Где-то там, на горе…

9 сентября 2015

Города всегда растут, как деревья, наматывая вокруг исторического центра годовые кольца улиц. Старое при этом часто уходит в землю, а новое громоздится сверху.
Интерес екатеринбургских археологов и многих жителей нашего мегаполиса недавно привлекли человеческие останки, случайно выявленные при строительных работах на улице Татищева в Верх-Исетском районе. Теперь на этом месте оживленно снуют автомобили и пешеходы, а еще в 1929 году был зеленый массив, где листья деревьев шелестели над бугорками забытых могил. А неподалеку стояла церковь. В просторечии назвали ее Нагорной (как и улицу, проходившую рядом), хотя освящен был храм во имя Всех Святых.
А вот если мы возьмем в руки план 1761 года, то увидим только «обывательские строения», домну, угольный сарай, заводскую контору, плотину и огромный пруд. Для храма места еще не найдено. В 1761 году только заложили на ВИЗе первый деревянный пока, дом Божий — будущий Успенский собор, ныне восстанавливаемый.

Вид на территорию "Уралкабель" с ЖК Татищев. Фото отсюда.

В каком году начало формироваться кладбище Верх-Исетского завода, необходимо еще выяснить, зато известно, что начать строительство Всехсвятской церкви на месте упокоения христиан в 1813 году благословил епископ Пермский Иустин. Окончилось возведение здания в 1822 году. Заводской поселок, между тем, рос. Место вечного покоя его жителей оказалось среди жилых кварталов, так что в середине XIX века захоронения на данной территории официально прекратили. Но покой старого кладбища — обманчив. Советский Свердловск стал столицей Уральской области, строятся новые предприятия, внедряются новые моральные ценности, людям жить негде, на собрание и в кино пойти некуда, а тут храмы стоят, надо их под другие нужды приспосабливать.
13 февраля 1930 году малый президиум Уральского облисполкома принял решение закрыть Успенский собор Верх-Исетского завода, 17 февраля официально перестала действовать и Нагорная церковь, все оформили одним протоколом № 37.
Хочется верить, что мы не будем столь решительно обходиться с прошлым. Если уж минувшее подало нам знак, хотя бы исследуем его, а предки пусть покоятся с миром.

Колокола сменили «проводочки»

В 1813 году на кладбище Верх-Исетского завода отправились священники Успенского собора и архитектор Михаил Малахов, где заложили на средства заводовладельцев Яковлевых одну из самых элегантных классических церквей Екатеринбурга. А уже через 9 лет взметнулась изящная колокольня, украшенная многочисленными портиками. Единственное, что так и не удалось воплотить зодчему, это установить в нишах статуи святых. Для обычной кладбищенской церкви это посчитали расточительным.
Но в тихую жизнь прихода, нарушаемую колокольным звоном, неожиданно ворвался технический прогресс. В 1890-х годах Всехсвятский храм стал одной из станций местного оптического телеграфа. На колокольне установили специальное приспособление, а дежурные следили за пожарной обстановкой и передавали специальные сигналы для местных оперативных команд. В остальное же время сотрудники телеграфа выполняли роль звонарей.


Нагорная церковь перед уничтожением и строительство
клуба металлургов ВИЗа, начало 1930 гг.

Об одном из таких работников оставил свои детские воспоминания писатель Павел Бажов: «Раз нам удалось побывать на колокольне Нагорной церкви, что оказалось не совсем просто. Этой колокольней пользовались не только для церковного звона, но и как пожарной вышкой. От завода там посменно «стояли» двое. В шесть часов утра и в шесть часов вечера церковный каморник Назарыч впускал одного и выпускал другого в притвор, откуда лестница вела на колокольню. Один из таких заводских сторожей «был в родстве» с Еремеевыми. Миша и стал его просить:
— Дяденька Кузьма, возьми нас с собой на колокольню!
Дяденька Кузьма был не из приветливых людей. У него правая рука была вдвое короче левой и не сгибалась в локте. Его за это звали «безлокотником». Природный недостаток мешал ему работать обычным образом, и он смолоду «околачивался на стариковском деле». Вероятно, этот недостаток и сделал человека угрюмым, неразговорчивым. На просьбу Миши он пробурчал:
— Придумал! Не Пасха, чтобы всякого на колокольню пускать!
На повторные просьбы ответил:
— Назарыч не пустит.
Кончилось все-таки согласием с оговоркой:
— Чтоб в первый и последний раз!
К шести часам мы с безлокотным дяденькой подошли к церкви. После заводского гудка каморник Назарыч открыл дверь и, увидев, что мы тоже входим, спросил:
— А эти угланята куда?
— Поглядеть охотятся, — угрюмо ответил Кузьма и добавил: — Отвязаться не мог.
Назарыч в противоположность Кузьме был веселым, ласковым стариком.
— Поглядите, поглядите! Только чур не баловать на колокольне. И долго там не стойте, а то как запрусь на ночь да завалюсь спать, на всю ночь тут останетесь. Ты уже догляди сам, — прибавил он, обращаясь к безлокотному. — Да не давай им борзиться по лестнице! А то ведь ребята, им все вскачь надо.
— Угу, — пробурчал Кузьма.
На колокольне Кузьму встретил другой старик ворчаньем:
— Копаешься! — и, взглянув на нас, добавил: — Хвост еще за собой притащил! Привожай их, не рад станешь!
— Говори по делу, — потребовал Кузьма.
— По делу хорошо. Часы отбивал, худого не видал.
С этим ворчливый старик стал спускаться. Напутствие Назарыча, чтоб не баловались на колокольне, оказалось лишним. Оба мы, как зачарованные, простояли с полчаса у перил колокольни, смотря на город и Верх-Исетский пруд. Стояли бы и дольше, но наш Кузьма настойчиво предложил:
— Будет! Слезайте! Не час вам тут стоять!
Мы оба заикнулись было: «Дяденька, еще маленько!», — но Кузьма был неумолим:
— Сказано слезать!

Кофейник из Нагорной церкви.
1760 гг.

Может быть, это было и хорошо, что наш угрюмый вожак не дал «досмотреть». В памяти осталась недопроявленная картина, где смешались краски заката, всхолмленность местности, скрашенная расстоянием пестрота домов и причудливая панорама Верх-Исетского пруда».

Ну а внутри Всехсвятского храма протекала своя размеренная жизнь, шли отпевания покойных перед похоронами на кладбище, читалась Нагорная проповедь Иисуса Христа о сущности Нового Завета. Особый праздник был в храме лишь однажды, 17 сентября 1872 года, когда храм вновь освятили — по случаю перестройки обветшавшего алтаря. Изменила все советская власть, она приняла решение ликвидировать храм. Ведь как гласили отчеты местной полиции, в эту церковь на кладбище постоянно ходили на службы до 300 человек.

В 1922 году из храма были изъяты все ценные вещи, содержавшие серебро. Так, в «доход государству» ушло 20, 4 кг драгоценного металла. В феврале же 1930 года на церковные двери навесили замок. Но уже после окончательной ликвидации старинной церкви в нее проник Александр Андреевич Берс — внучатый племянник русского писателя Льва Толстого. 13 апреля 1930 года он вынес из закрытой церкви несколько старинных вещей, отнеся их в местный Уралмузей.

Среди спасенного была штофная одежда фиолетового цвета с вытканными золотом и цветным шелком букетами с панихидного стола XVIII века, покровцы на панихидный столик из лиловой шелковой ткани с золотисто-зеленым позументом, а также напрестольная шаль из лилового шелка с золотым шитьем. В шкафу священника ему удалось «прихватить» штофную напрестольную одежду начала XIX века из шелковой ткани, затканную цветным изображениями букетов и вставками из оранжевого сатина. Но больше всего находок было сделано в комоде — старинный белый шелковый пояс, с вытканными цветным шелком букетами, на подкладе из розового коленкора, а также семь обрывков лиловой и красной штофной ткани, отделанных тканым шелком и синелью букетами. Заодно из закрытой церкви А. А. Берс взял и приглянувшийся кумган (сосуд для воды. — Ред.). А вот ни одной иконы спасти ему так и не удалось.

Александру Андреевичу позже «поход в храм» так и не простили, расстреляв в лагере НКВД 28 октября 1937 года на Беломоро-Балтийском канале.

В годы Великой Отечественной войны полуразрушенная церковь, как и старинное кладбище Верх-Исетского завода, оказалась на территории завода «Уралкабель» и была в итоге разобрана. В поздние же советские годы над останками людей и фундаментом Нагорной церкви уже слышался совсем не звон колокола, а бравурная песня: «Провода-провода-проводочки…» местного композитора-кооператора Евгения Шикунова.

Но полностью ли уничтожена Нагорная церковь или какие-то остатки ее в том или ином виде сохранились на территории современного завода «Уралкабель»? Церковь продолжает хранить тайны и ждет своих исследователей.

Фото с сайта 1723.ru

КСТАТИ
Кумган, спасенный внучатым племянником Льва Толстого, любой желающий может увидеть ныне в зале XVIII века в Свердловском краеведческом музее на пр. Ленина, 69. Правда этот сосуд оказался не кумганом, а великолепным шестигранным кофейником 1760-х годов, созданным в демидовских мастерских неизвестным мастером с инициалами «М. П. Е.».

Подготовлено в соавторстве с Ольгой БУХАРКИНОЙ.

Источник

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

План строительства клуба металлистов (в будущем один из корпусов Уралкабеля), видна на плане и Всехсвятская церковь.  Фото с форума 1723.ru

 

Дворянин из «Уральского рабочего»

На рубеже 1936-го и 1937 годов в свердловскую квартиру карикатуриста газеты «Уральский рабочий» Андрея Викторовича Кикина въехал новый постоялец, которого «ответственный квартиросъемщик» называл исключительно «Учитель».

Новым постояльцем на три месяца стал знаменитый художник, один из основоположников советского авангарда Владимир Евграфович Татлин. Тогда его пригласили в столицу Урала создавать спектакль «Пушкин» в местном Драматическом театре.

С Андреем Кикиным он познакомился еще в 1924 году, когда стал преподавать последнему в Московском художественном институте ВХУТЕИН. В те годы молодой студент и начал творческую карьеру в качестве иллюстратора в сатирическом журнале «Крокодил». А уже в 1931 году перебрался с женой Людмилой Яковлевной и трехлетним сыном Далем в Свердловск, поступив на работу художником в редакцию газеты «Уральский рабочий». Правда тогда он, конечно же, старался не упоминать о том, что был совсем не рабочего происхождения, закончил с золотой медалью Александровский дворянский институт и свободно говорил на трех языках.

Людмила Яковлевна и Андрей Кикины.
Свердловск, 1935 год.

Вообще же он был уже не первым из Кикиных, которые обосновались в Екатеринбурге. Даже в письмах основателя города Георга Вильгельма де Геннина встречаются письма, адресованные адмиралу Кикину. С 1839-го по 1844 годы на улице Ново-Московской проживал унтер-шихтмейстер 1-го класса Уральского Горного правления Михайло Александрович Кикин, а 29 марта 1885 года со сцены Общественного собрания пела на «чрезвычайно интересном музыкальном вечере» некто госпожа Кикина. Еще же Кикины числились жителями на разных улицах города XIX века — отставной мастеровой с Коковинской, крестьянин Тимофей Федорович с Третьей Мельковской и мещанин с улицы Спасской. И даже на выставке Уральского общества любителей естествознания 1887 года членом комиссии по археологии, антропологии, этнографии был выбрал некто И. И. Кикин. А последними Кикиными, покинувшими город в годы Гражданской войны, была семья Екатерины Яковлевны Кикиной — вдовы коллежского секретаря с ул. Колобовской, 44 (ныне ул. Толмачева).

Но вернемся к судьбе Андрея Викторовича. Подрабатывал художник А. В. Кикин в середине 1930-х годов и в железнодорожной газете «Путевка». А в 1936 году он стал первым иллюстратором уральских сказов Бажова, впервые изобразив Хозяйку Медной горы. Еще по заказу местных издательств он иллюстрирует произведения Д. Н. Мамина-Сибиряка и многих других уральских писателей. Привлекали его к работе и местные типографии. Так, многим свердловчанам в 1932 году вручали «кикинские» почетные грамоты, отпечатанные в местной хромолитографии.

Фонтан с лягушками у Дворца пионеров.

 А пока передовикам производства вручали награды, сам автор бегал на занятия в Свердловский художественный техникум, преподавая студентам скульптуру. Позже один из крупнейших скульпторов Южного Урала Паисий Яковлевич Фоминых, автор многочисленных памятников и чугунных уральских скульптурок, назовет скульптора Кикина своим лучшим учителем.

То, что Андрей Кикин был мастером далеко не местного уровня, говорит и то, что его бронзовая работа в 1936 году украсила могилу писателя Анри Барбюса на парижском кладбище Пер-Лашез. Произошло это так. 30 августа 1935 года умер один из самых известных писателей Французской республики. Он был близок официальной советской политике как революционно настроенный писатель, но и странным образом находил понимание у себя на родине. Виной всему был — талант! И советское правительство решило украсить могилу писателя памятником из СССР. Над этим политическим заказом трудились уральские мастера камнеобрабатывающих мастерских Свердловского Домтяжпромурала, промартели «Мраморский кустарь», рабочие Мраморского отделения и гальванопластической лаборатории Гранильной фабрики и литейщики Каслинского завода. А руководили созданием монумента художник К. П. Трофимов, скульптор А. В. Кикин и инженер А. А. Антипин.

 

Фото отсюда

 Уже через год после смерти литератора, 24 августа 1936 года, во дворе свердловского дома промышленности (ныне известного как «Пентагон» на ул. Малышева) открылся многотысячный митинг. В центре огромного двора на мраморном стилобате, в окружении яшмовых блоков стояла родонитовая стела. На ней был укреплен бронзовый барельеф писателя, выполненный скульптором Кикиным по слепку, присланному ему парижанином Аронсоном. Внизу же блестели позолоченные латунные буквы с именем писателя и табличка «Другу рабочего класса Франции, достойному сыну французского народа, другу трудящихся всех стран, глашатаю Единого фронта трудящихся против империалистической войны и фашизма товарищу Анри Барбюсу от трудящихся Урала (СССР)».



Андрей Кикин. Графика.

Через несколько дней после изготовления в Свердловске блоки и бронзовый барельеф перевезли в Ленинград и погрузили на корабль до Антверпена. Там из бельгийского порта его на поезде довезли до столицы Франции. В открытии монумента на кладбище Пер-Лашез участвовало около 50 тысяч парижан, и в Свердловск пришло письмо от семьи писателя, заканчивающееся фразой: «…Прошу вас передать всем нашу братскую и полную восхищения благодарность».

Но по своей специальности Андрей Викторович Кикин все же был художник-монументалист. Так что заказывали ему и живописные панно для Свердловского дома литературы и искусства на улице Пушкина (ныне Дом писателя). Для последнего им были созданы живописные панно, посвященные Бетховену,  Пушкину и  Леонардо да Винчи. В Свердловском же краеведческом музее сохранилась и другая работа мастера — картина «Обработка дерева», созданная для экспозиции музея 1930-х годов.

В 1937 году, в связи с предстоящим открытием на площади Народной Мести Свердловского дворца пионеров, решили создать фонтан и объявили конкурс. Выиграл его Андрей Кикин, перед этим посадив перед собою в мастерской своего девятилетнего сына Даля и вылепив с него скульптуру мальчика, державшего в руках огромную рыбу. Благодаря этому-то творению в 1937 году его и приняли в Союз художников СССР.

 

Л. Бетховен. Эскиз панно,
1935 год, Свердловск.

Кстати, это был уже не первый свердловский фонтан, который был создан Кикиным. Так, в 1934 году на главной площади города в сквере у пассажа им была вылеплена скульптурная группа для фонтана, изображавшая мальчика и девочку, играющих у запруды. Моделями для пассажного фонтана были выбраны его дети — сын Даль и дочь Ирина. А вот с какой же модели он лепил чугунных свердловских лягушек «из фонтана на площади Народной Мести», история умолчала.

Но однажды в декабре 1937 году в его квартиру постучал сотрудник НКВД, живший в этом же подъезде. Он тихо сообщил: — Андрей Викторович, на вас пришел донос. Мой вам совет: уезжайте, искать вас скорее всего не будут…

Спешно бежав с Урала, Андрей Викторович с семьей обосновался в Горьком, где их и застала Великая Отечественная война. Теперь он уже не рисовал, а чертил проекты боевых машин на эвакуированном артиллерийском заводе «Новое Сормово». Вновь его соседом по квартире на улице Краснофлотской, 112, на четыре месяца 1941—1942-х годов стал эвакуировавшийся столичный художник В. Е. Татлин. Тогда же он привез еще и своего сына Владимира. Именно из квартиры Кикиных сын художника Татлина ушел на фронт, и в этом же 1942 году погиб от пули немецкого стрелка.

А после окончания войны Андрей Кикин украшает город Горький (ныне Нижний Новогород) многочисленными монументальными скульптурами —  Горького и  Чкалова, изобретателя Кулибина и патриота Козьмы Минина.

 

Фонтан «Мальчик с рыбой» у Вознесенской церкви.
1982 год.

Не стало же карикатуриста, монументалиста, скульптора и живописца Андрея Викторовича Кикина «из села Верякуши Нижегородской губернии» 9 декабря 1963 года. 

Источник

Наступление на наследие: Екатеринбург

Программа "Наступление на наследие" приехала в Екатеринбург. В этом выпуске мы покажем, в каком катастрофическом состоянии находятся памятники архитектуры.

Рассказываем о том, почему гибнет здание старинной больницы в Зелёной Роще и кто хочет застроить мельницы XIX века у Главного вокзала. Съёмки программы про снос Успенской церкви XVIII века завершились нападением на журналистов. Смотрите выпуск про Екатеринбург!

 

155 лет назад телеграф вошел в жизнь Екатеринбурга

| История 

Первая телеграфная станция Екатеринбурга была открыта 14 декабря 1861 года в рамках строительства самой протяженной на то время в России телеграфной магистрали — Сибирской линии, которая соединила Санкт-Петербург и Владивосток.

Уральский участок магистрали включал дистанцию Казань — Пермь — Екатеринбург — Тюмень. Столбы были установлены через каждые 20 саженей (42,76 метра). Линия проходила от Екатеринбурга через Билимбай и Шайтанку. Удивительная для тех времен инновация вызывала у екатеринбуржцев горячее любопытство. Люди прикладывали ухо к телеграфному столбу и слушали гудение проводов.

Образованная в 1861 году Екатеринбургская телеграфная контора заняла здание под номером 7 в Почтовом переулке. В первые годы работы штат телеграфистов составлял 11 человек. Работники связи при поступлении на службу должны были иметь при себе метрическую выписку о времени рождения и крещении, два свидетельства о поведении, справку из полиции о политической благонадежности и неподсудности. Такие высокие требования предъявлялись потому, что телеграф считался стратегически важным объектом.

С развитием горнозаводского дела на Урале возникла необходимость в расширении телеграфной связи, и в 1912 году контора переехала в новое здание на Главном проспекте, 42, где разместилась и городская почта.

В последние годы с развитием информационных технологий услуги телеграфа в Екатеринбурге оказались не востребованы. Если в 1990 году трафик свердловской почты составлял 219 тысяч телеграмм в сутки, то к 2006 году этот показатель упал в 10 раз, а в настоящее время услуга отправки традиционных телеграмм в Екатеринбурге и вовсе отпала за ненадобностью.

Текст подготовил Дмитрий Мигали

Источник

Непотерянная культура: поляки отмечают 25-летие национальной организации на Урале

8 декабря 2017

Правительство Свердловской области 

Чеслава Петрушко — организатор и первый президент польского общества «Полярос», которое на Урале существует уже 25 лет. Ее заслуги в развитии национальной культуры признали и на родине, в Польше — в 1999 году Петрушко была награждена Кавалерским Крестом Республики Польша. Эту награду вручают полякам, живущим за границами Польши и внесшим большой вклад в развитие сотрудничества между Республикой и другими странами.

Воспоминания из детства у Чеславы особые: она родилась за две недели до начала Второй мировой войны и была девятым ребенком в семье. «Я попала в советский детский дом, где и воспитывалась. Хотя пресс детского дома был очень силен, я сохранила веру, я молилась на польском языке, у меня была тяга к знаниям. В детском доме было очень много польских детей. Католические семьи были многодетными, и часто в детский дом попадало сразу 5-6 родных братьев и сестер, которые потеряли родителей», — вспоминает Чеслава Петрушко.

Отношение у поляков к государству особенное. «Государство как семья будет всегда со мной», — говорят они. Опираясь на эти убеждения, Чеслава Петрушко организовала польское общество «Полярос», которое и сегодня, спустя 25 лет, объединяет не только уральских поляков, но и всех любителей национальной культуры, языка, литературы и кино.

Общество ведет деятельность по нескольким направлениям: пропаганда польской культуры, изучение истории поляков на Урале, сохранение народных и религиозных традиций, изучение польского языка. Члены организации проводят многогранную работу по развитию национальной культуры и знакомству с ней свердловчан.

Как рассказала нынешний президент екатеринбургского польского общества «Полярос» Марина Лукас, польская диаспора на Урале имеет давнюю историю, однако в течение прошлого столетия во многом была утрачена культура польского языка, забыты многие традиции. 

Организованное в 1992 году общество «Полярос» поставило перед собой задачу восполнить это пробел. При содействии вновь созданной польской диаспоры и лично первого президента национально-культурной организации на Урале появился католический костел, открылась Польская школа, куда пришли все те, кто был лишен возможности изучать язык своих предков в детстве и юности.

Свой юбилей общество «Полярос» отметило концертом польской музыки «Польская музыкальная гостиная». А в музыкальном вечере «Полярос собирает друзей» приняли участие коллективы, с которыми общество связывает многолетняя творческая дружба. Выступил перед публикой и ансамбль польской песни Kasia-Katarzyna – визитная карточка общества. Название его не случайное и ассоциируется с именем столицы Урала: Kasia в переводе — Катенька, а Katarzyna — Екатерина.

Участники Kasia-Katarzyna признаются: ансамбль стал одной большой семьей. В концертную деятельность, кроме самих участников ансамбля, вовлечены родители, мужья и дети.

«В последнее время стало доброй традицией выезжать в другие города семьями — мы, например, были в Закопанем, в Уфе и Казани, в Тюмени, Тобольске, Ялуторовске. Кроме того, стараемся хотя бы раз в год устраивать общие праздники, на которые собираются все – от самых маленьких до самых старших. Несмотря ни на что, в течение 15 лет один или два раза в неделю мы собираемся вечерами на репетиции. И чтобы не происходило, на репетициях у нас всегда хорошее настроение», — рассказывает Марина Лукас.

Ансамбль представляет польскую песенную культуру, в его репертуаре – много народных, а также современных эстрадных песен. Традиционно исполняют популярные колядки, современные рождественские песни. В 2011 году ансамбль пригласили выступить в посольстве Республики Польша на Рождественском вечере, в декабре 2014 года уральские поляки несколько раз выступили в Москве.

«Мы пели колядки в ходе Польской Мессе в соборе Непорочного Зачатия пресвятой Девы Марии и по окончании — в рамках небольшого концерта. Замечательный новый опыт — петь в костеле под аккомпанемент органа, пусть и электрического. Голоса звучат легко и свободно, хотя немного непривычен эффект эха. В 2015 году мы вновь выступили на Рождественском вечере в Посольстве. В новом формате этой праздничной встречи все гости вместе с нами воодушевленно пели польские колядки», — рассказали участники коллектива.

В этом году ансамбль Kasia-Katarzyna выступал на рождественских концертах в Польше, принял участие в конкурсе «С искусством по жизни», открытом конкурсе-фестивале Eurasia-cantat. А в целом за 15 лет провел сотни концертов на разных площадках в разных странах.

В рамках празднования 25-летия общества прошла встреча в Историческом клубе, где выступили Чеслава Петрушко, историк Алексей Чевардин, краевед Людмила Рябухо — говорили о богатой истории и культуре польского народа. По традиции члены общества почтили память польских ссыльных (памятники погибшим полякам установлены в поселках Озерный и Костоусово, что в Режевском районе), провели встречи с школьниками.

Среди мероприятий, которые в течение года проводит «Полярос», — рождественские встречи, семейный пасхальный праздник, польский диктант, празднование окончания учебного года в Польской школе и многие другие. Каждую субботу в Екатеринбурге собирается Польский клуб, на котором все желающие могут выступить с любой темой: польская история, культура, литература, музыка, театр.

«Полярос» является членом Конгресса Поляков России. Польское общество входит в состав Ассоциации национально-культурных объединений Свердловской области, является активным участником межнациональных мероприятий. А президент общества Марина Лукас является членом Консультативного совета по делам национальностей при губернаторе Свердловской области.

Источник: https://midural.ru

Красный и белый террор?

 Мысли о Гражданской войне в России

 

Александр Михайлович КРУЧИНИН
Екатеринбургский военно-исторический клуб «Горный щит»

За последние двадцать лет отношение нашего общества к Гражданской войне претерпело значительное изменение и представляет сейчас из себя удивительное переплетение различных взглядов. Немалая часть людей по-прежнему считает красных героями, что и подтверждается памятниками, городской топонимикой, выходящими изданиями и т.д. О белых эта часть населения предпочитает не говорить. Другая часть людей решительно повернулась лицом к белым, считая их героями, а красных зачастую просто не приемлет. И наконец, есть люди, которые ставят красных и белых на одну доску, считая их равнозначно виновными в развязывании Гражданской войны и в терроре против собственного народа.

Власть в последние годы делает попытки укрепить свою легитимность, опираясь на традиции и на предшественников, и в этих робких попытках она также непоследовательна, как и все наше общество. То выходит фильм «Адмирал», где его главный герой — адмирал А.В.Колчак — показан явно симпатичной, героической и трагической фигурой, то в Екатеринбурге, маскируя это воспитанием патриотизма, организуется стояние подростков в почетном карауле у памятника красным героям Гражданской войны на Урале. Налицо явная попытка переформировать историческую память у российских граждан, и как раз сейчас и нужно определиться, кто же будет нашими предшественниками — белые или красные и на чью традицию нам желательно опираться?

Чтобы ответить на этот вопрос, давайте посмотрим на отношение белых и красных к своему собственному народу. Оценим количественные потери населения России от террора в годы Гражданской войны.

В 1924 г. в СССР было создано «Всесоюзное общество содействия жертвам интервенции», обычно кратко именуемое «Союзжертвинтервент». Главной задачей Общества был сбор данных об ущербе, причиненном интервенцией и белым движением России в 1918–1922 гг. Работа по сбору данных и их систематизации велась в 1924–1927 гг. правлением Общества через 162 республиканских, краевых, губернских и окружных комитета. Отделы и ячейки Общества существовали во всех уездах, районах и волостях, было около пятидесяти тысяч добровольцев. Имущественные убытки, предъявленные СССР иностранным державам, были оценены в 558 миллионов золотых рублей. Число погибших от интервенции и белого террора (без учета красноармейцев, погибших во время боевых действий) оценивалось в 111 730 человек1.

Еще ранее, уже в годы Гражданской войны, начался сбор данных о красном терроре. В первую очередь нужно отметить работу «Особой комиссии по расследованию злодеяний большевиков, состоящей при Главнокомандующем вооруженными силами на Юге России», которая собрала огромный архив, где были представлены протоколы заседаний чрезвычайных комиссий, рассказы уцелевших жертв, описание мест расстрелов и тюрем, инструкции, фотографии и даже материальные свидетельства. Материалы, собранные Особой комиссией, были изданы за границей в трех томах. Комиссия оценивала число жертв красного террора за 1918–1919 гг. в 1,7 млн. человек2. Ясно, что Особая комиссия учла только часть жертв, так как террор продолжался и достиг пика в 1921 г. при подавлении крестьянских восстаний.

В ноябре 1923 г. в Великобритании в эдинбургской газете «The Scotsman» была опубликована таблица жертв красного террора, разделенных по сословиям: рабочие, крестьяне, солдаты, епископы и священники, работники умственного труда и т.д. Источник для составления таблицы не указан, но возможно, это были данные британской разведки. Итог таблицы составлял 1 776 747 человек3. Обращает внимание близость итогов с оценкой деникинской Особой комиссии.

По известным сейчас материалам видно, что в среднем в одной чрезвычайной комиссии за день расстреливали двух человек. Активный террор длился с июля 1918 по февраль 1922 г., то есть 1300 дней. В середине рассматриваемого периода работало 610 чрезвычайных комиссий. Следует учитывать, что помимо чрезвычайных комиссий в те годы действовало около тысячи ревтрибуналов различного рода, которые также постоянно выносили смертные приговоры. В итоге мы получаем:


2*610*1300 = 1 586 000 или 1,6 млн. человек

В ходе массовых расстрелов, особенно при подавлении красными многочисленных восстаний 1918–1922 гг., было убито 340 тысяч человек4.

1,6 млн. + 0,34 млн. = 1,94 млн. человек5

1,94 млн. человек и 0,112 млн. человек. Таким образом, число жертв красного террора больше, чем число жертв антибольшевистского террора примерно в 17 раз!

На самом деле эта разница еще больше.

Конечно, террор, то есть массовая незаконная расправа с политическими противниками, был свойственен как красному, так и антибольшевистскому движению, но между ними была и существенная разница:

Во-первых, красный террор — это прежде всего правительственная система, это система насилия, навязанная сверху. В противоположность этому антибольшевистский террор проявлялся только в виде деятельности местных властей и низовых командиров.

Во-вторых, красный террор — это явление особого порядка и по своим масштабам, и по качеству и методам. Большевики явили миру особую систему уничтожения людей. Природа антибольшевистского террора — это проявление ненависти или инстинктивной жестокости.

Красный террор был явлением первичным, а его создатели были фанатиками страшной идеи о возможности создания счастливой жизни для меньшинства за счет «ста миллионов снятых голов». Антибольшевистский террор был производным, вызванным местью людей, у которых было отобрано все, в том числе и Родина.

Именно тогда, в 1918–1922 гг., была создана идеология, которая позволяла расправляться не только с «врагами рабочего класса», но и с самим этим классом, и что совсем уж непостижимо, со своими товарищами по партии. Именно тогда выросли кадры, которые осуществляли постоянную войну со своим собственным народом. Именно тогда, в годы Гражданской войны, расцвел институт заложничества, разрослись концентрационные лагеря, практиковались массовые расстрелы мирного населения и применение против мирного населения оружия массового поражения — отравляющих газов. Все это осуществляли «отважные и аскетичные комиссары в пыльных шлемах» — на самом деле кровавые палачи, садисты и насильники, такие как Бош, Саенко, Юровский, Никулин, Хохряков и т.д. И еще неизвестно, что хуже — палачи-исполнители или палачи-вдохновители: Ленин, Свердлов, Бухарин, Дзержинский, Голощекин, Кедров, Крыленко, Лацис, Петерс и т.д.

В 20-е гг. при подсчете жертв интервенции имелись в виду все жертвы от антибольшевистского движения. Кто же в него входил?

Во-первых, это белое движение — в основном те слои и группы населения бывшей России, кто выступал за восстановление ее государственности.

Во-вторых, националистическое движение финнов, прибалтов, украинцев, горских народов Кавказа, башкир, казахов и т.д. Причем некоторые из них неоднократно переходили из красного лагеря в антибольшевистский лагерь (как, например башкиры).

В-третьих, народное повстанческое движение.

И наконец, иностранные войска — японцы, англичане, чехословаки и т.д.

Как же вычленить из общего числа жертвы, понесенные именно от белого движения? Для этого нужно обратиться к судьбам обычных людей, то есть сделать то, что так и не захотели сделать погрузившиеся в изучение «закономерностей и формаций» советские историки. Подобного рода материалы имеются во всех местных архивах. Например, в Государственном архиве Свердловской области в фонде Р-511 хранятся «Списки граждан, убитых и замученных белогвардейцами», составленные по горячим следам, в 1919–1920 гг.6 Наиболее подробные данные приведены по Камышловскому уезду, в котором имеются сведения о 410 погибших7. Проанализировав списки граждан Камышловского уезда по причинам гибели, мы получаем следующее:

1) 145 человек или 35% были убиты «по указанию общества», то есть граждан на сельском сходе, по постановлению сельского люда, гражданами-односельчанами, расстреляны самосудом.

2) 127 человек или 31% были убиты белыми (казаками, солдатами-белогвардейцами, офицерами).

3) 116 человек или 28% — причина смерти не указана.

4) 10 человек или 2% были убиты чехами.

5) 7 человек или 2% были убиты за укрывательство от мобилизации белыми властями.

6) 5 человек или 1% погибли в боях и попали в списки жертв ошибочно.

Таким образом, от рук белых в уезде погибла примерно треть (пункты 2 и 5). Если экстраполировать эти данные на всю Екатеринбургскую губернию, то из 1499 человек, убитых или замученных в губернии8, не более одной трети или примерно 500 человек были убиты белыми и могут быть внесены в список так называемого «белого террора». Если распространить эти данные на общее число жертв, приведенных «Союзжертвинтервентом», получится, что общая численность жертв «белого террора» окажется не более 37 тысяч человек.

Если же учесть, что белые власти контролировали не всю территорию, на которой шла антибольшевистская борьба, то есть в некоторых регионах жертв «белого террора» просто не было, то число жертв будет еще меньше. Из общего количества 1335 тысяч претензий, поданных в «Союзжертвинтервент», нужно вычесть претензии тех областей, где не было белых. К ним относятся часть Украины, Закавказье, большая часть Средней Азии и Казахстана, часть Дальнего Востока и центральных губерний. Убрав из общего числа претензий около 500 тысяч, приходящихся на вышеуказанные области, получим, что на долю занятых белыми территорий приходится примерно 60% поданных претензий9. 60% от 37 тысяч — 22 тысячи человек. Таким образом, число жертв «белого террора» лежит где-то между 22 и 37 тысячами. Историк Б.С.Пушкарев оценивает численность жертв «белого террора» всего в 10 тысяч человек, что будет в 200 раз меньше, чем число жертв красного террора10.

Если обратиться к списку лиц, казненных белыми, то хорошо видно, кем были эти люди: комиссар партийной коммуны, член следственной комиссии, член совета, волостной комиссар, коммунист, красноармеец карательного отряда, доброволец частей Красной армии и т.д. Советские книги с картинками, где показано, как белые вешают и расстреливают рабочих и крестьян, умалчивают о том, что вешали их как коммунистов и комиссаров, а вовсе не как рабочих и крестьян.

Ни по масштабу, ни по целям нельзя сказать, что белые убивали безоружных людей ради политического эффекта, то есть, если вернуться к определению термина «террор», они не практиковали террора вообще. Намного больше людей погибло от рук различных батек, атаманов и повстанцев, которые практически не подчинялись белым властям, и возлагать на адмирала А.В.Колчака, генерала А.И.Деникина и других вождей белого движения ответственность за это просто нет никаких оснований.

 

--------------------------------------------

 

1 Потери населения СССР от интервенции // К 10-летию интервенции. Сборник. М.-Л., 1929. С. 243

2 Мельгунов С. П. Красный террор в России. М., 2006. С. 139.

3 Пушкарев Б. С. Две России XX века. М., 2008. С. 127.

4 Там же. С. 126.

5 Там же. С. 127.

6 ГАСО, ф. Р-511, оп. 1, д. 82 «Списки граждан убитых и замученных белогвардейцами».

7 «Списки». Л. 42-73, 103-105.

8 «Списки». Л. 82-83.

9 Потери населения СССР от интервенции…С. 236.

10 Пушкарев Б. С. Указ. соч. С. 129.

Источник