведения о погибших в годы Великой Отечественной войны и сохранил для потомков и для истории имена и биографии сотен человек.

 

Он ютится в небольшом кабинете Уральского геологического управления: стол и шкафы завалены документами и книгами, здесь же — две пачки личных карточек с именами тех, о ком будет рассказано в его новой книге "Ушедшие в вечность". В ней Комарский надеется опубликовать краткие биографические данные о когда-то известных, уважаемых, а сегодня незаслуженно забытых земляках.
Началось всё в начале девяностых, когда Владимир Комарский вышел на пенсию. У него появились время и возможность воплотить свою идею: собрать материал и выпустить книгу об уральцах-геологоразведчиках, трудившихся в годы Великой Отечественной войны, — благо, у него был доступ к архивам геологов. За два года краевед собрал столько интересных сведений, что хватило на три книги с полными биографическими данными о 350 геологах — участниках войны и тружениках тыла. Вскоре, изучив регистрационные книги и места захоронений на одном из екатеринбургских кладбищ, исследователь понял, что должен расширить свой поиск.
— Мало кто задумывается над тем, — говорит он, — что кладбище — это своебразный уникальный архив, хранящий ценную историческую информацию.
В биографическом справочнике, над которым трудится Владимир Комарский, он обобщит данные о нескольких сотнях человек, покоящихся на самом большом кладбище Екатеринбурга — Широкореченском. В этом издании автор возродит к памяти имена ветеранов войны и тружеников тыла, а также многочисленных представителей городской интеллигенции середины ХХ века: журналистов, писателей и поэтов, деятелей искусства и науки, врачей, учителей, чиновников.

"Благословляю вас, леса…"

Биограф-краевед изучил около тысячи захоронений, на каждого умершего завёл "персональное дело", в котором зафиксировал всю информацию, какую только смог добыть. Он объясняет так:
— Здесь материал, который в силах собрать один человек. Скажем, есть памятные доски на домах, где жили известные люди. Я их фотографирую, подшиваю в папку всё, что касается этого человека. Например, в честь Марка Павермана, народного артиста СССР, создателя и главного дирижёра Свердловского государственного филармонического оркестра, установлена мемориальная доска. Наш оркестр был одним из лучших в Советском Союзе. Маэстро покоится в уральской земле, и кому как не нам, его землякам, сохранять его имя и его творческие достижения для следующих поколений…
На памятниках певцам, композиторам нередко выгравированы ноты и слова песен, благодаря которым они стали известны. Бывало, что Владимир Яковлевич просил профессиональных музыкантов безвозмездно записать "надгробную" мелодию, нередко давно забытую, утраченную современной культурой.
На месте упокоения некогда известного уральского певца и барда Олега Агафонова — он в своё время работал в Оперном театре — на памятнике выгравирован нотный стан, а под ним — начальные строки романса на музыку П. Чайковского "Благословляю вас, леса":

Благословляю вас, леса,
Долины, нивы, горы, воды,
Благословляю я свободу
И голубые небеса!
И посох мой благословляю,
И эту бедную суму,
И степь от краю и до краю,
И солнца свет, и ночи тьму,
И одинокую тропинку,
По коей, нищий, я иду,
И в поле каждую былинку,
И в небе каждую звезду!

Судьба Агафонова необычна: в Горном институте он получил образование инженера-обогатителя, студентом ходил в кружок художественной самодеятельности. По-настоящему увлёкся и поступил в Уральскую консерваторию. Преподаватели заметили у юноши настоящий музыкальный талант…
— Сомневаюсь, что многие земляки об этом осведомлены, да и откуда? — рассказывает биограф. — Вот из моей книги и узнают. Имя Олега Агафонова стоит в одном ряду с именами такаких деятелей русской культуры, как Борис Штоколов, Иван Семёнов, Леонтина Краснопольская.

Приоткрыть завесу лет

— Казалось бы, работа монотонная. Однако я к ней подхожу творчески, как художник к своему полотну или как музыкант к симфонии. Я за эти годы понял, что судьба каждого человека уникальна и что из этих судеб складывается наша история. Как из множества молекул воды образуется океан, — размышляет Комарский. — Я в своё время потому и выбрал профессию геолога, что меня привлекала эта романтика. Но в молодости я работал с камнем, а теперь вот — с человеком: прослеживаю его судьбу, историю. Правда, камень не умирал, его судьба продолжалась необозримо долго. Да, жизнь человека на земле конечна, но и после его ухода не хочется ставить точку…
Не часто встретишь в наши дни энтузиаста, работающего не за деньги, а из благородного интереса, из желания сохранить что-то для истории, для людей. В одной из своих книг — "Их упокоила уральская земля…" Комарскому удалось обобщить уникальный материал: биографические сведения, данные о кладбищах, где в годы войны хоронили умерших в уральских госпиталях.
— Ко мне обращаются за помощью — вот что главное, — рассказывает Владимир Яковлевич. — Те, у кого отцы и деды погибли на фронте, надеются через меня как бы получить весточку от них. Когда я работал на территории Широкореченского кладбища, мне в руки попали архивы воинского мемориала. Вскоре после начала войны в нашем Екатеринбурге, в глубоком тылу, было развёрнуто 40 госпиталей, куда свозили раненых со всех фронтов. — Комарский показывает фотографии госпиталей из своей книги. — В зданиях, где они располагались, сегодня учебные заведения, гостиницы, магазины. И мало кто знает о том, что было здесь раньше…
Почти всех, кто умирал в госпиталях, хоронили на территории города, поскольку вывозить умерших на родину в условиях войны было невозможно.
— На щитах екатеринбургского воинского мемориала значится 1532 фамилии. А в тех списках, что попали мне в руки, есть информация о 1736 умерших. Серьёзное расхождение. За этими цифрами — те, кто отдал жизнь за родину, и живые люди, их родственники, нередко — сослуживцы, для которых узнать о родном человеке или товарище очень, очень важно.
Говоря высоким стилем, Комарский приоткрывает завесу истории. А за ней — факт: умирало в годы войны гораздо больше, чем сейчас об этом известно. И если не сопоставлять цифры, не разыскивать следы людей, время и людское безразличие их поглотят.
Владимир Яковлевич обращает внимание на важное обстоятельство. Строительство воинского мемориала было приурочено к 30-летию Победы; решение приняли в феврале 1975-го и строили ударными темпами. Комарский называет это "демонстрацией большевистской прыти":
— От идеи до воплощения — всего три месяца. За это время помимо строительных работ надо было заказать щиты, утвердить и отлить списки погибших… Списки умерших делали в течение полутора недель, наспех и потому официальные данные о них можно назвать неполными. Как, впрочем, и мои. Ясно, что умерших в наших госпиталях было куда больше.
Чтобы восстановить истину, необходимы серьёзные исследования в архивах Министерства обороны и Военно-медицинского музея Санкт-Петербурга. Но в одиночку и на одном энтузиазме это сделать невозможно.

На костях…

О возведении воинского мемориала ходили легенды. Но реальность, как часто бывает, удивительнее вымысла. Владимир Комарский рассказывает:
— Мемориал ставили прямо над могилами. И когда начали рыть траншею под восточную подпорную стену, экскаваторщик задел несколько захоронений… После этого случая копали уже вручную. Рассказывают, рабочим потом казалось, будто из траншеи раздавались стоны…
В соответствии с проектной документацией, под бетоном воинского мемориала в Екатеринбурге находится около 800 могил. Захоронение осуществлялось в военные и первые послевоенные годы. Есть свидетели, подтверждающие, что военных клали прямо в траншеи и из земли потом торчали части человеческих тел. Иными словами, это были наспех сделанные братские могилы. В 1981 году сюда перенесли останки солдат и офицеров со всех екатеринбургских кладбищ. Однако в документах Государственного архива Свердловской области значится, что останки не переносили, процесс перезахоронения был чисто символическим.
— У меня есть устные свидетельства, что в это время к кладбищам подгоняли самосвалы и краны, сносили каменные памятники, которые впоследствии вывозили на один из заводов и перерабатывали на щебёнку, — уверяет краевед.

Это нужно живым

— За всё время, что я занимаюсь этой темой, мне удалось встретиться с родственниками всего десяти умерших солдат и офицеров — тех, чьи имена начертаны на широкореченском мемориале. Общаясь с родственниками в письмах, при личных встречах, в телефонных беседах, я всегда первым делом просил у них фотографии и краткие биографические сведения о воинах, — рассказывает Владимир Комарский.
Пришла идея включить в книгу и воспоминания людей о своих умерших близких. Так что биограф не просто увековечивает в своей книге имена воевавших, запечатлевает даты их рождения и смерти, но и, пусть коротко, рассказывает, кто были эти люди, какими они были. "Люди, отдавшие свою жизнь за родину, должны жить в народной памяти, — написал в одном из писем к В. Комарскому полковник запаса и заслуженный работник культуры России Анатолий Войтенко. — Мы не можем допустить, чтобы солдат погибал дважды: один раз на войне, второй — когда о нём забывают…"
— Сразу после того, как я выступил по радио, мне стали звонить не только родственники тех, кто умер в уральских госпиталях, но и другие земляки, чьи отцы и деды погибли на фронте, с надеждой, что я каким-то образом смогу им помочь. Поражает, как велико желание людей узнать хоть что-то о своих ушедших родных, хоть крупицу информации. Были десятки звонков с просьбой найти конкретного солдата.
Иногда приходится отказывать, разумеется, не из-за нежелания помочь. Например, совсем недавно к Владимиру Яковлевичу обратилась женщина, живущая в Москве и разыскивающая могилу своей бабушки — та была эвакуирована на Урал из блокадного Ленинграда. Родственникам удалось узнать дату смерти, однако о месте погребения никакой информации не оказалось. При помощи уральских журналистов родственники вышли на В. Комарского. А он сетует: чаще всего к нему обращаются родственники тех, кто умер до 1943 года, — могилы этих людей в наши дни отыскать почти невозможно, поскольку похоронных книг в самом начале войны не вели, а людей хоронили где угодно — несанкционированные захоронения той поры были и остаются в близлежащих лесах. К примеру, екатеринбургский Артиллерийский институт частично стоит на могилах, за ограждением и сегодня можно увидеть холмы… Правда, в одном из архивов краевед отыскал небольшой дневник, где от руки записаны несколько десятков фамилий умерших во второй половине 1943 года. Это зацепка…

Сохраняя историю

— Пока у людей есть потребность помнить, можно и нужно работать, — говорит Комарский. — Во многих профессиях есть такое понятие, как социальный заказ. В моём деле это значит буквально вот что: заказали, например, медики сохранить память о врачах-уральцах — я взялся и выполняю его, попросили учёные собрать информацию о своих знаменитых предшественниках-уральцах — работаю в этом направлении.
В Екатеринбурге 22 кладбища — исторических и действующих. Это места упокоения около миллиона человек. И сколько достойных неизвестны или забыты! Надолго хватит работы поисковикам. Существенную помощь могут оказать краеведческие конференции, генеалогические общества. "Наступивший век — это век возвращения потерянных ценностей, восстановления истинной истории", — добавляет исследователь.
А из недавней истории дошёл такой факт: в 1905 году великий князь Николай Михайлович через Синод провёл решение: особо почитаемых людей хоронить близ храмов. На тот момент в Екатеринбурге существовал список из 33 уважаемых горожан, которых с должными почестями похоронили в ограде Ново-Тихвинского монастыря. В 1950-х строители, прокладывая кабель, выбрасывали их останки…
— Память — это то, что объединяет людей. Но, как в любом музее или архиве, "в экспозиции" у нас лишь малая часть, остальное — в "кладовых", в "запасниках". Самый лучший способ сохранять память — книга. Наследие мировой цивилизации сохраняется на бумаге: погосты исчезают с лица земли, изустные предания однажды прерываются, а книга живёт века, уверяет Владимир Комарский.
В свои 82 года он не растерял энтузиазма и трепетно рассказывает о деле, которому себя посвятил. А это, ни мало ни много, возвращение человека — солдата ли, композитора или учёного — из забытья к вечной жизни в памяти людской…
Владимир Яковлевич надеется, что однажды его пригласят в школу или вуз и он расскажет молодому поколению о своих поисках и находках, о том, что узнал и что понял. Но пока не приглашают, не спешат воспользоваться уникальным опытом. "Самому мне не много надо, главное, чтобы нашлись люди, которые продолжат начатую мной работу", — беспокоится он. Он знает: память — это то, что делает нас людьми, что соединяет всех нас в истории семьи, страны и в общей человеческой истории. †

Екатеринбург

Источник

Божественная комедия

 «Российская газета»,  №266, 28  ноября  2007, C.6

Столица Урала планомерно освобождается от своей истории. Хоронить памятники архитектуры тут научились мастерски. На месте старых зданий прорастает светлое будущее. Это самое будущее при ближайшем рассмотрении вызывает противоречивые чувства, но главное ведь не эмоции, а деньги.

Дотянуться до земли

Есть в Екатеринбурге достопримечательность под названием "Антей". Это торгово-развлекательный комплекс. В рекламных буклетах хозяева здания гордо пишут, что их детище - первая в городе бизнес-высотка: двадцатиэтажное здание общей площадью 26 тысяч квадратных метров. На крыше - единственная в Екатеринбурге смотровая площадка, с которой открывается вид на город.

Но что разглядывать с высоты - панораму крыш до горизонта или развалины бывших памятников культуры, зависит от того, кто с нее смотрит - человек, уважающий свой край, или тот, кому наличность заменяет все, включая историческое наследие.

Название комплексу дали символическое. Антей - по греческой мифологии, сын Посейдона и богини Земли Геи. Этого великана никто не мог победить. Антей черпал новые силы при каждом прикосновении к своей матери - Земле. Узнав страшную тайну, Геркулес поднял Антея в воздух и держал долго. До тех пор, пока не смог задушить. Получается, что на всякого Антея может найтись свой Геркулес?

В Екатеринбурге пока "Антей" давит всех - людей, памятники, местную власть и федеральные законы.

Год назад "Российская газета" уже присматривалась к "Антею". Напомним, его построили в самом центре города вообще без разрешительных документов. Это не мелочь. Нет документов - значит, здание нигде не числится. А если не числится, то и налогов не платит. Работает в поте лица исключительно на себя, любимого. Городская же власть так занята, что высотку разглядеть некогда. В итоге все довольны и при деле. Удобно, приятно и материально выгодно в нашей стране быть виртуальным небоскребом.

Вторая очередь комплекса - торговый центр с многоуровневой подземной парковкой - была самовольно построена на месте ценного памятника архитектуры.

Пыль веков - к прибыли

Очень давно жил в здешних краях военный инженер Иосиф Фальковский. Умный и талантливый был человек. По современному адресу в Екатеринбурге: улица Красноармейская, 18, располагалась его усадьба. Инженер купил под нее землю в 1880 году и по собственному проекту построил сразу несколько зданий: усадьбу, конюшню, сад с прудом, погреб-ледник. Всего девять объектов, и все поименно - под охраной государства. За одну ночь в 2000 году кто-то просто снес усадьбу. Судя по всему, местным властям было плевать, кто у них под носом занимается вандализмом, поэтому разрушителей не нашли.

От всего великолепия остался лишь погреб-ледник. Это было исторически ценное и очаровательное здание, которому требовалась реставрация. Погреб-ледник местные чиновники сдали в аренду некой компании "Лес-Форум" на 49 лет, но с условием реставрации здания. Наивные на Урале чиновники. Ни на какую реставрацию никто и не думал раскошеливаться. Очень быстро погреб оказался разрушенным, а ценное место пошло под застройку второй очереди "Антея". А чего церемониться? Центр - это деньги. Старые развалины - всего лишь пыль.

В мае 2004 года Октябрьским РУВД Екатеринбурга было возбуждено уголовное дело по факту незаконного сноса памятника истории и архитектуры. Расследование было прекращено спустя год за отсутствием состава преступления. Следователь пришел к глубокомысленному выводу, что здание "погибло по неустановленным причинам". У специалистов по охране памятников было мнение, что усадьбу Фальковского снесли намеренно, чтобы расчистить площадку под торгово-развлекательный центр. Но кто слушает культурных людей?

Управление Роснедвижимости по Свердловской области привлекло к административной ответственности руководство ООО "Бабушкин комод" (заказчик строительства "Антея") и наложило на администрацию центра штраф. После чего предприятие ООО "Лес-Форум", занимавшееся земляными работами и руководимое бизнесменом Гавриловским, спокойно заплатило за снос исторического памятника областному министерству по управлению государственным имуществом в возмещение нанесенного ущерба 30 тысяч 812 рублей 71 копейку. После чего продолжило строительство.

Администрации "Антея" было выдано предписание об устранении нарушений в срок до 1 февраля 2007 года. Оно требовало прекратить эксплуатацию. Срок вышел, но все осталось по-прежнему. Если усадьбы сносят, а незаконные коробки растут, значит, это кому-нибудь нужно?

Из обращения общественной организации "Наше наследие":

"Когда в самом центре города, претендующего на звание третьей столицы России, на месте уничтоженного памятника без каких-либо прав на земельный участок, без всяких разрешений на строительство, вопреки всем законам возводится огромное здание - это знак. Знак безвластия. А может быть, и знак беды?"

Горелый надзор

Год назад наша газета написала, что "Антей" не безопасен, ведь он эксплуатируется без промышленной приемки. Газета как в воду смотрела. В "Антее" полыхнуло. Горел зал боулинга. На тушение были брошены 30 единиц техники. Гибели людей случайно удалось избежать, но пострадавшие были.

Пожарный надзор по странной причине в упор не видит гигантское здание, которое никто не вводил в эксплуатацию. При этом оно активно работает, в нем ежедневно бывают тысячи людей. Кроме пожарных здание не могут разглядеть мэрия, экологи, санитарный надзор, архитекторы и все остальные. В "Антее" покупают, продают, сдают в аренду, наливают и самым активным образом все это рекламируют открыто. Генеральный директор архитектурного монстра Андрей Гавриловский делится с местными журналистами наблюдениями, что, мол, у его развлекательной зоны самая большая прибыль в городе.

Наш закон при любой погоде просыпается крайне медленно. Управление Генеральной прокуратуры РФ по УрФО далеко не сразу, но занялось проверкой законности строительства "Антея" год назад. Срок предоставления данных проверки для общественности назван - не позднее 19 октября 2006 года. Никто ничего никому не сообщил до сих пор.

Что должна была проверить прокуратура?

Земельный участок под вторую очередь "Антея" занят застройщиками незаконно. В декабре прошлого года это подтвердил Арбитражный суд Свердловской области. Суд вынес тогда решение: "Признать недействительным распоряжение главы города Екатеринбурга от 14.11.2005 года N 4008-р "О предварительном согласовании ООО "Бабушкин комод" места размещения 6-8-этажного торгово-развлекательного центра с двухуровневым паркингом по улице Красноармейской как несоответствующее Земельному кодексу Российской Федерации".

Буквально вчера появился еще один уникальный документ. Это приказ областного министерства по управлению госимуществом. В приказе сказано, что министерство планирует выделить "Антею" участок под строительство. Вся пикантность ситуации в том, что все давно построено и успешно дает прибыль своим хозяевам, а министерство хочет узаконить самострой задним числом.

В принципе обстоятельства использования под застройку второй очереди "Антея" спорного земельного участка полностью соответствуют технологии криминального захвата.

Как побороть женщину

Одна местная фирма - ООО "РИМПЭКС" попалась на рекламу и вложилась в строительство "Антея". Деньги, и очень немалые, у фирмы взяли, договор подписали. Потом фирму банально кинули и места не предоставили, не извинились. Фирма, естественно, обратилась к власти в лице правоохранительных органов. Налицо было банальное мошенничество, причем в крупном размере.

Разрушенного памятника никто из блюстителей закона в милицейских погонах не защитил, что уж говорить о каких-то обманутых коммерсантах, когда речь идет об "Антее" и его руководителе господине Гавриловском?

Весь прошлый год с завидной периодичностью милиция, а если точнее - ОБЭП ГУВД Екатеринбурга, выносила постановления об отказе в возбуждении уголовного дела. Логика милиции была проста - деньги "РИМПЭКС" платил по договору, и договор не выполнен. Значит, отсутствует состав преступления. Таких постановлений об отказе лишь за прошлый год - пять. Только в августе этого года все-таки из-под милицейского пера вышло постановление о возбуждении уголовного дела по самому "тяжелому" пункту статьи о мошенничестве.

Прокуратура тоже регулярно получала и получает письма от ООО "РИМПЭКС". И так же регулярно пересылает их по разным адресам.

Судов было тоже немало. Лишь Арбитражный суд Свердловской области наконец-то месяц назад вынес решение и удовлетворил все исковые требования фирмы к застройщику "Лес-Форум". О выполнении их пока речи нет. И вот почему. После всех принятых судебных решений хозяева фирму "Лес-Форум" быстро ликвидировали. На юридическом языке это называется "завершением мошеннического умысла".

Зато в день рождения смелого руководителя фирмы, рискнувшей бороться с "Антеем", уже стреляли по окнам принадлежащего ей магазина. Кстати, этот отчаянный руководитель - женщина. И она вынуждена теперь нанять ребенку охрану. Никаких стрелявших злоумышленников, а также тех, кто оплатил их работу, местная милиция, естественно, не нашла.

А на улицах Екатеринбурга кто-то разместил огромные плакаты, что в магазинах смелой фирмы покупать ничего нельзя, так как там есть прибалтийские товары, и, приобретая их, покупатель поддерживает фашистов.

Что и говорить, воевать с женщинами - это почти единственное, что хорошо научились делать некоторые мужчины при бизнесе, а другие мужчины, при власти или в погонах, не имеют ни сил, ни способностей их защитить.

По хорошо устоявшейся екатеринбургской традиции строится третья очередь "Антея". Снова без прав на землю и разрешений. И опять вплотную к двухэтажному особняку - памятнику архитектуры, который охраняет государство. Или делает вид, что охраняет. Адрес объекта: улица Белинского, 3. Обществу охраны памятников было бы неплохо его сфотографировать, а то завтра исчезнет, и виновных не найдут.

Наталья Юрьева

Источник