Марченко Вячеслав Васильевич
Доктор геолого-минералогич. наук, академик РАЕН
Встречи, пожалуй, слишком громко сказано. Просто я видел его
несколько раз в простых жизненных ситуациях. Но какие-то детали, и
обстоятельства таких встреч могут дополнить образ полководца, оттенить
его человеческие черты.
Мне не пришлось воевать. Зато мой отец, Василий Захарович воевал в
составе роты истребителей танков в Панфиловской дивизии, защищал Москву.
Отступал до Крюково (ныне Зеленоград), а потом наступал до
Волоколамска, где и был тяжело ранен в поединке с немецким танком. Он
рассказывал о Жукове с большим уважением.
Авторитет Г.К.Жукова в войну, да и после, был необычайно высок. В
народе о нем ходила молва как о человеке требовательном, справедливом,
необычайно смелом. Солдаты в нем, как говорится, души не чаяли. «Вот
напишу Жукову, тогда узнаешь» говорил инвалид Великой Отечественной
Войны, несправедливо обиженный каким-нибудь начальством.
После войны Георгий Константинович руководил некоторое время группой
советских войск в Германии. Но его высокий авторитет у народа, видимо,
не нравился Сталину и вскоре Жуков был назначен командующим Одесским
военным округом. Он привел там войска в такую высокую боевую готовность,
что, как говорили тогда, Турция хотела подать жалобу в ООН, т.к. это
якобы грозило её безопасности. Жукова, в очередной раз перевели подальше
— на Урал, в Свердловск (ныне Екатеринбург), командующим Уральским
военным округом.
В это время я был студентом Свердловского горного института и
несколько раз видел Георгия Константиновича. Однажды вечером я шел по
центральной улице Ленина и около главпочтамта почувствовал какое-то
оживление. Оглянувшись, я заметил, что многие люди тоже остановились и
на кого-то смотрят. Я увидел, что навстречу идет невысокий плотный
военный в застегнутой шинели и надвинутой на лоб фуражке. В двух шагах
за ним шли два высоких офицера, внимательно глядя по сторонам. Это был
Г.К.Жуков. Шел он спокойно, на лице была видна едва заметная улыбка. Вот
и вся первая встреча.
Надо сказать, что жил я в то время в общежитии института по
Университетской улице, дом 9, это был 2-й учебный корпус нашего
института. Напротив этого здания располагался бывший монастырь «Зеленая
роща», а в нем была домашняя резиденция Г.К.Жукова.
В 1949 году проводились первые послевоенные выборы в Верховный Совет
СССР. В нашем корпусе был организован избирательный участок, и многие
студенты несли общественную нагрузку в качестве агитаторов. Один
из наших студентов геологов, бывший фронтовик Роберт Шипов, даже
ходил, сверял списки избирателей у Жуковых и говорил, что будет
ухаживать за дочкой Жукова.
Наступил день выборов. Часам к 9 утра на наш избирательный участок
пришел Г.К.Жуков с семьей. Все присутствующие встретили его
аплодисментами. Он вежливо поздоровался, отметился в списке, получил
бюллетени и прошел в кабину для голосования. Вышел из кабины, улыбнулся
всем и неспеша ушел.
В то время у студентов горных институтов была введена очень красивая
форменная одежда. Черный костюм с синей окантовкой, позолоченные
контрпогоны с вензелями «СГИ», фуражка с кокардой и горными молоточками,
шинель, темные ботинки. В общем, мечта молодого человека. Мне тоже
очень хотелось иметь такую форму, но денег на ее пошив не было. В
институте был замечательный хор студентов, и его участникам форму давали
в рассрочку. Вот я и пошел в наш хор. Принимали туда не всех, но меня
после испытания по голосу и слуху — приняли. Хороший был хор. Пели мы и
классику, и народные песни и всякие патриотические песни. Руководил
хором дирижер консерватории Иван Яковлевич Ячменев. Часто наш хор
приглашали на различные торжества, причем мы всегда открывали концерт
какой-либо торжественной кантатой. 7-го ноября 1950 года мы давали
концерт в Свердловском оперном театре и начинали его кантатой о Сталине:
«От края и до края, от моря и до моря,
Где горный орел совершает полет,
О Сталине мудром, родном и любимом,
Прекрасную песню слагает народ!»
Запевал наш студент Игорь Наволошников, одновременно он учился на
заочном отделении Уральской консерватории, а позже расстался с карьерой
горного инженера и был солистом Мариинского театра в Ленинграде. В
первом ряду сидел маршал Жуков, внимательно слушал наш концерт и часто
аплодировал.
Выступал также на концертах и курсант Свердловского авиационного училища Борис Штоколов. Послушав его выступление
Г.К.Жуков попросил представить ему этого курсанта и сказал ему:
«Молодой человек, таких летчиков, как ты, у нас много, а хороших певцов —
мало. Тебе надо петь». После этого курсанта Штоколова без экзаменов
зачислили в Уральскую консерваторию, а позже он стал народным артистом
СССР и пел вначале в Свердловском оперном театре, а потом — тоже в
Мариинском театре.
 |
| Улица Ленина, плотина пруда. |
На первомайской демонстрации 1951 года Г.К.Жуков стоял на праздничной
трибуне, на площади 1905 года, напротив здания обкома партии.
В то время в институте была военная кафедра под руководством
полковника Развадовского. Это был кадровый военный, прошедший всю войну,
очень требовательный и строгий офицер. Однажды, он пришел на занятия
необычайно воодушевленный и сказал, что он присутствовал на разборе
маневров войск Уральского военного округа, который проводил
Г.К.Жуков. Вот буквально его слова: «Много я видел всяких военных
ситуаций и учебных и боевых, но такого талантливого анализа — никогда
видеть не приходилось. Жуков — это военный гений!»
Строевая подготовка у нас была, как говорится, на высоте и колонна
студентов горного института, в форменных черных шинелях на демонстрации
выглядела весьма впечатлительно. Мы, независимо от руководства
договорились и когда проходили мимо трибуны, три раза громко
проскандировали: «Маршалу Жукову слава!» Георгий Константинович
улыбнулся, помахал нам рукой.
Вот, пожалуй, и все мои встречи с Г.К.Жуковым.
 |
У памятника Я.Свердлову.
Оперный театр. Здесь наш хор
слушал Г.Жуков. |
После смерти Сталина его назначили Министром обороны, и он отбыл в
Москву. А позже Хрущев снял его с этого поста, причем сделал это как-то
мелко, даже непорядочно.
В 1973 году я работал в одном из московских институтов, там же
трудился полковник в отставке, бывший боевой офицер, прошедший всю войну
и осуществлявший одним из первых залповый огонь из гвардейских
минометов — «Катюш»: Василий Маркович Чумак. У него была книга
Г.К.Жукова «Воспоминания и размышления», первое прижизненное издание, с
дарственной подписью маршала. Как-то мы разговорились, и он сказал, что
после войны он был советским военным атташе в Югославии. Когда туда
прибыл с официальным визитом Г.К.Жуков, он сопровождал его по всей
Югославии. Потом был визит в Албанию и И.М.Чумак также был там вместе с
Г.К.Жуковым. И именно в этот момент Г.К.Жуков был отстранен от должности
Министра обороны и уволен в запас. Говорят, что Г.К.Жуков был против
засилья партийных органов в армии и их постоянного вмешательства в
военные дела. Иван Маркович посчитал отставку Г.К.Жукова также и
оскорблением своей офицерской чести и сам подал в отставку, которая и
была принята.
18 июня 1974 года Георгия Константиновича не стало. В этот же день, в
смелой по тем временам статье «Народный маршал» в газете «Комсомольская
правда» Василий Песков писал: «…А память народная будет беречь имя
Жукова в ряду самых славных имен Отечества: Суворов, Кутузов, Жуков… Мы
скоро привыкнем к соседству этих имен. И это — лучший памятник
полководцу».
Я ходил прощаться с маршалом в дом Советской Армии 20 июня 1974 года.
Никогда не видел такого количества людей на похоронах. Вся территория,
примыкавшая к дому Советской Армии была оцеплена войсками МВД, наверное,
их было не менее 10-15 тыс. Очередь желающих проститься с маршалом
протянулась по улицам Москвы на несколько километров. Помню, что
проходили мимо дома-музея Ф.И.Достоевского. В очереди были и седые
ветераны фронтовики и люди среднего возраста и много молодежи. В
большинстве своем люди высказывали недовольство весьма скромной
организацией похорон, ограниченностью доступа к гробу; вместо обещанных
двух дней прощание с телом маршала было только один день. Ночью тело
Г.К.Жукова было кремировано и на другой день 21 июня прощание было лишь с
прахом покойного.
Многие возмущались: почему маршала хоронят в кремлевской стене, а не в
могиле с памятником у кремлевской стены. Другие высказывали мнение, что
в Америке гораздо менее способный и менее талантливый военный Дуайт
Эйзенхауэр, был избран президентом, а Г.К.Жуков, полководец, равных
которому не было во второй мировой войне — был в опале и в отставке.
Почти все, подходя к гробу, плакали.
Когда до дома Советской Армии нашей очереди оставалось метров
200-250, внезапно грянул гром. А был ясный солнечный день, а часов в 14
вдруг загрохотал гром, полил, буквально, водопад с неба. А через полчаса
— вновь засияло солнце. В очереди все промокли буквально до нитки, но
никто не ушел со своих мест. Все говорили, что это небо салютует маршалу
и прощается с ним.
Вот такие впечатления остались у меня от встреч с Г.К.Жуковым.
Сейчас, наконец, народному маршалу поставили памятник, выбили медаль,
деревня Стрелковка в Калужской области стала городом Жуковым. Все это
наша задержавшаяся дань ратному труду великого полководца, спасшего, не
боюсь сказать этого слова, Россию от невиданного порабощения.
Но вот что настораживает. В учебнике для средней школы, изданным на
средства от фонда Сороса и одобренного Министерством образования (1995
г.), о Великой Отечественной Войне было сказано меньше, чем о сражениях
англичан в ливийской пустыне или о битве на Тихом океане. А о Г.К.Жукове
— вообще ни слова! Это, видимо, правящие в то время «демократы»
пытались лишить нас памяти величайшего полководца, русского патриота,
великого гражданина нашей Родины.
Давайте будем всегда помнить эту дату: 19 ноября 1896 года, день
рождения народного маршала, давайте будем всегда приносить цветы к его
памятнику у Исторического музея.
