Чаша екатеринбургской гранильной фабрики

Статья опубликована в журнале «Родина» - № 12(1216)

В обработке этого великолепного произведения уральских камнерезов принял участие Александр I

Эрмитаж и журнал «Родина» продолжают совместный проект, в рамках которого мы знакомим читателей с малоизвестными раритетами из запасников главного российского музея.

Чаша. Россия. Екатеринбургская гранильная фабрика. После 1824. Серо-зеленая калканская (копейчатая) яшма, бронза; резьба, шлифовка, полировка, ковка, золочение. Высота 61 см, диаметр 90 см. ГЭ. Инв. N Э-2655. Поступление: основное собрание. Фото: Государственный Эрмитаж

Каждый день мимо этой яшмовой чаши, не останавливаясь, проходят толпы посетителей Эрмитажа. А остановиться стоит хотя бы для того, чтобы прочесть надпись на ее бронзовой оправе и представить, как скользили по этому камню руки императора Александра I...

Плод труда «врага труда»

Коридор Зимнего дворца, ведущий от Комендантского подъезда в Растреллиевскую галерею, уставлен скульптурой и декоративными вазами из уральского камня. Посетители, не мешкая, устремляются через этот полутемный переход в великолепные и ярко освещенные залы музея. А ведь и тут можно найти предметы, достойные пристального внимания. И прежде всего — монументальную яшмовую чашу, плинт которой оправлен золоченой бронзой с гравированной надписью:

 "Государь Императоръ Александръ Павловичъ, во время посещенiя своего Екатеринбургской гранильной фабрики 26. Сентября 1824. года Соизволилъ учавствовать <так в оригинале! — Авт.> въ Обработк украшенiй сей Чаши".

Вообразить Александра I за этим занятием смогут, должно быть, не все. Всем известна любовь к разнообразным ремеслам его предка — Петра Великого, который, по известному определению Пушкина, "на троне вечный был работник". Однако представители мужского потомства Петра I на русском престоле в XVIII столетии — внуки Петр II и Петр III — дедовской склонности к ремеслам не унаследовали; Иоанн VI, внучатый племянник Петра I, с младенчества вел жизнь в заточении. Лишь правнук великого преобразователя, Павел Петрович в отрочестве упражнялся в токарном деле под руководством французского мастера. Что же касается Александра Павловича, то в хлестких стихах зашифрованной Пушкиным Десятой главы "Евгения Онегина" Александр I объявлен "врагом труда". Но как быть тогда с надписью на чаше и чему верить?

Жан Луи Вуаль. Великий князь Александр Павлович. 1792 год.
Фото: Государственный Эрмитаж. Санкт-Петербург

Ремёсла Его Высочества

За год до посещения Екатеринбурга императором Александром I, 25 августа 1823 года, Александр Пушкин писал брату Льву: "Изъясни отцу моему, что я без его денег жить не могу. Жить пером мне невозможно при нынешней цензуре; ремеслу же столярному я не обучался...". Последнее замечание тем более любопытно, что "враг труда" Александр Павлович с этим ремеслом был знаком не понаслышке: в 1806 г. император Александр приказал выплатить знаменитому мастеру-краснодеревцу Христиану Майеру 500 рублей за двухлетнее обучение — "за показывание мне столярного рукоделия во время младенчества моего".

Впрочем, Александр владел не только этим ремеслом. В физическом, умственном и нравственном развитии внуков Екатерина II видела дело государственной важности. Педагогическая программа императрицы была составлена под влиянием самых смелых идей философов XVIII столетия. В частности, великих князей Александра и Константина учили ремеслам, являвшимся, по убеждению Ж.-Ж.Руссо, незаменимой школой достоинства и независимости. "Если бы вы видели, — писала Екатерина французскому писателю Ф. — М.Гримму летом 1783 г., — как господин Александр копает землю, сеет горох, сажает капусту, пашет сохой, плугом, боронит, потом весь в поту идет мыться в ручье, после чего берет свою сеть и с помощью сударя Константина принимается за ловлю рыбы". Весной следующего года Екатерина сообщала Гримму, что Александр и Константин "занимаются изучением столярного мастерства под руководством г. Майера, столяра-немца, и большую часть дня пилят, стругают". В другом письме летом 1785 г. она извещает Гримма о том, что Александр и Константин "белят снаружи дом в Царском Селе, под руководством двух шотландских штукатуров, и бог знает, какими мастерствами они уже занимались". Эти занятия не прошли для Александра бесследно. Через тридцать лет, в 1815 году, путешествуя по Европе, император Александр остановился в Богемии у князя Карла Шварценберга. Во время одной из прогулок с семьею князя и с его гостями в окрестностях поместья Глубока русский император тряхнул стариной: увидав пашущего крестьянина, он попросил уступить ему соху и провел по полю свою борозду...

Порфироносный фермер

"Я охотно уступлю свое звание за ферму подле вашей, мой дорогой друг", — писал Фредерику Сезару Лагарпу его воспитанник, наследник цесаревич великий князь Александр Павлович в феврале 1796 г. И четверть века спустя в Царском Селе он попытался воплотить в жизнь свою несбыточную мечту о жизни фермера. В 1822 году выписал быков и коров тирольской, венгерской, швейцарской, английской, голландской, холмогорской и малороссийской пород в количестве 62 голов и 100 мериносов из Троппау. София Шуазель-Гуфье, посетившая царскосельскую ферму летом 1824 года, вспоминала: "Мне показали великолепно переплетенную счетную книгу, в которой государь, ради развлечения, сам записывал доходы от своих баранов; и он очень был доволен, что сукно его мундира было выработано из их шерсти. Эти простые занятия, приближавшие государя к природе, доставляли отдых его уму, утомленному долгой напряженной работой". Об этой "долгой напряженной работе" свидетельствуют и дневники Александра Михайловского-Данилевского, адъютанта императора: "Все те, которые его окружают, не могут заниматься с ним без особенной усталости, потому что нет назначенного времени для работы. Государь преимущественно много трудится или дня за два или накануне своего отъезда из какого-нибудь города, тогда целые ночи просиживает за делом...".

Корзухин Алексей «Александр I на Верх-Исетском заводе в Екатеринбурге в 1824 году» 1877 Холст, масло. Фото: Государственный Русский музей

Кайло для берггауера

В августе 1824 года император предпринял путешествие в восточные губернии. На Урале Александр Павлович не раз пробовал себя в новых для него ремеслах. На новооткрытом Царево-Александровском руднике, названном в его честь, государь объявил, что хочет поработать "на счастье". "Теперь я буду берггауером" (рудокопом), — объявил он, получив кайло и лопату. Эти инструменты и золотой песок, добытый императором, долгие годы сохранялись в конторе заводского управления.

В сентябре Александр I посетил Екатеринбург. На Нижнеисетском заводе у одного из заводских горнов император под руководством опытного мастера отковал два гвоздя, у другого горна — топор. Наконец, 26 сентября Александр побывал на знаменитой Екатеринбургской гранильной фабрике; в этот день он испытал себя в роли камнереза и принял участие в обработке рельефа великолепной массивной чаши из серо-зеленой калканской яшмы. По его отъезде из Екатеринбурга плинт этой чаши оправили золоченой бронзой, украшенной памятной надписью.

 P.S. Тринадцать месяцев спустя император Александр Павлович скончался в Таганроге. Возможно, если бы Пушкин видел государя с кайлом в руднике или с молотом в кузне, он не был бы столь пристрастен к нему в своем приговоре. Не исключено, впрочем, что он не видал этой чаши и не читал памятной надписи на ее бронзовой оправе...

Источник

Реконструкция площади Уральских коммунаров, 1959 г.

60 лет назад 18 июля 1959 года в Свердловске на площади Уральских коммунаров открыт новый мемориальный комплекс (обелиск и чаша с Вечным огнем), посвященный памяти героев революции и Гражданской войны на Урале.

Реконструкция площади Уральских Коммунаров, г. Свердловск. 1959 г.

Источник

От блеска до забвения

13 января 2015

Автор статьи: Сергей ПОГОДИН

В конце 1920-х — начале 1930-х годов в Свердловске были утрачены не только функциональные пространства торговых площадей, но и высотные доминанты — храмы, придававшие индивидуальность архитектурному облику города. Это был период преобразования площадей столицы Уральской области — общественных центров, примыкавших к главной городской магистрали — проспекту Ленина.

Важная роль в этом процессе принадлежала архитектуре конструктивизма.

Городской общественный центр переместился на площадь Коммуны, к городскому театру, на западной границе которой, по плану «Большой Свердловск», в 1930 году был построен Дом печати.

Возводилось здание с помощью инновационных по тем временам технологий — на железобетонном каркасе, по проекту ленинградского архитектора Владимира Сигова. Эта конструкционная особенность и определила облик здания.

Дом печати обладает самыми узнаваемыми элементами конструктивистского стиля: длинным объемом с плоской крышей, ленточными окнами, закругленным углом и опорой на столб. По мнению архитекторов того времени, оно стало придавать Свердловску намек на столичность.

По замыслу архитектора, проект представлял собой комплекс зданий, состоящий из самого Дома печати, жилого дома, двух складов и гаража.

Здание было предназначено для размещения типографии и издательства крупнейшей на то время газеты Урала — «Уральский рабочий». Строительство было начато по решению Уралобкома ВКП (б) в 1929 году, и уже через год здание было полностью сдано и оборудовано по последнему слову печатной и издательской техники тех лет.

Типография «Уральский рабочий» — одна из старейших на Урале, образована в 1926 году. Первоначально издательство осуществляло выпуск газет «Уральский рабочий» и «На смену!».

Новое здание сразу же стало выделяться в застройке улицы своеобразием внешнего вида и высотой и начало активно участвовать в формировании облика проспекта Ленина. И это не удивительно, ведь окружающую застройку тогда составляли по большей части деревянные одноэтажные дома и лавки, которые в конце 1940-х — начале 1960-х годов сменили крупные общественные здания и многоэтажные жилые дома с магазинами в первом этаже.

Дом печати находится на пересечении проспекта Ленина и улицы Тургенева. Наиболее протяженным фасадом размещен по красной линии главной городской магистрали — проспекту Ленина, на постепенно понижающемся с востока на запад участке. Закругленный угол здания ориентирован на площадь Коммуны с Театром оперы и балета в центре.

С запада Дом печати примыкает к зданию сегодняшнего Театра музыкальной комедии, с востока — к построенному позже жилому дому, и разделен с ним проездной аркой. В глубине участка двор, внутри которого расположены гаражи и склады типографии.

Здание четырехэтажное, г-образное в плане, с закругленным углом и заглубленным в лоджию центральным входом. За счет перепада рельефа западная часть здания имеет цокольный этаж. Уличный и дворовые фасады сооружения аналогичны и характеризуются простотой построения.

После открытия Дома печати в трех этажах его разместилась типография, а на четвертом — издательство.

Интересна судьба этого учреждения во время Великой Отечественной войны, когда Дом печати превратился в общежитие, не переставая при этом выполнять своих прямых функций — выпуска газет.

Из воспоминаний Людмилы Скорино:

«Город был переполнен эвакуированными с Украины, из Москвы и Ленинграда, вселиться куда-либо по ордеру было уже почти невозможно. Так возникла мысль при поддержке издательства «Уральский рабочий» организовать общежитие в Доме печати, где было много пустующих комнат. В огромном общежитии «клуба рабкоров», на четвертом этаже, жили рабочие московской Первой Образцовой типографии вместе со своими семьями. Общежитие походило на огромный табор. Семьи отделялись здесь друг от друга условно — столом, шкафом, простыней. Считалось, что эти четыре стула, служащие кроватью, — квартира одной семьи, а те — другой. Жили, однако, дружно. Из общежития никто не хотел уезжать, когда уже в 1943 году попробовали их расселять, — начался отток эвакуированных из Свердловска, и рабочим предлагали квартиры в городе. Но они решительно отказались покинуть «клуб рабкоров» и так и прожили в нем сплоченным коллективом вплоть до возвращения в Москву.

Наше общежитие, которое в шутку называли «колхоз «Бедлам» или «колхоз «Бедность не порок», было маленьким. Входили в него моя семья, огизовская корректорша и заведующая производством Первой Образцовой типографии Елена Фильцер с десятилетним сынишкой Славиком. Вскоре, однако, «колхоз» стал штаб-квартирой всей работы по сборнику «Говорит Урал!». Двери сюда не закрывались ни днем, ни ночью. Постоянно шли авторы. Здесь заказывались и отвергались материалы, обсуждались и редактировались принятые произведения. Сюда люди тянулись и по делу и на огонек.

Дом печати худо-бедно, но отапливался, в «колхозе» всегда было сравнительно тепло, непрерывно горел электрический свет. Его не выключали — ведь в нижнем этаже работали ротационные машины и линотипы. А раз был свет, была и горячая вода, которой щедро угощали посетителей «колхоза».

Около «большого общежития», того самого, что размещалось в «клубе рабкоров», всегда было много мальчишек — детей рабочих Первой Образцовой типографии, которые повально увлеклись «Тремя мушкетерами». Играли в них, не читая книги, дрались на деревянных шпагах с эфесами из «ленд-лизовских» консервных банок.

Уже после окончания войны я всегда с большим теплом вспоминала приютивший нас Дом печати в Свердловске».

В конце 1950-х годов здание было реконструировано. В типографии установили новейшее оборудование по производству книг в твердом и мягком переплете, каких по всей стране были единицы. А к ассортименту уже выпускавшихся газет добавилась еще одна — «Вечерний Свердловск». Перед входом в здание Дома печати в витринах стали вывешивать свежие выпуски печатавшихся здесь газет, около которых постоянно скапливались толпы горожан. Ведь далеко не все успевали купить свежий номер любимых изданий.

В Доме печати долгие годы работал «Клуб рабкоров Свердловска», на базе которого не только готовили рабочих корреспондентов для заводских многотиражек и повышали свою квалификацию уже состоявшиеся мастера пера, но и проходили встречи с известными журналистами, писателями и поэтами города и страны.

Сегодня Дом печати являет собой грустное зрелище — фасад и само строение требуют капитального ремонта. Типография переехала. В здании располагаются офисы различных компаний, рестораны, кафе, книжный магазин…

Несмотря на свой непрезентабельный вид, Дом печати по-прежнему является ярким примером производственного здания конца 1920-х начала 1930-х годов, возведенного в стиле конструктивизма, — памятником истории и культуры Екатеринбурга.

Источник

Виртуальная выставка «Храм в сердце и памяти»

История Екатерининского горного собора.

1 часть

2 часть

3 часть

4 часть

5 часть

Памяти УДТК: 22 июня. День памяти и скорби

Памяти УДТК: 22 июня. День памяти и скорби: Тот самый длинный день в году С его безоблачной погодой Нам выдал общую беду На всех, на все четыре года. Она такой вдавила след И стольких...

Деревянное зодчество Екатеринбурга : В Екатеринбурге волонтёры начали восстанавливать д...

Деревянное зодчество Екатеринбурга : В Екатеринбурге волонтёры начали восстанавливать д...: В Екатеринбурге стартовал второй сезон фестиваля «Том Сойер Фест», передает ОТР. Волонтёры начали восстанавливать деревянный дом на ули...